Красное знамя. 1964 г. (г. Елец)

с ш ш ш и и ^ Под вечер, устав бродить по лесу, я встретил человека. Он вышел мне навстречу. В фуфай- ^ ке, в болотных сапогах, с дву- ■стволкой за плечом. Взгляд се­ рых глаз внимательный, изучаю щий. Он представился: — Лесник. Мельком взглянув на доку­ мент, вернул мне его. Мы тут же присели. — Хлопотная, наверное, у вас работа? — с любопытством спро­ сил я. — Всяко бывает, — с доброй усмешкой ответил лесник. Положив ружье на колени, смахнул паутинку со ствола, об­ тер его рукавом. Достал старень­ кий самодельный кисет с вы­ шитыми на нем диковинными птицами, протянул мне: — Закуривай. После двух затяжек я судо­ рожно закашлял. — Что, дерет? — усмехнув­ шись, спросил лесник. — А я вот ничего, привык. Глубоко затянувшись и пустив синеватую струйку дыма, он удовлетворенно крякнул: — Хорош! За деревьями не было видно солнца. Серые сумерки уже оку­ тывали стволы. Лес наполняла га тишина, какая бывает только в начале осени. Где-то совсем близко грохнул выстрел. Я вздрогнул, а лесник, лодхватив на лету опавший лист, распрямил его на коленке. — Зима подходит. Вишь, как деревья грустят. А стрельнул это Григорий, мой помощник. Все ему кажется, что браконьер рядом ходит, нет-нет да и паль­ нет. Зажег потухшую цигарку. Широкоскулое добродушное ли­ цо его посуровело, серые глаза прищурились. — Есть ведь еще такие. По­ завчера гнался за одним. Вар­ вар! Поранил лосенка Лёську. Только ушел разбойник. Н Лёсь- ка куда-то скрылся, никак не можем отыскать. Между тем густые аквамари­ новые сумерки окутали все ок­ рест. Нивесть откуда появился туман, смазал все очертания, сделал их расплывчатыми и еще более объемными. Робко, словно пробуя голос, ухнул филин. — Надо идти, — сказал я вполголоса, вставая. Лесник то­ же встал, закинул ружье за спи- ну .. — Ты дорогу-то знаещь? — спросил он. Я признался, что не очень, —■Не очень, говоришь? Тогда переспишь у меня. А то еще че­ го доброго проблукаешь всю ночь. На охоту в лес я пришел впер­ вые. И сейчас, с наступлением сумерек, все мне казалось здесь таинственным и загадочным: и треск кустов, и неведомые шорохи и звуки. Я крепче сжи­ мал ремень ружья, поспешая за лесником. Не знаю, как он ори­ ентировался, но мне казалось, что он летит по воздуху, — так быстро, точно и бесшумно нахо­ дил он тропку и ходко шел по ней. Я же цеплялся за каждый куст, то и дело спотыкался о корневища, перебегавшие тро­ пинку. Деревья внезапно расступи- шсь, и мы оказались на неболь­ шой полянке. Черным силуэтом вырисовывался дом с пристрой­ ками, желтоватым светом мер­ цали окна. Неожиданно появившийся из темноты большой пес ткнулся мне в ногу мордой и насторо­ жился. Лесник буркнул что-то, и пес, виляя хвостом, пошел ря­ дом со мной. Домик лесника был неболь­ шой. В первой комнате стояла деревенская печь с лежанкой, задернутой цветастой занавес­ кой. Меж двух окон — стол с горящей десятилинейкой. В про­ стенке — скромная рамка с фо­ тографиями, а чуть повыше — голова лося. Видимо, уловив мой взгляд, лесник пояснил: — Не я убил — нарушитель. Один какой-то негодяй действу­ ет, признал я его по почерку. Из второй комнаты вышла уже немолодая женщина. В ситце­ вом платье, босиком. Иссиня черные волосы свободно ниспа­ дали на плечи. Все хранило в ней следы былой красоты: мяг­ кий овал лица, черные с добрым светом глаза, ладное, полное силы тело. — Собери-ка нам покушать, Наташа, — сказал лесник и стал раздеваться. Я тоже снял ружье, пиджак, причесался перед боль­ шим зеркалом в углу. Наташа молча хлопотала. По­ ставила на стол тарелки, круп­ ными ломтями нарезала хлеб. Лесник придвинул ко мне лож­ ку. Проголодавшись, я быстро управлялся с едой. Наташа сидела с нами за сто­ лом, весело поглядывала то на меня, то на мужа. — А ты что не ешь? — спро­ сил у нее лесник. Наташа отрицательно покача­ ла головой и улыбнулась спо­ койной, чуть грустной улыбкой. — Помоги-ка, Григорий. — сказал он. — Отнесем Лёську в сарай, пусть лежит на сене, по­ правляется. Мы осторожно перенесли ло­ сенка в сарай. Он даже не про­ тивился, только жалобно косил на нас глазом: куда это, мол, вы меня несете? Было что-то около шести ут­ ра. Спать не хотелось, и я ре­ шил отправляться в путь-доро­ гу. Но Иван Дмитриевич оставил меня завтракать. Наташа хлопотала у стола. Все делала так ловко, с такой доброй улыбкой, что я от души позавидовал леснику. Дай бог каждому из нас такую же­ ну! Наташа вышла на крыльцо проводить нас. Иван Дмитрие­ вич решил довести меня до доро­ ги, благо ему подошло время дежурить. Я крепко пожал ру­ ку хозяйке: — Большое спасибо вам, На­ таша. □□□□□□□□ааоааооааа 8 А. ЕГОРОВ юааааааааоаааааао ЕСЛИ ЛЮБИШЬ □□□oooDDOoaoaoaaoa РАССКАЗ oaaoaaoDDDDQDDaDDa Потом, посмотрев на часы, вста­ ла, одела резиновые сапоги, ват­ ник, перепоясалась патронташем, прицепила к нему фонарь и вы­ шла. — Куда это она? — спросил я. — На дежурство, — ответил лесник. — По своей воле ходит, хоть я иногда корю ее за это. Ведь что ни говори — баба. И хотя в словах его звучало осуждение, но было видно, что он спокоен за жену. После сытного ужина меня разморило. Было приятно ощу­ тить прохладу свежей постели. Я натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Сразу же передо мной встал ночной лес с era не­ видимыми ветками, с перепле­ тениями корневищ, встречающи­ мися на каждом шагу, с леденя­ щими душу уханьями филина. Я блаженно улыбнулся, подумав, что мне не пришлось испытать всех этих нестрашных страхов, и повернулся на бок. Проснулся неожиданно. За окном уже синело. В первой комнате вполголоса разговари­ вали двое мужчин. Я сразу же узнал низкий, с хрипотцой, голос лесника. — Где ты хоть повстречал ее? — Да здесь, недалеко, Иван Митрич, — отвечал неокрепший мальчишеский басок. — Слышу, лает Рекс, призывно так, чует, что я рядом. Волчок сразу туда кинулся, ну и я за ним. Гляжу, она стоит, прислонившись к елке, а в руках Лёську держит. Ви­ дать, обессилела, издалека несла. Ну вот, вдвоем и дотащили. Я быстро оделся и вышел в переднюю. На полу, прислонив­ шись к ножке стола, лежал лосе­ нок, смешно моргал глазами, как ребенок. Над ним склонилась Наташа и осторожно перевязывала ему переднюю ногу бинтом. Григо­ рий, помощник лесника, парниш­ ка лет 17, сидел тут же с пу­ зырьком йода в руке. Наташа, поймав мой взгляд, улыбнулась. Встала, поправила юбку, закинула волосы за спи­ ну и посмотрела на Ивана Дмит­ риевича, Она стиснула .мои пальцы и бы­ стро ушла. Мне показалось, что в глазах у нее блеснули слезы. Я сказал об этом леснику. Со скрытой грустью он ответил: — Может быть... Прекрасен осенний лес утром, особенно, если оно солнечное. Первые робкие лучи, пробива­ ясь сквозь поредевшие кроны де­ ревьев, красят все вокруг в мяг­ кий розовый цвет. И тихо-тихо. Лишь иногда треснет под ногой сучок да рыжая озорница белка перепрыгнет с одного де­ рева на др\1%е и закачается на ветке. — Ты знаешь, я ведь воевал здесь, — после продолжитель­ ного молчания сказал Иван Дмитриевич. — Было нас снача­ ла 20 человек — раненые, кое- кто из плена бежал, жители ме­ стные. А к концу года бригада порядочная набралась, что-то около тысячи. Тогда прислали к нам с Большой Земли радистку, ■девчонку лет 18, С парашютом прыгнула. Ловкая такая, шуст­ рая. На немецком вовсю бала­ гурила. И стреляла хорошо. Мне в ту пору было 22. И, что скрывать, влюбился я в нее. Идешь, бывало, на задание и все стараешься увидеть радист­ ку. Да и многие так делали. На­ род-то в основном молодой. А она для нас вроде огонька какого-то была. Работа у нее тихая, незаметная: сидит себе в землянке, постукивает ключом в опред%енное время. А в сво­ бодные часы помогала тете Паше обед готовить для нас или за ра­ неными ухаживала. Всем она была мила, все ее любили, ну, а я—особенно. Все искал встречи с ней, да никак не удавалось. Немцы в ту пору ста­ ли давить на нас, так что при­ ходилось днем и ночью пропа­ дать в засадах... Иван Дмитриевич умолк и по­ дошел к дубу. Ствол могучего дерева расщепила пополам ка ­ кая-то неведомая сила, отдель­ ные сучья были черными, голы­ ми. Лесник постучал ладонью по стволу, вздохнул. — Ударило его весной молни­ ей, чахнет бедняга, — пояснил он .мне. — Будь такая возмож­ ность, я бы на всех деревьях громоотводы поставил, чтобы уберечь их от гроз. Жалко ви­ деть, как дерево мучается. — Ну, а дальше-то что было? — с любопытством спросил я. Поправив ремень ружья, он продолжил: — В одной из операций по­ лучил я ранение в ногу. И поло­ жили меня в медпункт. Я да­ же отчасти был рад. Представ­ лялась возможность каждый день видеть девушку. Как-то раз подсаживается она ^0 мне на нары и спрашивает: — Ваня, тебе очень больно? — Конечно, — говорю, а сам улыбаюсь от радости. Вскоре прибыл к нам новый радист — парень. Щупленький такой, в очках. Какая-то бо­ лезнь у него была, не. помню. Но радист был что надо. А она ста­ ла проситься у командира на за­ дания. Но ответ был один: радистов ни на какие опе­ рации не посылать. Раза три вот так приходила к командиру, до­ казывала. Ну и разрешили ей, наконец, ходить в разведку... ...Немцы в ту пору озверели, перекрыли все ходы и выходы из лесу. Боялся я -эа нее здоро­ во. А ничего, все обходилось бла­ гополучно. А однажды... Два дня не появлялась. На третий привезли... на телеге. Рассказы­ вали, что целый день ее допра­ шивали гитлеровцы... потом осквернили... вырезали язык... и бросили. Но она еще жила. Отправили ее в Москву на специальном са­ молете. И как в воду канула. Остался только вот этот кисет, что она подарила .мне... А потом я ее разыскал. Больше Иван Дмитриевич не обмолвился ни словом. Выйдя на просеку, мы остановились у обочины, — Сейчас должна машина быть, — сказал лесник. И правда, показался' молоко­ воз. Поравнявшись с нами, оста­ новился. — Привет, .Митрич! — весело крикнул шофер в лихо сдвину­ той набекрень военной фуражке без бвездочки. — Как дела-то? — Все нормально, — ответил лесник. — А Наташа как? —■ Здорова. — Привет ей большущий! — Передам... Мы распрощались, и машина ходко побежала по усыпанной листвой дороге. В веселой кад­ рили закружились золотые бе­ резки и осинки, зеленые ели. И вся картина, насквозь пронизан­ ная теплым неярким солнцем, была до того очаровательна, что у меня закружилась голова. — Вот человек! — вполголо­ са сказал шофер. — Да,—ответил я, догадыва­ ясь, что речь о Наташе. — Ведь без языка, а смотри— живет человек!.. Да еше как живет! Людям на радость... Машина выскочила из лесу. Необъятный простор открылся впереди. Бездонное голубое не­ бо владело всем миром. И осен­ няя, прекрасная, омытая за ночь волшебным дождем земля лете­ ла нам навстречу. И медленно из легкой сентябрьской дымки вставал вдали чудесный город. А в моей душе рождалось ра­ достное, пьянящее, не знающее границ чувство.*» Исполнилось 130 лет со дня рождения Марко Вовчок, та­ лантливой украинской писатель­ ницы. Фотохроника ТАСС Творчество наших читателей РО ДИН А Говорили кдк-то мне не в шутку; Чтобы чувства лучше оценить, Надо хоть когда-нибудь разлуку С тем, кого ты любишь, пережить. Что ж, возможно. Все бывает в жизни. Но готов о том я повторять, Что любовь безмерную к Отчизне Мне ничем не надо проверять. Н. Бадулин, У МОИГЛЫСОЛДАТА ...Здесь грозовые были Схватки За эту пядь родной Земли, За мостик маленький И шаткий, За счастье девичьей Любви. За этот луг. За эту осень, Что стынет в синих Небесах, За появленье новых Песен, За искры добрые В глазах. А я стою, Сжимаю шапку, В волненьи трепетном Стою, Смотрю на мостик Этот шаткий И листьев шорохи Ловлю. А. Воротынцеа. ОЖИДАНИЕ Над парком угасает синева. Из окон свет дождем веселым льется. И кружится у парня голова И в сердце песня радостная бьется. Волнуется он — Разве не понять? Все ходит то к скамейке, то к воротам. Скажи скорей, прохожий. Не видать Девчонки за ближайшим поворотом? Б. Николаев. Н О В Ы Е С Т И Х И И Г О Р Я Ф Е Д О Р И Н А Чтоб так тосковать друг о друге. Не зная друг друга совсем. Как любящие в разлуке Тоскуют (утешить их чем?). Чтоб встрече нечаянной сбыться. Как встрече двух близких людей, Чтоб так, как они, объясниться. Излишних избегнув речей. Чтоб так, как они. не сверяясь С канонами — нежными быть. Чтоб так, как они, не стесняясь. Все тайны друг другу открыть,— В любовь верят слепо, как в чудо, И даже, отчаявшись ждать. Умеют до срока под спудом Нелегкую нежность держать. Ни моя, ни чужая, ничейная,— Будь такою всегда. Ведь всему придавать значение- Значит вовсе не жить тогда? Будь веселой, живой, беззаботной. Как сейчас, Пусть остями травы прошлогодней Не ложатся морщины у глаз. Говори о тяжелом просто. Пусть печаль тебя обойдет. Как бы горе ни было остро — Смеха пусть не убьет. Ты знал, что должен измениться. Оно бесследно не прошло, Пе даст с собою помириться Тобой содеянное зло. Ты знал, что должен измениться. Н это так к тебе пришло. Ты до рассвета встал (не спится), Взглянул в окно, А там — бело. Земля покрыта Первым снегом • Но снег был тусклым, не сверкал. Да, ты другим стал человеком, И мир другим, конечно, стал.