Красное знамя. 1980 г. (г. Елец)

«КРАСНОЕ ЗНАМЯ» # 13 сентября 1980 года ф 3 стр, К Р я е н в Е , знамя Страница ИЗ ПОЭТИЧЕСКОЙ ТЕТРАДИ «И знаний Имя нашего земляка поэта Михаила Глазкова хорошо известно епьчанам. В 1947 году он окончил школу ФЗО № 2. «Это было трудное послевоенное время, когда страна очень нуждалась в рабочих кадрах для восстановления разрушенного врагом народного хозяйства: с войны не вернулись сотни тысяч специалистов, и мы должны были встать вместо них к станкам, верстакам, на стропальные леса, — пишет М. Глазков в своих воспоминаниях. — Мы, подростки, упорно учились ремеслу, созна­ вая, что очень нужны Родине». Потом М. Глазков работал в ремонтно-механическом цехе за­ вода станочной гидроаппаратуры в Ельце. Познавал секреты ма­ стерства, получил крепкую жизненную закалку. Не случайно ряд новых стихотворений, присланных им в редак­ цию, он посвящает коллективу родного завода. д НА ГАСТРОЛЯХ В ЕЛЬЦЕ — . ТЕАТР ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ м ы — Сыновний поклон Теперь мне что ни говорите, А был завод для нас тогда— И знаний свод, и мир открытий, И школа вечного труда. Он влек нас утром так призывно И так настойчиво, что мы Спешили улицею зимней, И было жарко средь зимы. А сколько радости бывало, Каким стоял ты молодцом, Когда рождалась из металла Деталь—твоя ведь!— под резцом! Твоя! Ведь ты ее создатель! Пусть будет радостей полна Потом вся жизнь твоя, но знайте, Что эта радость, в результате, На веки вечные одна. Ты становился взрослым ровней, Мужая все из года в год... Земной поклон тебе сыновний, Станочный наш родной завод! Осенняя элегия Есть какая-то грустная тайна В неприюте осенних полей, Все живое здесь как бы случайно, Не случайно лишь кликов звучанье Улетающих вдаль журавлей. Ты замри при прощании этом, Не мешай одиноким полям Насладиться последним приветом, Наглядеться вослед журавлям. Да и сам под несущимся плачем Не стыдись, коль стуманится взгляд. Пожелай им в полете удачи, Чтоб весной возвратились ! назад, Чтобы вновь твои меньшие братья Песни счастья вернули полям. Чтобы те распахнули объятья Им, родимым своим сыновьям. А пока над пустынным простором, Как надежды, все тая вдали, Над прогоном, над стылым угооом, Над мрею печалью и горем Льют прощальный мотив журавли. Фезеушники Да, нас кулешниками звали,— , В ту пору жизнь была трудна— Деликатесов не едали. Но интереснее едва ли Потом знавали времена. Бывало, строем по Торговой Как врубим с песней боевой От общежитья до столовой, Что люд прохожий и суровый Дивился вслед нам с мостовой. Смолотим завтрак свой в два счета И снова в строй—и на завод, Где ждет серьезная работа, Пусть несерьезный мы народ. По сути мы еще мальчишки, Всем впору лыжи да коньки, Иль про пиратов шпарить книжки, А нам—станки да верстаки. Подставишь сам порожний ящик, Чтоб смог до суппорта достать, И ты уж—токарь настоящий: И выше рост и крепче стать. В патроне крутится болванка, Бежит спираль из-под резца. И мастер Виктор Криломака Тебе за мать и за отца. Он подойдет и станет сзади И, знай, придирчиво глядит. А похвала-то в строгом взгляде Потом уж, позже, засквозит. — Ну что ж, деталь что надо,— скажет.— И все же фаску можно снять Получше, поизящней даже. Работа в общем не на пять. Смотри, как надобно, приятель! Вот угол брать резцом какой,— И крутанет резцедержатель Натренированной рукой. Смелы, уверенны движенья, Тут сразу видно, что мастак. И у тебя от восхищенья Душок захватит: мне бы так! Пройдет не день, не два— полгода, Пока освоишь ты станок, И старый мастер сам с завода: — Ну,—скажет,— молодец, сынок! И ты с ним будешь по соседству Точить детали для машин. И навсегда уйдешь из детства В рабочий круг седых мужчин. Все будет так, в таком, брат, виде, И все останется в душе... Нет, на судьбу мы не в обиде, Что мы взросли на кулеше, открытий» Наш родной бригадир Где ты, Лешка Ефанов, На каком рубеже? Все в бригаде иль, может, Пенсионный уже? Помнишь, наша бригада Трое суток подряд Выполняла особый Очень срочный наряд? Мы чуть с ног не валились: Перекусим и вновь— За лебедки и тали, Так, что руки аж в кровь. Ну а ты, бригадир наш, Засучив рукава, Говорил, еле стоя: — Поднажмем-ка, братва! Али мы не в тельняшках! Али мы не бойцы!... И вязал к такелажу Тросовые концы. Тот наряд мы до срока Одолели и—ша! И Пал Федорыч Карпов Всем нам руки пожал: — Вот спасибо, ребята, За решенный вопрос!... Премиальных подкинул По тридцатке на нос. Погрешу против правды, Коль сейчас утаю, Что отметили в чайной Мы победу свою. Говорил ты нам, Лешка, Безо всяких затей: — С вами я хоть в разведку! И люблю ж вас, чертей!... Чужды нам сантименты. Но послушай и нас: И тебя мы любили Да и любим сейчас. Не на этом ли братстве Прочно держится мир! ...Где ты, Лешка Ефанов. Наш родной бригадир? Кому-то понравятся наши спектакли, кому-то нет. Так и должно быть. Нам важно дру­ гое — почему? Мы с волнени­ ем ждем каждой встречи со зрителем, потому что идем на нее с открытой душой. Очень хочется сказать свое, по-свое­ му, хочется, чтобы тебя поня­ ли и разделили с тобой твою боль, твою тревогу. В этом плане и следует восприни­ мать каждый наш спектакль, привезенный в ваш город. Очень дороги нам «Колони­ сты» — спектакль, поставленный по «Педагогической поэме» А. С. Макаренко. Это наш программ­ ный спектакль. В нем наиболее ярко, откровенно выразилась нравственная позиция театра. Позиция, нельзя сказать, чтобы мягкая, за что некоторые нас даже упрекают. Но поче­ му мы должны быть мягкими, добренькими, полуискренними, получестными? Ведь мы — ТЮЗ, мы свое творчество пред­ назначаем в первую очередь молодежи, которая в силу сво­ ей юности не может еще ра­ стерять органически присущее человеку чувство справедливо­ сти и правды. Почему же мы должны кормить ее манной ка­ шей? От манной каши разве становятся добрее, лучше, бо­ лее стойкими к жизненным не­ взгодам? От нее толстеют. Мы относимся к нашим зри­ телям серьезно и не хотим унижать '.«го снисходительным отношением. Потому что завтра люди, смотрящие наши спек­ такли, вступят в самостоя­ тельную жизнь, которая до­ статочно сурова и жестка, что­ бы разбить самые ’ розовые очки, и дарит не одни только удовольствия. Она и сейчас у них достаточно сложна. «А че­ ловек, раз он человек, просто не ймеет права быть сволочью, жить плохо», — говорит глав­ ный герой спектакля «Колони­ сты» Антон Семенович Мака­ ренко, которого играет Д. Еф- стафьев. Именно это убеждение руко­ водило им, когда в первые го­ ды Советской власти он созда­ вал одну из первых трудовых колоний. Хотя самому ему жить было очень нелегко, под­ час мучительно, и опускались от бессилия руки. За эпитета­ ми «замечательный», «выдаю­ щийся» мы забываем порой, что чем значительнее личность, тем труднее ее существование. Т ЮЗ Педагогическая теория Ма­ каренко рождаДась в"тяжелей­ ших условиях трудовой коло­ нии, куда были собраны бес­ призорные дети й подростки. Отверженные дети жестокого времени, которые привыкли жить по волчьим законам, не­ доверчивые и озлобленные. Конечно, смотреть этот спек­ такль детям моложе восьмого класса мы не рекомендуем, да­ бы не травмировать психику. Для них подобная правда еще слишком тяжела. В общем-то все наши вечер­ ние спектакли рассчитаны на достаточно взрослую молодежь, которая имеет определенную подготовленность. Во всяком случае, чтобы в полной мере насладиться спектаклем «Две­ надцатая, ночь», надо иметь представление о Шекспире и его театре. Это был театр пло­ щадей, театр народа, грубый и простой. В этом ключе решен и наш спектакль. Простые ко­ стюмы, минимум декораций, глубина и философичность шек­ спировской мысли. Невозможно смотреть спек­ такль «Неистовый гасконец» без знакомства с романом А. Дю­ ма «Три мушкетера». Но и рабо­ тая над этим спектаклем, мы меньше всего хотели развлечь зрителя увлекательным зрели­ щем. Наши «Три мушкетера» очень камерны, личнбстны, нас интересует прежде всего зна­ чимость человеческого содер­ жания образов великого рома­ на, их близость современной молодежи, потому что нам ва­ жен воспитательный эффект нашей работы. Известно, что искусство не может переделать мир и лю­ дей. Оно только помогает это­ му. Поэтому мы считаем важ­ ным, чтобы как можно чаще в театр ходили педагоги и роди­ тели. От них не в малой сте­ пени зависит, как воспримут дети тот или иной спектакль, как повлияет он на детские души, как обогатит их. В классах, аудиториях, на ди­ спутах и в спорах начинает­ ся вторая жизнь спектакля. Мо­ жет быть, основная. КоМу-то понравятся наши спектакли, кому-то ■— нет. Но мы надеемся, что они оста­ нутся жить в вашем городе, когда нас здесь уже не будет. Т. БЫБА, зав. педагогической частью Орловского ТЮЗа. Люся впервые его увидела возле оперного театра. Высо­ кий, стройный, черноволосый. Он вышел из театра. В правой руке нес футляр со скрипкой. В левой—букет цветов. Как бы между прочим сказал: — Видите ли, я хочу вам по­ дарить этот букет. Она влюбилась. Все девчата влюбляются при появлений та­ ких красавцев. Да еще возле храма искусства. Да еще и с цветами и скрипкой. Люся не миг сравнила его со своим нареченным. Справедли­ во признала, что ее суженый во многом уступает этому прекрас­ ному незнакомцу, безусловно, служителю муз. — Спасибо, — сказала кокет­ ливо Люся, принимая букет. — Я очень люблю цветы.—И взгля­ дом, полным очарования, посмот­ рела снизу вверх. Люсе понравилось, что, про­ тягивая цветы, незнакомец сде­ лал это по-рыцарски утонченно. Кажется, даже правую ногу в колене немного согнул. •— Мне приятно дарить людям радость, — сказал незнакомец. — За что мне такая честь? — скромно .^спросила Люся, ЮМОР Е. ДУДАР МАЭСТРО — За ваши глаза. Лю<Я Снова подняла свои глаз». Застенаиво сказала: — Ну что вы,- что вы. И они пошли рядом. — Может, познакомимся, — сказал скрипач и протянул Люсе руку, — Роман. Или зовите ме­ ня просто — Маэстро. Слово «маэстро» произвело в Люсином сердце окончательный переворот. В пользу Романа, — Люся, — ответила она ску­ по. Люся за свою жизнь два ра­ за слышала скрипку и раз побы­ вала в оперном театре. Но в тот момент так прониклась лю­ бовью к этому очаровательному инструменту и к оперному ис­ кусству заодно, будто она роди­ лась и выросла в театральной ложе. Шли рядом. Люся прислуши­ валась к своему сердцу. И чувствовала, как оно тянется к футляру со-скрипкой. Шли по Владимирской. Повер­ нули на улицу Героев револю­ ции. Так незаметно вышли на Владимирскую гору. Сели на лавочку. — Какой простор! — востор­ женно ркаЗал Роман. Люся сидела рядом. И востор­ галась «простором». Любовалась памятником князя Владимира. Никогда не ходйла ойэ в .цер­ ковь, Не видела, как венчаются. Но тут представила- себя. Что они с Романом стоят под вен­ цом, а князь Владимир • их крестом благословляет на долгую и счастливую : жизнь. То ли показалось: Люсе, то ли святой Владимир сказал таинственным голосом: — Есть импортные кофточки, комбинации, лифчики... Люся удивленно подняла гла­ за На Владимира. Потом опусти­ ла их на -своего спутника. И ос­ тановила взгляд на открытом футляре скрипки. Оттуда выгля­ дывали ■лифчики, рубашки, коф­ точки... — Вот, — сказал «маэстро» голосом спекулянта. — Продаю за бесценок, С украинского перевел Г. ЩАЛЕЕВ.