Ленинская искра. 1959 г. (с. Боринское Липецкой обл.)

1Ь октября 1959 г . № 124 (2493) Л Е Н И Н С К А Я И С К Р А Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я С Т Р А Н И Ц А Ю м о р и с т и ч е с к и й р а с е к а з Т а к ж и т ь дальше нельзя Павел Семенович поднимал­ ся к себе домой на третий этаж. Шел он не торопясь, как человек, хорошо знающий себе цену. К тому же меша­ ла появившаяся за последнее время излишняя полнота. Он мурлыкал мотивчик модной песенки. На площадке второго этажа мимо проскользнула подруга его жены. Вся она так свети­ лась радостью, словно ребе­ нок, которому только что по­ дарили забавную игрушку. —Ишь как из неё прет сча­ стье. Никого не замечает. Даже меня! А когда он подошел к две­ ри квартиры, то услышал ры­ дания жены. —Никак теща умерла. (Это бы еще не беда!—пронеслось где-то там, в самых скрытых уголках его души). А может Сережа под трамвай попал! Мысли, одна другой страш­ ней, мелькали в голове. Он рывком отворил дверь. Его жена Наденька сидела на к у ­ шетке и заливалась слезами. (Не забывая, однако, выти­ рать их платочком, чтобы не портить подведенный румя­ нец). —Умерла?—трагическим го­ лосом спросил Павел Семено­ вич. —Кто умерла?! —Да... Но следующее сло­ во застряло во рту. Он по­ перхнулся им, услышав при­ вычное поскрипывание стула в соседней комнате. —Что такое?—отозвался от­ туда хорошо знакомый голос. —Кто умерла? когда?—И в дверях появилась та, которую Павел Семенович уже похо­ ронил в своем воображении. Протиснулся и Сережа, розо- вещекий крепыш • непоседа, баловень и любимец отца. Широко раскрытыми глазами Наденька смотрела на мужа, он—на Наденьку. Настала тягостная минута молчания. Павел Семенович искал вы­ ход из создавшегося положе­ ния, боясь попасть впросак. —Девочка... Там у одного нашего сотрудника... девочка. —У кого это? Я всех со­ трудников твоих знаю.—Уж не у Микишова ли. У него детей много. —Да, кажется, у Микишова, —врал напропалую Павел Се­ менович. —С чего бы это? —Да стоит ли об этом тре­ вожиться. Умерла и умерла. А ты, Надюша, о чем пла­ чешь. Замолчавшая на время раз­ говора Наденька, разрыдалась еще громче. —Что это, по-твоему? — И она пнула изящной ножкой что-то, лежавшее около нее на полу. —Это? Шерстяной отрез. Очень приличный,—рассматри­ вая, ответил Павел Семено­ вич. Можно хороший костюм сшить. —Не отрез, а горе мое. Как я теперь жить-то буду,— И она зарыдала еще громче. Павел Семенович стоях в не­ доумении. Наденька вскинула умоляю­ щие глаза. — Павлик! Обещай, что ты прогонишь Дудикова с работы. —Папа, и Ольгу Семеновну. Она мне ни за что сегодня двойку поставила. —А ну, марш на место, не лезь, когда старшие разгова­ ривают. А не то—в угол. —В угол, в угол! Тут нуж ­ но вопрос провернуть, а ты, бабуся, мешаешь. —Я тебе вот проверну. Иди и*стой в моей комнате. На­ брался у папаши словечек, нечего сказать. Воспитали... Сережа нехотя поплелся. —Прости его, бабушка! Он больше не будет,—вступился папаша. И уже другим голосом, каким разговаривал с посети­ телями в своем кабинете, Па­ вел Семенович продолжал. —Не понимаю. Почему я должен его прогонять. Он хо­ рошо работает. Всегда план перевыполняет. —Да ты выслушай, ка к он с Надюшей поступил,—прого­ ворила Марфа Васильевна, его теща. Несколько успокоившись, Наденька повела рассказ. —Пошла я сегодня гулять. Только вышла на Советскую— Лариса Васильевна навстречу. И будто что-то прячет. Я не утерпела. Что-то, говорю, Вы прячете. Тогда она и говорит: .О т тебя таить не буду. Вот у Дудикова взяла. Посмотри*. И открыла уголок в свертке. Ну, думаю, если ты взяла, и я возьму. Ей-то, конечно, об этом не сказала, а сама в ма­ газин, чтобы она не заметила. Ведь на тебя никак нельзя положиться. —Есть, спрашиваю у Дуди­ кова, что нибудь хорошее? А он моргнул и говорит: „Зайди­ те в кабинет". Я выбрала мо­ мент и туда. Там он развер­ тывает вот эту дрянь и гово­ рит: „Для вас оставил. Даже Сергею Сидоровичу отказал* Я и взяла. Спазмы рыданий не давали Наденьке говорить, — Не вижу ничего дурного. Шерсть очень хорошая. —Хорошая! Не торопись,— подала свой голос хмурая, как ненастный осенний день, теща. —Ну и вот, — прерывисто продолжала Наденька. — Сей­ час только... вот перед твоим приходом забежала Антонина Дмитриевна, посмотрела от­ рез да как захохочет. Вот это, говорит, достала. Шерсть эта у Дудикова с полгода на полках валялась: никто не брал. Уж хотели уценить, А он возьми да и спрячь в свой кабинет. И стал потихоньку из-под прилавка торговать. За один день, хвалился, всю распродал. —М.. да, — неопределенно промычал Павел Семенович. В заплаканных глазах Надень­ ки блеснули искорки удовлет­ воренной мести. —Не могу! Не за что... —Друг милый! Не забывай­ ся... через кого ты достиг по­ ложения. Не будь меня—ме­ рить бы тебе ситчик в уце­ ненном магазине. Павел Семенович понимал, что наступил решающий мо­ мент в битве за свою само­ стоятельность — заговорила, наконец, гордость. — Пообе­ щай, но не сделай—хуже бу­ дет. Тогда в дом не появляй­ ся. И он храбро отбивал од­ ну атаку за другой. Весь ве­ чер не утихала словесная ка­ нонада в квартире. Ночью, лежа в постели, он думал: „Может и вправду проучить этого Дудикова. Надо будет подумать. У не­ го что-то там, кажется, не все в порядке было в прошлую ревизию*. А Наденька, повернувшись спиной, тоже не спала. „Никуда теперь показаться нельзя будет, засмеют. Нет, так жить дальше нельзя,*— думала она. М. Курбатов. О ( О т р ы в о к и з Я от бабушки слышал рассказ, перемешанный со слезами. Скорбь струилась из старческих глаз, Скорбь, накопленная годами. (Да, вы, верно, ещё не встречали „Чибрик*—слово нужды и бед. „Чибрик* вышел из горькой дали, и впервые поэтом воспет. Это, так называемый, блинчик из коры, шелухи, желудей. В годы голода этот чибрик был подспорьем для бедных людей). „Начался суховей с апреля, налетел, словно коршунов стая, (Шла „страстная* ка к раз неделя) всё живое живьем сжигая. Мы подняли святые иконы и пошли крестным ходом в поле. Не молитвы звучали, а стоны о слезами пропитанной доле. И лежали в полях десятины на ладони земли сухарями. Расползались канавки-морщины, бредил каждый росток дождями. Но не дал ни дождя, ни ливня,_ неотзывчивый в горе, всевышний, И встал голод тогда у порога... Неужели и голод от бога? ...Был сынок у меня Васятка... Васильковые были глазки... Не бывало у нас достатка... Заменяли хлеб детям ласки... __А случилося это г о р е - мы и вовсе нужду терпели. Просьба хлеба в дитячьем взоре— п в э м ы) а просить они вслух не смели. Вася маленький—всех слабее — восковою свечою тает. Эх, на свете всего страшнее видеть—с голода сын умирает. Стала чибрики печь однажды (После вышло на каждого по три), А Васятка с болезненной жаждой На печение это смотрит. Сам пластом он лежит, ка к листик, У ж подняться ему нет мочи. —Дай, пожалуйста, мама, чибрик,— Попросил у меня сыночек. —Подожди, отвечаю, милый, Мне закончить бы выпечку надо... Не забыть мне теперь до могилы Василькового грустного взгляда, Я закончила печь, к постеле подошла, а сыночек не дышит... И у бабушки слезы кипели, И звучали слова всё тише. —А в сусеках повывелись мыши, А ведь было бы хлебушка пудик,,. А теперь в семилетке, Ты слышишь, Миллиардов их десять будет. Это слезы твои и стоны Разглядел и услышал Ленин, Это выковал он законы Для идущих 8 Мечту поколений. Это он проложил дорогу к Семилетке крылатой и бурной... С его волей шагает в ногу Наш ЦК коллективностью мудрый! Г, Казаков. ы Ч щ т ЩШ | й , т е . . ^ -ц М М 4 Ш ' / > >■> . т а ___ - ' . - & - Г Л / 1 Ш ш Ш т ш • I « а к а Последние л и с п е . Фотоэтюд. Г о в о р я т , ч т о в с тр е ч и . .* Говорят, что встречи иногда случайны, Говорят, не вечна дружба оттого, Только я не верю, часто вечерами Ожидая с поля друга своего. Встретимся, ка к будто целый год в разъезде, Сколько слов хороших мы находим вдруг! Трудно и расстаться, потому что вместе, Потому что рядом близкий сердцу д р у г! Встретились случайно. Я — учитель в школе..... На полях колхозных— Зоя агроном. Мы два года дружим, и я верю— скоро К ри кн у т «горько» нам за свадебным столом. Говорят, что встречи иногда случайны, Говорят не вечна дружба оттого. Только я не верю, с поля вечерами Ожидая лучшего друга своего! А. Ласкин. В р ед у ш о ссейным т р а к т о м Р о дны е ят и д а л и — З е м н а я благодат ь. И , к а ж е т с я , едва л и П о дыщ еш ь чт о п о д ст ат ь . П о в и с к о м о л ы й м есяц П ш е н и ч н ы м п и р о г ом , Б е с п е ч н о моги свесив В з а п р у д п ы й водоем . Ж т а к бездельник н о ч и П р о в о д ит без за б от , П о к у д а день р а б о ч и й Л е н т я я не сп угн ет . С т е п н о й к о р а б л ь с рассвет а П лы в ет в р ж а н о й т и ш и , Со звоном к а т и т лет о П о д гору в к а м ы ш и . Г л я д и ш ь , а возле леса Н а кле ве р и п о л ы н ь У ж осень т к ет завесу И з т о н к и х п а у т и н . Б ре д у ш о с се й ны м тракто м — Асфальтовая гладь. Н е здесь л и п е р вы й т р а кт о р П р иш л о с ь м не у видат ь? Н е здесь л и вдоль дороги Н те д н и п а ц а н ъ и х лет С ват а го й босоногой Б е ж а л за н и м вослед. Р одны е п а ш н и э т и ! В о к р у г , к у д а н и глянь, С т у ч ит , гр о х о ч ет , свет ит — О ч н у л а с ь г л у х о м а н ь . Я в с п о м и н а ю ч а ст о , И эт о не забыт ь, О т ом , к а к м ощ н ы й т р а кт о р В х о д и л в к о л х о з н ы й быт . Б реду ш о с се й ны м т р а к т о м — А сф а л ьт о в а я гладь. Н е здесь л и п е р вы й т р а кт о р П р ш л о с ь м не ув и д ат ь ? В. Егоров. Село Васильевкз,