Ленинская искра. 1962 г. (с. Боринское Липецкой обл.)

Л Е Н И И С К А И II С К .Р А 4 Ф е в р а л я 1962 года Ц , 15 Б О Р И Н С К И Е О Г Н И Поэт Владимир Федоров принадлежит к тому поколению советской молодежи, которое, едва выйдя из школьных залов, наравне со всеми пронесло на своих плечах тяжести Великой Отечественной войны. В жарких боях мужал воин, а в ми­ нуты отдыха он брался за карандаш и писал стихи о Роди­ не, о живых и павших товарищах, о любви.:. Первая книга поэта вышла после войны,, сейчас он издал уже более десяти сборников стихотворений, в том числе драхму в стихах «Ли­ вень».. В прошлом году в журнале «Октябрь* напечатано его первое прозаическое произведение—лирическая повесть <Сумка, полная сердец ». - Владимир Федоров провел свое детство и. отрочество в с. Боринском. Многие боринцы помнят его школьником. Года два тому назад Владимир Федоров проведал уголок своей юности— наги районный поселок Боринское. Он встретился с бывшими друзьями-одноклассникалш, побывал ‘у матерей тех, кто смертью храбрых пал за наше общее счастье... Так родился лирический очерк в стихах *Бори некие огни», напечатанный в 5-ом номере журнала « Подъем » за 1961 год. Сегодня мы пере­ печатываем эти стихи. В нашей школе есть портрет героя, Глеба же зовут все—сукна сын, Трое нас дружило, всюду трое, - А теперь остался я один’. (5. Здесь все знакомо мне и незнакомо, Здесь речка родниковая течет. Все так же пахнет здесь дымком н жомом. Дымит старинный сахарный завод. Соседка вспоминает куст колючий, Где я терзал тетрадь карандашом. —Найдем тот кус т!— ты. милый мой попутчик, Зовешь меня. Пошли... И не нашел. А высоко над школой птица вьется. А где-то рядом слышен детский смех. Как в юности, в глаза мне брызжет солнце, Сверкает чистый, белый-белый снег. Никак не вспомню: тот ли, этот дом 1 Ты никогда здесь не была, родная, а я... пойми; в душе моей они, Семнадцать лет, горят, не угасая, Далекой ранней юности огни. Здесь все знакомо мне и незнакомо. Здесь речка родниковая течет. Все так же пахнет здесь дымком и жомом, Дымит старинный сахарный завод. Мне радостно его дыханье слышать. Идут года... Ты погляди сама: Все меньше хат с нечесаною крышей! Откуда эти белые дома? II кто живет в них? Встречу ли, родная, Ровесников моих, моих друзей? Семнадцать лет!.. Найду ли я, узнаю Героев ранней юности моей? 2 Но друзей найти не так-то просто. Было им по восемнадцать лет. Жесткие шинели не по росту, Комсомольский новенький билет. А давно ль мы жгли костры на круче? — Гей, за мной, будеяновцы, вперед! II босые—по репьям колючим. II с разбега в речку: что нам брод! Ногу, здесь коварною ракушкой Я порезал. Больно было мне. Коренастый Киселев Ванюшка Нес меня упрямо на спине. Тяжело' дышал:—Не плачь, Володька!.. Знал бы он, когда тащил меня, Что вот так товарищей в пилотках Выносить придется из огня! 4 С нами сидел за партой. Гусей выгонял на выгон Л молча встречал солнце Один на траве сырой. Он был ученик неприметный Парнишка но имени Тихон. Приземистый, угловатый — Какой из него герой! Любил он Белый Колодезь — Нырял в родниковую речку, В ночи на огни завода С девчонкой любил смотреть. . . . В гестапо его пытали. Да вышла у них осечка: Напрасно они старались, Он. молча решил умереть. Они раскаленные иглы Под ногти ему загоняли, А он родниковую воду . Руками ловил в бреду. — Где штаб? — палачи кричали, А волны все набегали. — Не скажешь? — тогда на теле Железом выжгли звезду. Вспомнил: такие звезды Юнкера выжигали У пленных красногвардейцев, Он в книжке о том читал. Товарищ мой терпеливый! А наши тебя искали. Ровесник мой молчаливый! Ты выжил и на ноги встал. Журчит наш Белый Колодезь, Когда ты в час предрассветный Везешь осторожно свеклу На сахарный комбинат. ли? Семнадцать лет — не шутка, черт возьми! Тебя я непременно познакомлю С хорошими душевными людьми. 7. Парень Саша, девушка Наташа! Непокорный чуб и т и х и й взгляд. Свадьбу их справляла школа наша, Ровно двадцать лет тому назад. Первые выпускники... Вот дружба! Не растаял в сердце сладкий хмель, А уж Саша уходил на службу, Раньше всех друзей надел шинель. Он ушел. А ей, бывало, снится Сашин сын... Она, Наташа, мать. В день войны училась выпускница Малыша в потемках пеленать. Впроголодь жила, а фронт все ближе, Багровело зарево в ночи. Где, сынок, отец твой? Что ж не пишет? Если ранен, что ж молчат врачи? Воин Саша, женщина Наташа? Все прошли вы, чистые душой. На огне любовь пытали вашу Нзвещенья лист и плен чужой. Мы в гостях у вас сидим с женою. II теперь из вашего окна, Как давным-давно, перед войною Школа двухэтажная видна. Вы в степном поселке старожилы, Ходит сын теперь в десятый класс. Сколько в вас душевной гордой силы. Как еще вы молоды сейчас! 8 Здесь, на круче, мне не скрыть волне: Здесь мы начинали..4 Вот оно— Поредело наше поколенье. Пламенем шальным обожжено. В пути ты встречаешь солнце, С виду ничем не приметный Водитель по имени Тихон, Каленый русский солдат. Давным-давно дубы шумели глухо, А я, раскрыв секретную тетрадь, В дубраве этой думал с лучшим ‘ другом. Каким путем по жизни нам шагать. 3 Глаза друзей, знакомые до боли, Глядят в упор, ка к в жизни, со стены. Два брата—Александр и Анатолий. Два сына, не пришедшие с войны. Не плачет мать, не вытирает слезы, Но ка ко й скорбен,этот строгий взгляд! II я замолк, забыв про все распросы. Ка к будто я пред нею виноват. Л ты молчишь, родная. Наше счастье Здесь неуместно— глубже затаи! — Пора...—и начинаем г ней прощаться. — Куда же вы, желанные мои? Хозяйка вдруг становится проворной, Хозяйка не пускает нас, гостей. —Переночуйте! В комнате просторно... Эх, лучше бы здесь было потесней! Идут года... Метут в степи метели, Журчат ручьи, шумят сады в цвету. Её два сына ,в бронзовых шинелях Стоят, стоят бессменно на посту. Трое нас дружило, всюду трое, Все мечты—в секретную тетрадь. К а к хотелось нам.— теперь не скрою— Нод Мадрид, в Испанию удрать! Я с Алешей мчался на тачанке, Бил во сне фашистов наповал. И геройской шапочкой— «испанкой» Глеб в ррионном тире щеголял. Грянул гром. В тревожный темный вечер Глеб подумал: «Нет, война не тир!» Сам себе он руку искалечил, Был 'он осужден, ка к дезертир. Алексея встретил я под Свирью, Лез в. глаза костра сырой дымок. —Наш-то Глеб... Эх, шкура дезертирьн!.. Больше, ничего сказать не мог. Глеб п ныне жив. А там, где сосны Сыплют иглы на глухой гранит, Где травой зеленой всходят весны. Наш Алеша крепко-крепко спит. Пускай сгорели все стихи в газете, Написанные мной под шум дубов! Иду сегодня по тропинке этой, Где спорили мы с другом про любовь. 9. Пусть поет Ирина нам о счастье! Шумное завидное житье. В нашем клубе и в подшефной части Ждали, словно Барсову, ее. К ней не липли бабьи кривотолки. Гордая задумчивая стать. Самая красивая в поселке, Ка к она. умела танцевать! Ка к на сцене сквозь пургу шагала. С сумкой санитарной на плече! Сердце у ребят вдруг замирало, Кровь в висках стучала горячей. В белом, ка к пушистый одуванчик. Впрямь была Ирина хороша! Синий взгляд... Чуть загляделся м а л ь ч и к - 11 прощай, наивная душа! Зак. 38 Типография газеты .Л енинская искра” с. Боринское Липецкая обл. Эх, ребята, милые ребята, Свет погашен, кончился спектакль. Ждали вас метели не из ваты II тревожный свет ночных атак. Провожала вас,-она со вздохом: Близок фронт, орудия гремят. Погрустив, устроилась неплохо Там, где зреет сочный виноград. Ей-то что! Пускай за Доном в стуж у Писем ждут, ночей не спят бойцы! Подыскала тылового мужа. По годам ей годного в отцы. Знаю: те бойцы штурмуют выси. Роют шахты—время’ таково! Ну, а. Что с. Ириной, что с актрисой? Я о ней не слышал ничего. 10 Ты жил, упрямый мальчуган, Без батьки тяжело. Валериан, Валериан, Семнадцать лет прошло! Пускай заплатаны штаны— Лезь на чердак тайком!... Цепочки формул, свет луны... Ты в звездный мир влеком. Друзья ныряют вдалеке. А ты в тринадцать лет Проекты чертишь на песке, Босой наш Архимед. Зимой бежишь ты на заре С одним коньком на пруд. Весною в роще на бугре Подснежники цветут. Мечтай, пока они цветут! Недолго им цвести. Тебе в далекий институт Нод пулями идти. Мечтай! Под шум дубов, осин Взметни моторов дрожь! Упорен ты, крестьянский сын. И до всего дойдешь. ... Сидим с тобою за столом, Ка к много лет назад. Мне все же верится с трудом, Что ты давно женат. Ка к схож и ка к несхож ты. с. тем Вадеркой-сиротой Бессонный автор строгих схем, Захлестнутый мечтой! Взовьется ввысь ракетоплан, А там — Луна вдали. Валериан. Валериан, Упрямый сын Земли! ■И. Под водой и выше стратосферы Светятся огнистые пути. Здесь мы начинали. Инженеры. Офицеры, где мне вас найти' Вас на этой круче встретишь редко. Широка Россия," широка. А Илья Кириллыч, наш директор, Говорят, работает в ЦК. Где ж вы, дней суровых добровольцы. Лучшие его ученики? Знаю: у вчерашних комсомольцев Дети носят алые значки. Бьют ключи. Клубится белым паром Синяя прозрачная вода. Речка ранней юности! Недаром Ты не замерзаешь никогда. 12 . О, эти встречи, встречи, встречи, встречи... Ка к хорошо, что ты сейчас со мной! Шальные фары прорезают вечер. Зол ветер обжигающий, степной. Родная, оглянись, пока не поздно. На трепетные всполохи взгляни. Огни, огни горят во мгле морозной. Далекой ранней юности огни. | Редактор В. ДЕЕВ. Тираж 1£00 экз.