Красное знамя. 1957 г. (п. Хворостянка Липецкой обл.)

■18 а в гу с та 1957 г. Мв 68 (2261) К Р А С Н О Е З Н А М Я 3 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА А. Б Е Л Я Е В П о э м а — --------- :----------- V р а с с к а з Чело­ век я от самого рождения не гордый, про- Л Е Н А Помнишь, Осенью этой Листья в окна летели И кружились по классу, Где, надев парики, Мы над старою драмой Венерами потели, Совершенно забросив Остальные кружки . Л — в оранжевой шляпе, Продырявленной молью , И с полоскою туши Над смущенной губой , И влюбленный и томный, В соответствии с ролью, Говорил монологи , Ну, а чаще — с тобой... Ты была белокурой И беспечною донной, Но, поймавши порою, На свою ж е беду, Взор твой синий - пресиний И бездонный — бездонный, Я краснел, как девчонка И молол ерунду... И в такие минуты, От насмешек взъерошен, Я готов был и плакать И кинжалом разить... Только ты подходила И с улыбкой хорошей Говорила: „Н у что ты?... Что я мог возразить? ...Эх, ты, Леночка, Лена! Ничего ты не-знала... И без этой без роли Я любил тебя так. Что, готовя уроки, Часто вместо овала Твой вычерчивал профиль На отдельных листах. В многочисленных письмах Я в любви тебе клялся, Но потом почему-то И х торжественно жег... ...Скоро кончилась осень, И за Окнами класса Закружился пушистый И наивный снежок... Он садился на клены Возле школьной калитки, На опавшие листья Оседал по пути. И казалось, что это — Драгоценные слитки, И х закутали ватой} Чтоб куда-то везти... Мы на клубе афишу Прикрепили повыше (Там одни только точки Были прямо с пятак!) И от имени класса Сообщали в афише, Что в ближайшую среду Мы поставим спектакаль. ... Помнишь: Тесная сцена, Мы стоим, замирая. Старый занавес долго ■Уползал - уползал... И как будто мы сразу Над обрывом, У края — Это темный, притихщий, Ожидающий зал. Голова опустела, И во рту стало сухо, Словно я перед этим Промокашку сжевал. Только где - то завязло И ж уж ж а л о , как муха, То назойливо-тонко , То тоскливо: „Провал!"... Он уже неизбежен, Он все ближе и ближе. Но как будто тугое Разрывая кольцо , — Твой испуганный шопот: „ Говори , говори ж е !“ ... И такое родное, Без кровинки, Лицо. Что случилось, не знаю, Но от этого сразу И на сердце и в мыслях Стало страшно светло... Ка к счастливую птицу, В зал я выпустил фразу, А потом и другую, А потом и пошло. Я врывался в темницу. Где тебя истязали, Я коварного мавра Уложил наповал. Даже с губ старожилов, Находившихся в зале, Восхищенные вздохи Я, как розы, срывал.., И — последняя сцена: Преклонивши колено, Я застыл пред тобою, Я застыл и сказал: „ Я люблю тебя... слышишь?.,. Я люблю тебя, Л е н а !... Тишина оглушила, Ну, а зал? Что ж е зал? Он взорвался, как бомба С небывалым зарядом, И осколки насмешек, Незлобиво звеня, С оглушительным свистом Стали сыпаться рядом... Но иные, признаться, Задевали меня. ...Я опомнился где-то Среди пыльных картонок. Ни насмешек, Ни свиста. Я стою у окна. А в окне этом — тополь... Он сгибается, тонок, Потому что на ветки Навалилась луна. Я луну ненавижу... Взгляд мой вязнет в ресницах, Нестерпимые слезы Застилают его... То ли жал ко мне веток, Обреченных клониться, То ли все-таки жал ко И себя самого... ...Кто-то тронул за плечи, Очень ласковый кто-то... И, как будто тугое Разрывая кольцо, — Твой взволнованный шопот: „ Глупый... что ты, ну что ты?“ . И такое родное, Без кровинки, Лицо. Я нашел твои руки . Я не встал на колено. Я промолвил упрямо, Ничего не тая: „Я люблю тебя, слышишь?* Я люблю тебя, Л е н а !... Еле слышно, Как эхо, Прозвучало: „ И я.,” стой, да п должность моя на слу­ жебной, ка к говорят, лестнице, что нинаесть скромная: работаю электро- г . монте Я потерял друга ... Прпшел я сегодня, после отпуска, на работу, начальник п говорит:• — Петров, на складах элек­ тропроводка не в порядке, на­ до восстановить. Пошел. Наталья Андреевна, заведу- ю щ а я , ром на торговых предприятиях. И, признаться,как большинство лю дей с таким же сентименталь­ ным характером, страдаю чрезмерной привязанностью к людям, с грустью переживаю всякое расставание с другом, товарищем, родными... Так и просятся в таких случаях в душу известные слова поэта: «И скучно, и грустно,и некому руку подать...» А сегодня мне особенно гру­ стно: я потерял своего лучше­ го друга и потерял, может быть, навсегда. Впрочем, рас­ скажу по-порядку. С ним, то есть с Сашкой Кирпичевым, мы с детства — неразлучные друзья. Вместе росли, в одной школе учились, бегали туда еще босиком, в коротеньких, трубочкой брю­ чишках; в одно время окончи­ ли школу трудовых резервов и даже друг у друга были на свадьбах «дружками». Сколь­ ко незабываемых, счастливых минут, дней, недель молодо­ сти довелось нам пережить вместе с Сашкой Кирпичевым! Вот и сейчас в моей памя­ ти возникают и ка к нечто без­ возвратно утерянное Сменяют одна другую картины недавне­ го и такого дорогого про­ шлого. Заходит, бывало, ко мне — веселый, шумный, комсомоль­ ский вожак Сашка Кирпичев— и говорит: —Собирайся, Иван. Пойдем с ребятами проверим, ка к го ­ товится к зиме коммунальное хозяйство райцентра. Надо за­ дать перцу этому бездельнику Волокитину. Пусть знает, что контрольный комсомольский пост не допустит безобразий. И мы шли — молодые, рав­ ноправные хозяева жизни. Мы требовали улучшения работы электростанции и немедленной очистки помойных ям, клейми­ ли в газете бюрократов и ло­ вили с поличным мелких и крупных жуликов... А разве я могу забыть, как он, для других уже не Саш­ ка, а Александр Петрович, за­ ведующий отделом, с женой и я, рядовой монтер, со своей Ниной идем в кино или на концерт, а после долго бро­ дим по тихим вечерним ули­ цам. Разве мало о чем най­ дется поговорить старым друзьям! Даже когда Сашку послали на учебу, а потом направили работать в другой район, свет­ лые товарищеские отношения между нами не тускнели: в любой приезд в родное село он непременно заходил ко мне, крепко жал руку и весело при­ ветствовал: — Здорово, здорово, стари­ на! Друзья, ка к говорят, встре­ чаются вновь. Не обходилось, разумеется, и без рюмочки. И вот я потерял своего луч­ шего, старого друга. Он... Нет, он не умер, он живет и здрав­ ствует, но он мне уж больше не друг! встрети­ ла меня радушно, как старо­ го знакомого, открыла склад и показала, где надо сменить проводку. Не мешкая, я при­ ступил к делу, а Наталья Анд­ реевна уселась за столик в 'у г­ лу и принялась разбирать ка ­ кие-то бумажки. Вдруг слышу ее сердитый голос, говорит в телефонную трубку: — Опять Кирпичев! Пойми­ те же, не могу я отпускать для него товары со склада, нарушение это. Что? Ну и пусть снимает... Я не замедлил узнать, о каком это Кирпичеве разговор. — Да о каком же! Алек­ сандр Петрович, главный на­ чальник теперь у нас. Да он и раньше тут кем-то работал. Приехал к а к—без года неделя, а уж какой раз слышу: отпу­ сти Кирппчеву то, выдай дру­ гое. Ну, посудите сами, ка к я отпущу, если эти товары дефицитные, специально бере­ жем для детских учреждений, больницы. А он заладил— сни­ му, да сниму с работы... Я не слышал, что еще го ­ ворила этапожилая женщина. На душе у меня стало так гадко, будто я неожиданно попал в холодную грязную лужу. «Неужели,—думал я ,— этот хам — тот самый Сашка Кирпичев, который когда - то воевал с бюрократами и чис­ тил помойные ямы, который был моим лучшим другом ? Не верю, не может этого быть! Увижу — поговорю начистоту, отчитаю, не допущу такого...» И тут-же непонятный вопрос: «Почему же он не зашел ко мне, старому другу?» Придавленный, будто мне из­ менила любимая женщина, я шел в свою контору. Справа, около высокого бе­ лого здания стояла «Победа» с дремавшим за баранкой шо­ фером. Когда я поравнялся с машиной, из главных дверей здания вышел высокий, с обо­ значившимся брюшком человек. Если бы не знакомое весну- щатое лицо, я, видимо, не об­ ратил бы на него внимания, но это был он, Сашка Кирпичев! В мгновение противоречивые чувства охватили меня. «От­ ругать для встречи? Или это потом, а пока крепко, ка к прежде, пожать руку?» Но мне не пришлось делать ни то, ни другое. Я услышал знако­ мый—и будто незнакомый, чу­ жой, с появившимися басовыми нотками голос Кирпичева: — Э-э-э... если не ошибаюсь, кажется, товарищ Курочкин? Чем занимаетесь? Все по стол­ бам лазаете? — Да, на старом месте...— растерянно, словно уличенный в чем-то нехорошем, пролепе­ тал я. —Ну, ну, давай жми. А я, брат* спешу, дела. Кирпичев сел в «Победу», громко захлопнул дверь, а я еще долго стоял в каком-то оцепенении, глядя вслед уходя­ щей машине. И . Максимов.