Красное знамя. 1980 г. (г. Елец)

« КРАСНОЕ ЗНАМЯ» © 22 марта 1980 года © 3 стр. 1 А V еОЬ I 9 урм СЕ Ж СТРАН И ЦА г— ---- А. КРЫЛОВА Она умерла 7 лет назад. Но нет такого дня, чтобы я не помнила о ней. Ее портрет стоит на ж урналь­ ном столике. На нем мама такая, какой была за месяц до своей смерти. —Убери, — говорит мне со ­ седка. — Фото графии в комна­ те—это не модно. Как объяснить ей, что ма­ мина улыбка даж е с портрета помогает мне в трудную ми ­ нуту. И в радости она улыба­ ется вместе со мной, моя ма­ ма, За окном метель. Белая, ко ­ лючая. М ечется, злится, при­ горшнями швыряя снеж инки в оконные стек ла. Трык - трык — стучат, будто отбивают дробь, белые мел­ кие горошины и отскакиваю т от оконного стек ла, чтобы уступить место другим . Гудит в трубе ветер. Потрес­ кивает в печи уголь. В нашей к омнате тепло и... тревож но. Спят мои братья. Младший посапывает, уткнувшись носом в подушк у; средний, разме­ тавшись по постели, время от времени что-то выкрикивает, будто к омандует; старший, подлож ив ладони под щек у, спит тихо и спокойно, ^ ловно это не ему завтра идти на фронт. Не спим я и мама. Высунувшись из- под одеяла, я украдкой поглядываю на нее. Тоненькая, хрупк ая, с пыш- ми, слегк а вьющимися воло ­ сами, она сидит у постели старшего брата. То, неподвиж ­ ная, вглядывается в его лицо, словно пытается запомнить к аж дую его черточк у; то осто ­ рож но, одними лишь кончика­ ми пальцев, проводит по его лбу, щек е; то, зажав руки в к оленях, раскачивается взад- вперед и без слов что-то ти ­ хонечко напевает. Мама не плачет— я никогда не видела ее плачущей, но сейчас в песне ее без слов — и боль, и слезы. ^ —Немцы! Это коротк ое слово прозву­ чало тогда, как выстрел... Уж е слышна была под окна­ ми нашего дома *<х лающая речь. Уж е гремела щеколда нашей калитки. Сейчас, еше несколько ми ­ нут—всего несколько минут!— и они войдут (ю да—на к ухню , М Л заполненную детворой нашей и соседск ой и их родителями. Уж е в к оридоре раздается топот их кованных сапог. —Мама! Я не кричу. Я шепчу. И, ма­ ма, не то понимая меня, не то перехватывая мой взгляд, метнувшись к широкой деревян ­ ной лавке, хватает шапку- ушан ­ ку и, растерявшись лишь на мгновение, резким движ ением бросает ее в русск ую печь. Чем- то неопределенным мель­ к ает яркая красная звездочка. —Рус солдат? Рус солдат?— повторяет длинный горбоно ­ сый немец и автоматом тычет маме в грудь. . —Мама! — Нет, нет,—шепчут ее бес­ кровные губы. — Нет у нас солдат. Дети. Одни тольк о де ­ ти,— и она, слегк а улыбаясь, показывает на нас. А солдат у нас есть! Есть солдат! Его спрятала мама в пустующей половине дома. Я видела, как она подобрала его , ; раненого, в школьном саду, прилегающем к нашему дому. Переодела в штатское, а его одеж ду спрятала под пол, приподняв доск и. Вот тольк о шапку забыла. — Рус солдат? Рус солдат?—и длинный горбоносый немец тычет автоматом уж е в нас. —Мама! Мама улыбается мне одними уголками губ. Каж ется, она го ­ ворит: мы одни знаем нашу тайну и мы никому не скаж ем ее. Правда, дочь? Правда, мама! Я думала: это так просто — любить чуж ого ребенка. Ок а­ залось, трудно . Очень трудно. «Ну подойди, приласкай,— приказывала я себе. — Это ведь теперь твой сын. Твой!» Приказывала и... не ласкала. Не могла. Не хотела. —Мама, пошли гулять. Я гу ­ лять хочу,— просил Саша. —Потом. Вечером, — обеща­ ла' я, пытаясь оттянуть выпол­ нение его просьбы. Я стеснялась ходить с ним. Мне к азалось, весь город смотрит на меня, и весь город знает, что Саша — не мой сын. И именно от этого я испыты­ вала чувство неловкости: буд­ то держ ала в руке к раденое. М ама... Она понимала меня. Бывало, долгой бессонной ночью она присаживалась ко мне на постель и просто, не успокаивая, говорила: М Л — Ты потерпи. Тут время надо, чтобы вы привыкли друг к др угу. Потерпи. Помню , однаж ды разбудил меня Сашин стон. —Мама, — метался он в кроватке. — Мама. Я бросилась к нему. Схвати ­ ла его на руки. Он весь горел, ...«Ск орая» не приезж ала долго . Я устала держ ать Сашу. Я пыталась положить его в кроватк у. Он плакал и просил: —Мама, к тебе хочу. Мама. Я брала его на руки снова. Я ходила с ним по комнате, убаю кивая... и первый раз це­ луя. Я помню его глаза: большие, зеленые. Они как - то по-особо ­ му вопросительно смотрели на меня. И еще я помню мамины гла­ за. Добрые, с чуть лукавым при­ щуром. И мамину улыбк у в тот миг. У Саши была высокая темпе­ ратура. У меня немели руки. Не ехала «скорая», А моя ма­ ма улыбнулась. Большим сердцем своим по ­ няла она: пришел гот день, когда Саша, наконец- то, стал мне сыном. Она умирала. Девятый день и врачи, и я боролись за ее ж изнь. А она умирала. Я не отходила от нее ни днем, ни ночью. Боялась ус­ нуть и все- таки задремал^ . Разбудил меня мамин шепот. Она шептала негромко, но от­ четливо выговаривая к аж дое слово. Я прислушалась, —Господи, не за себя про ­ шу, за дочь и внука. Сохрани их и помилуй. Это были ее последние сло ­ ва. I Даж е умирая, она думала не о себе, не для себя проси ­ ла у судьбы жизни—'Для меня, своей дочери, для Саши, по сути чуж ого мальчишки, став­ шего мне сыном, а ей—вну­ ком. Она леж ала непривычно не­ подвижная. С не успевшей сой ­ ти с лица ее улыбкой. Спо ­ койная и умиротворенная: буд­ то подведя итог трудной и долгой жизни своей, поняла, что сделала все, что могла, что было в ее силах. Что за тайна — это материн ­ ское сердце? Что за сила в нем такая? 1 Несколько лет назад у груп ­ пы московских писателей завя­ залась друж ба с коллек тивом прославленного элек тромаши- ностооительного завода «Дина­ мо» имени С. М. Кирова. Писа­ тели стали частыми гостями ди ­ намовцев. Они узнали людей, условия их т|6уда и быта. И вот недавно издательство «Москов­ ский рабочий» выпустило кни­ гу- сборник док ументальных рас­ сказов «Быстрина» о жизни и судьбах динамовцев, о рабочих и инж енерах завода, об их буд- БАЛЛАД А Весь траншеями он распорот, Мрачным страж ем в степи стоит. Говорят, будто в давнюю пору он Был свидетелем многих битв, И как будто Хмельницкий даж е Здесь казачий раскидывал стан И отсюда на ляхов хаж ивал... Но хранит свою тайну к урган. Лишь какой-нибудь хлопчик бедовый Вдруг отроет германский тесак . И всплывают в памяти снова Легендарные годы атак . А однаж ды, примяв бурьяны, После трудного марша, в зной Батальон наш за тем курганом Встал на отдых очередной. И майор, повидавший невзгод, Рассказал нам такой эпизод. ...Это было, когда неистово На земле бушевал ураган, Горстка воинов — семь к оммунистов— ничных, повседневных делах, о творческом труде и достиж е­ ниях. «Быстрина» — результат пло ­ дотворного содруж ества лите­ раторов с производственниками. На снимк е: собрание в ин­ струментальном цехе завода «Динамо». Второй справа — один из героев книги «Быстри ­ на» слесарь к оммунист Борис Алек сеевич Коротков. М. ГЛАЗКОВ О К УРГАН Е Превратила в твердыню к урган. И когда по пшенице горевшей «Фердинандов» разнесся гул, Встали семеро , смерть презревши, И пошли навстречу врагу. Нет! Курган позабыть не мож ет Лица воинов, взрывы гранат, Да на скате своем у поднож ья Семь горящих фашистских громад. Стало тихо-претихо меж нами. И с седой головы командир Снял фур аж к у: —Вечная память! Было семеро — стал один... И умолк , о године суровой Тем закончив тяж елый расск аз. И каким- то другим и новым Стал безмолвный курган для нас. Он, суровый к врагам- лиходеям, Строго хмурит полынную бровь, И татарник в подножии рдеет, Как бойцами пролитая кровь. Фото В. Хухпаева (Фотохроник а ТАСС). ...и земля изменяется с После окончания средней школы № 95 Виктор Минаков работал в локомотивном депо помощником машиниста. Сейчас учится на рабфаке филологического факультета Воронеж ского государст­ венного университета. Мечтает стать ж урналистом. Стихи Виктор пишет три года. Некоторые из них уж е публико­ вались в нашей газете. Предлагаем его новые произведения. ДРУГУ Г. СКАРЕДНОЕ. Радуга Дож дь прошел, и в лес умчался ветер. В каж дой луж е солнце воду пьет. Тихо- тихо. В розоватом свете Радуга над речкою встает. Зацепившись, в облаке повисла— Словно лучше места не нашла. А потом цветастым коромыслом С девушками по воду пошла. Алой дед говорил: Для того и ж ивем, Что лю дям даруем И сами берем. Все дело лишь в этом, Но главное — знать, На что ты щедрее — На ДАТЬ или ВЗЯТЬ. Вот и уходишь ты в солдаты, Как будто в новую судьбу. И повзросленья эту дату Не позабудь, не позабудь. Прозрачность неба голубого , И звон капели, слышный чуть, И теплоту родного крова — Не позабудь, не позабудь. Чтоб сердцу верилось ж ивому, Что присягнет оно гербу, Как будто небу, свету, дому,— Не позабудь, не позабудь. Березки ветки раскидные, Луга, волнующие грудь, Чем был прекрасен мир доныне, — Не позабудь, не позабудь. Ведь в этом—найденное счастье, Ведь в этом,—мож ет, жизни суть, Неразделимая на части,— Не позабудь, не позабудь. ФОТОГРАФИИ Что поделаешь с памятью нашей... Мы с годами становимся старше. Чтобы" память хранить о былом, Фото графии клеим в альбом. Изменяемся мы за делами... И Земля изменяется с нами... Оттого и листаем не раз Фото графий негромкий расск аз. нами ОТКРОВЕНИЕ Неоконченность встреч .., неоконченность фр аз... Вот такое нескладное счастье у нас... Ты живешь, ож идая мгновения Моего, моего откровения. Даж е нежность боимся друг другу дарить. Но признание глаз разве в силах мы скрыть?.. Я живу, ож идая мгновения Твоего, твоего откровения...