Ленинская искра. 1959 г.(г. Грязи Липецкой обл.)

29 ноября 1959 года № 142 (4145) ЛЕНИНСКАЯ ИСКРА Сегодня мы публику­ ем очередную литера­ турную страницу. Она подготовлена к печати членами литературного кружка. Редакция обращает­ ся к читателям с прось­ бой — присылайте нам рассказы, стихи, басни, очерки о ваших това­ рищах по работе. Все лучшее будет публико­ ваться в литературной странице. Колхозные частушки Хороши у нас дела, Лейся, песня, весела! Нам колхозной жизни счастье Наша партия дала. Я иду, а трактор пашет, Тракторист фуражкой машет. Я сказала: не маши, Сел на трактор — так паши! Ой, товарищ агроном, Сделай одолжение — Чаще в поле выходи, Не сиди в правлении. Все кустарники распашем, Лягут черные пласты. Будет некуда деваться Тем, кто прячется в кусты. Мы по-новому живем, Песни новые поем. Укрепляются колхозы —• Мы за партией идем. Как же нам не волноваться, Как не петь на все село — Нам на выставку в столицу Приглашение пришло. Пой, гармошка, разливайся, Славь колхозные дела. На подъем всего хозяйства Курс нам партия дала! Есть такие боевые, На словах — огонь, беда! А в колхозе на работе Не увидишь никогда. За двором стоит осина, Под окном стоит ветла, А на лодыря в колхозе Есть хорошая метла! Записано в с. Б. Самовец. Еще недавно школьницей Она входила в класс. И это все ей помнится, Особенно сейчас. Дорог немало пройдено, Дорогам нет конца. Ей доверяет Родина Учеников сердца. У Ч И Т Е Л Ь Он войдет, ребятам улыбнется, Поведет в неведомый их край. И для них другая жизнь начнется, Только помни все и изучай. И сидят за партами, не дышат И с учителя не сводят глаз. Зазвенит звонок—они не слышат, Их влечет неведомый рассказ. Лишь пройдет по классу оживленье Или всколыхнется легкий шум, И затихнет, все им в удивленье, Все постигнуть хочет детский ум. Им годов пока еще немного, Но пройдет всего десяток лет, В жизнь войдут, посмотрят прямо, строго, Полны сил и юности расцвет. И, склонясь над книгою раскрытой, Вспомнишь ты учителя не раз, К цели кто желанной и великой Сердцем и трудом направил нас. В. СОТНИКОВ. с. Ярлуково. Ли р и ч е с к о е Я вдохну рассветный Воздух полной грудью, Я пойду по свету, Улыбаясь людям, Улыбаясь дальним Зорям золоченым, Да полям бескрайним, СоДнцем облученным, Дубняковым чащам, Зарослям и пущам, А в садах шумящих — Соловьям поющим. Милая и нежная, Ты глядишь с тревогой, — Или неизбежная Для тебя дорога? Не ходи, не мучай, — Мне одной так трудно Со своею жгучей Красотою чудной. Я тебе отвечу, Сжав у сердца руки: «Нет, не искалечит Нам любовь разлука. Будет кто-то в грусти По тебе томиться, Только не опустишь Перед ним ресницы, Только не положишь Рук ему на плечи, Нашу верность ложью Даль не искалечит. Пусть разлука скалит Старческие десны, — Нет, не изласкаешь Ты любовь по веснам». Возвращусь я к прежней, Верной и любимой, И согрею нежной Лаской голубиной. А. АНДРЕЕВ, агроном-плановик Песковатского совхоза. Я, парнишка, давно заприметила... Я, парнишка, давно заприметила, Что тебе стало скучно со мной... А вчера, я с другой тебя встретила Соловьиной, вечерней порой. Мне свернуть бы, да не было моченьки — Мимо шла я сама не своя... Сколько слез пролила я той ноченькой — Знает только подушка моя! ...Ты сейчас говоришь, будто каешься, Осторожные ищешь слова А я слышу, как ты заикаешься, Вижу — прячешь, отводишь глаза... Притворяться, мой друг, не желательно — Ты упреков в измене не жди. На прощанье послушай внимательно И себе на носу заруби! Нет, не раз тебе образ мой вспомнится, Ты ошибку когда-то поймешь... О тебе память в сердце схоронится, Но любви ты уже не найдешь! Я ведь птица, парнишечка, вольная, Разошлись наши тропки — прощай! Пусть я стала тебя недостойная, Но ты тайну любви уважай! Не увяла краса моя прежняя, Не жалей ты меня, не трудись..., Лишь не смейся, что я была нежная, Как ласкала, смотри, не хвались! Б. ФЕДОТОВ. К о г д а д о с т р а и в а л с я д о м . . . ЛЛ СЕНЬ медленно сжигала бе- ^ резы. Часто шли дожди, и в черной грязи, в лужах лежали иль плавали омертвевшие, но пре- ^ красные листья. Если было тихо, то березы роняли листву осторож. но, с жалостью, но вырывался ча­ сто откуда-то ветер. Он не цере­ монился. Он тряс березы так, что те спешили расстаться с своей кра­ сотой, лишь бы этот невыносимый ветер оставил их в покое. Строительные краны с вышины, как спиннинги, закидывали свои крючки на землю и, поймав люль­ ку кирпичей, связку досок или же­ лезный ящик с цементным раство­ ром, выдергивали добычу на се­ бя, потом тащили ее по голубому • небу и прятали на каком-либо этаже строящегося дома. На строительстве шла обыден­ ная рабочая суета: подъезжали грузовики, быстро сбрасывали но­ шу и разбегались в разные сторо­ ны. Каменщики, штукатуры, плот­ ники, маляры друг за другом про­ ходили секции дома, и простран­ ства, ограниченные и разделенные кирпичными стенами, понемногу . становились похожими на комна­ ты. Утепляли шлаком потолок, крыли крышу. Дом быстро до­ страивался... В крохотной конторке топилась печь, от нее шла теплота, взбудо­ раживаемая часто открывающейся дверью, С улицы влетала сырость, □ РАССКАЗ □ пахнущая грязью и листьями. В конторку вваливались бригадиры и простые рабочие. За столом, на котором лежал толстый справоч­ ник и стоял по временам звеня­ щий телефон, сидела Настя. Все, кто входил в конторку, на­ зывали ее Настасьей Петровной. А этой Настасьи Петровне было всего девятнадцать лет. И занима­ ла она должность мастера. Как всякий мастер, была так перегру­ жена делами, что сама удивля­ лась, как это ей удается справ­ ляться с ними. На работе она появлялась в ватничке, в пуховом платке и с сердитыми глазами. Сердитые глаза предназначались для моло­ дых людей, чтоб не в:5думали фа­ мильярничать, а смотрели бы на нее как на строгого порядочного мастера. • К удивлению Настасьи Петров­ ны, ее сердитые глаза оказали совсем обратное действие на ка­ менщика Петра Самарского... I / 1 ШЕСТОМУ часу, в осенние ^ сумерки, суета в доме и вокруг него пропадала. Дом пу­ стел. Настасья Петровна закрыва­ ла в своей конторке наряды. Она сидела одна. Потухала печь и мол­ чал телефон,.. Самарский вошел неожиданно. Настасья Петров­ на приподняла го­ лову от бумаг и недоуменно взгля­ нула на парня: — Вам что, Самарский? Он снял с головы шапку. Чер­ ные, давно нестриженные кудри, прижатые до этого шапкой, рас­ плескались вокруг головы. Он по­ мял шапку руками и сел на лавке, под плакатом, призывающим ус­ корить сроки жилищного строи­ тельства. — Просто... погреться... Девушка сделала движение пле­ чами, которое означало: «Пожа­ луйста, грейтесь, но печка уже не горит», и опустила глаза в бумаги. Петр сидел, рассматривая пото­ лок, печь, стены конторки, словно и пришел за тем, чтобы повнима­ тельнее изучить их. Настасья Петровна закончила работу, отодвинула в уголок тол­ стый справочник и встала со сту­ ла. — Ну, погрелись? Я ухожу, — сказала Настасья Петровна и вы­ нула из кармана ватничка клю­ чи от конторки. Самарский при­ поднялся, одел шапку, но уходить не спешил. Она замкнула конторку и опять взглянула на него. Чего он дожи­ дается? Но спрашивать у Петра ничего не стала и, постояв немно­ го, решительно шагнула через первую лужу. Самарский не от­ ставал, и ей пришлось поинтересо­ ваться: — Вам что, по пути со мной? I Но почувствовала, что сказала не то. И чтобы как-то скрасить ми­ нуты молчания, стала вежливо расспрашивать Петра о его доме, о родных... Настасья Петровна жила на квартире. Ее старушка-хозяйка полмесяца назад уехала погостить к сыну. Самарский проводил де­ вушку до калитки покрашенного в голубые и белые цвета дома. За палисадником виднелись пыш­ ные георгины, астры, которые бы­ ли еще свежи и ждали первых поцелуев мороза, чтоб померк­ нуть... Потом Настасья Петровна гото­ вила себе ужин. В доме хозяйни­ чал только пушистый, толстый, всегда сонный и теплый кот. Он просидел день в полном одиноче­ стве и теперь рад был Насте — помурчивал и терся об ее ноги... Поужинала. Почитала томик Куприна и поразмышляла о стран­ ном Петре Самарском. Почему у него такие синие глаза? Он такой большой, и глаза эти слишком нежны для его роста,,. А вдруг он и завтра вздумает ее прово­ жать? Нет, такое не случится. На­ стасья Петровна не допустит. Она поставит его на свое место! Она засыпала, и последним ви­ дением мелькнули синие глаза и черные кудри... П РОНОСИЛИСЬ рабочие дни. Петру Самарскому почти ежедневно, после работы, каза­ лось, что его дом именно в той стороне, где живет Настасья Пет­ ровна. А она после каждо-, го провожания напоминала себе, что этого Петра завтра надо по­ ставить на место. «Неужели он считает, что нра­ вится мне?» — порой думала де­ вушка и, возмущенная одной лишь возможностью подобной мысли у Петра, превращалась в такого сухаря при встречах с ним, что ей самой становилось немнож­ ко стыдно. Каменщики, среди которых ра­ ботал и Петр Самарский, делали последние кладки на чердачном перекрытии. Внизу, около самосвала с раст­ вором, виднелась фигурка На­ стасьи Петровны. Иван Передугов, вечно небри­ тый, с плохой улыбкой злых губ, прячась за стропила, мигнул сво­ ему напарнику, указывая вниз, на Настю: — Петька... к этой девчине под­ делывается, слышал? Ученую за­ хотел... Ха-ха... Правильно парень делает. С такой дамочкой — хоть куда... А там, глядишь, и нарядик подзакроет как надо, по-свойски, по-любовному... ха-ха... Передугов оглянулся. Сзади стоял Петр с мастерком в руке и тяжело смотрел на него, — Что ты, как сыч, уставился?— немного испуганно вскрикнул Пе­ редугов. — Ну, продолжай! Чего замол­ чал?.. — Да что ты задираешь? Из-за бабы... А еще земляк, работаем на одной крыше... (Окончание на 4-й стр.)