Красное знамя. 1963 г. (г. Елец)

|В Ельце, на Манежной улице, — не знаю; как она теперь назы­ вается, — есть дом братьев Горш- иовых, большой, двухэтажный дом с колоннами. В нижнем жил хозяин дома — старик Петр Ни- колаенин, а верх снимала моя мать. В глубине двора этого дома, с выходом в сад, стояла баня, и в ней жил брат владельца камен­ ного дома с колоннами, художник Михаил Николаевич Горшков. Дом был большой и, наверно, художник мог бы найти себе ме­ сто, но жить в бане, окруженной деревьями, было одной из его при­ чуд. Второй причудой художника было: питаться одной гречневой, кашей и никого не затруднять ее приготовлением: был он холост и не держал прислуги. Третьей при­ чудой его было вечное стмнство- вание «на своих на двои». Ран­ ней весной он у.хо-дил и возвра­ щался осенью, когда поспевали яблоки. Мы, ребята, приходили к нему за яблоками, ели у .него их целыми днями, и он не' уставал беседо­ вать с нами, мал 1 еньк 1 И 1 ми, как со взрослыми. Он ра 10 сказывал, нимало не счи­ таясь с нашим возрастом, мы ни­ чего не. понимали, но благодаря этому рассказу его открывалось ^нам чувство возвышенного. Хи- ^трец или простец, он приводил нас 'в сферу возвышенного только тем, что считался с нами, как со взрослыми. Не мы одни ходили в баню к худож 1 Нику, но и многие взрослые люди. И равговоры были часами, днями, ночам.и о таких вещах, каких мы тогда понять не М.ОГЛИ. Никто из нас никогда не ви­ дел, чтобы Михаил Николаевич писал что-нибудь. Только один раз он постав 1 ИЯ меня под березу и написал меня и березу до того прекрасно, что я теперь ни с чем яе могу это сравнить. Вдруг он перестал писать и позвал меня; — Смотри, хорошо? Все было хорошо — я и берез­ ка, а неба не было. — Почему неба нет? — спро­ сил я. — В 10 Т из-за неба-то все и ос­ тановилось,—ответил он.—Смотри, — какое оно прекрасное, и я не осмелился: как это я такое пре- ^краюное буду мазать белилами, г Поате того он приписал мне в рот папиросу, пустил дым, и по­ том из этого дыма стали склады­ ваться облака и закры.ли и меня и березу. — Что же это такое? — огор­ ченно спросил я. —А вот и смотри теперь на не­ бо; какая гадость вышла у меня, и как'прекрасно о,но там_ '~?№а«)торые в городе говорили; «Какой он худож 1 Ник, если ни­ чего не пишет!». И смеялись: «Чу­ дак!». Другие говорили: «Он пре­ красный колорист, его ближайшие товарищи и друзья — Репин, Вас­ нецов, Маков 1 Ский». Третьи гово­ рили, что на чердаке дома под замко.м хранится его большая за­ мечательная картина «Фауст». Чет­ вертые — что никакого Фауста нет, и не художник он, и что уж какой тут Репин, просто чудак, и что у них это в роду: брат Петр — кул 1 Лар и думает только о еде, Валентин — наездник, Владимир — музыкант для себя, .Михаил — художник для себя... И вдруг весь город был потря­ сен необычным оО'бытием; в город приехал Репин и направился пря­ мо в баню в Горшкову; там он пробыл несколько дней, написал портрет Михаила Николаевича и М. ПРИШВИН ★ уехал. Тогда все бросились в ба­ ню смотреть портрет, и я тоже, конечно... Прошли десятки лет, среди ко­ торых был год, когда мне кто-то оказал; Михаил Николаевич Гор­ шков умер. И после этого слуха прошло еще много лет. Однажды я пришел в Тенишев- сиий зал Б Ленинграде на лек­ цию Чуковского о Некрасове. Не помню, то ли я рано пришел, то ли запоздал лектор, но вышел зна­ чительный промежуток времени между моим приходо1М в зал и началом лекции. — Смотрите,'. — сказали мне,— БОТ и Репин идет. Я стал у стены, Репин прошел мимо меня и сел в первом ряду. Это был старичок, худенький, не­ большого росту. Я один раз до того слышал его выступлеиие на большом съезде худож 1 нниов, II его манера гово­ рить поразила меня н на всю жизнь вдохновила. Он говорил не, так, как ораторы говорят для от­ влеченной аудитюрии, а как гово^ рит кто-нибудь для семьи своей или друзей дома. Мы во время ре­ чи Репина, очень смелой, освобож­ дались от уатсшностей, станови­ лись большой семьей, людьми, род­ ственно св'язаетыми своим слу­ жением общему делу. С тех пор Репин, конечно, по­ старел, подсох, но все же это был Репиш. Мне в-спо.млилась его речь и очень захотелось перекинуться с ним двумя — тремя фразами. — Как бы мне с ним позна­ комиться? — спросил я. — С Репины.м? Да разве можно знакомиться с Репиным! У него и незнакомые — все знакомые. По­ дойдите просто к нему и пр.ивет- ствуйте. — Здрав 10 твуйте, Илья Ефимо­ вич! — сказал я, подсаживаясь к -"егш-ну. — Здравствуйте, милый мой!— ■ответил тот. — Что это вас давно че видно? Откуда вы приехали? Тут я соврал: — Из Ельца, — гов-орю, — при­ ехал. — Из Ельца... Ну, рассказьшай- ”е, как там живопись в соборе, не чернеет? Только пройдемся в бу фет чай пить, поговорим, пока Чу­ ковский начнет. Так я познакомился с РепкнЛм и сел с ним за чай, как совершенно хо- Р 1 СШЮ энайомый, свой че­ ловек. Правда, он не знал моего имени, не знал, чем я занимаюсь. Но в общений с ним это меня не смущало. Казалось, будто это все личное мое неважно, а самое главное, общее, входящее в каж­ дого человека, составляющее как бы всего человека, он знает, и это одно было, важно и для него и для меня. Я рассказал ему о живописи в соборе, который 01 Н реставрировал, о елецких купцах, о елецкой муке, о блинах, и так мало-помалу по­ дошел к его другу Горшкову. — Талантливый он был ху­ дожник? — опросил я. Он немного подумал, помор­ щился. — Нет! — оказал он решитель­ но. Потом еще подумал, вдруг весь встрепенулся, сразу посветлел и еще решительней сказал; — Да, но он был гениальный! |После того раздался звонок, и мы, не торопясь, пошли на Чу­ ковского. ■Десятк-и лет прошли с тех пор, и сколько раз по ночам, когда не спится, вставал -неразрешенный старый вои'рос; как это можно быть не талантливым, а гениаль­ ным? И я так себе отвечал: мож­ но был гениальным человеком и не та*лантливы 1 М художником. И когда я так разрешил себе этот ®о)прос, встал другой; что же луч­ ше — быть гениальным художни­ к-ом и паршивеньким человеком или наоборот: плохеньким худож­ ником . и гевиаV^ьным человеком? Вопрос остается для меня не­ решенным, потому что в жизни в своей я видел несколько гениаль­ ных худож.киков, но все оии бы­ ли люди достойные. И не могу во­ образить себе такого, чтобы он был и гениальный художиик и скверный человек. А Горшков, значит, не как художник, а чем-то иным оправдал в себе человека. Чем? Так и осталась мне загадка. И я до сих пов думаю над ней. 1946 г. ДНЕВНИК. ■Материал предоставила «Неде­ ле» В. Д. Пришвина. Москва сегодня. Черемушки. Фото А. Боева. Саскавач— снежный человек о встречах с таинственным сас- кавачем рассказывают жители го­ рода Гаррисона, находящегося в 150 километрах севернее Ванкуве­ ра, в Канаде. Дорожный рабочий Дени Чапмен жил со своей женой и двумя детьми в небольшой хи­ жине в местечке Руби Крик. И вот однажды, сообщает’ ка­ надская печать, жена Чапмена увидела человекоподобное суще­ ство ростом более 2,5 метра, мед­ ленно переставлявшее огромные ‘ноги. Перепуганная мать, сх 1 ватив де­ тей, побежала к мужу. Дени взял ружье и-отпра.вился к дому, наде­ ясь найти там медведя. И правда, он напал на след, но не медве­ жий. След ■углублялся в землю больше, чем на 5 сантиметров, был длиной в 40, а шириной — 20 сан­ тиметров. Расстояние от с^еда до следа превышало метр. Следы те­ рялись на каменных горных осы­ пях. Дом Чапмена посетил известный детектив из США Джо Дан. Он измерил следы и установил, что они не принадлежат никаким жи­ вотным. Видел их и канадский журналист Джон Грин, сумевший снять четкий отпечаток ноги и сде­ лать слепок следа. Власти объявили награду в 5.000 долларов тому, кто поймает саскавача. А. Полехин. 11ШНМ Засыхает и горбится липа у тына. Но весной и над ней разгудятся шмели. И тогда вспоминает хозяйка про сына, А его ото буранов уже замели.. Сто буранов И двадцать вишневых метелиц. А наив 1 ная ждет: Может быть, он в плену... ...Где ты бродишь, убийца, Оболваненный немец? Не галдишь ли опять Про реванш и войну? А. Васильев. Два стихотворения Н. БАДУЛИН. Л е т о Звенит рассвет на все лады. И вот уж спряталась прохлада. Мальчишки вновь у «газводы» Стоят смуглее шоколада. Гудит машина-водовоз. Чтоб дать асфальту больше лоска, Хохочут девушки до слез, Г]ри|крыв ладонями прически. У всех сегодня на виду Вершит свою работу лето, И я, взволнованный, иду В разливе зелени и света. Сверстники Встречаю весело рассвет^ Вдыхаю звонко воздух пряный. И тридцати пока мне нет, Я от любви и песен пьяный. Живу, отрады не тая, Мечты зовут, как верный компас. Горжусь, что сверстница моя На корабле взлетела в космос. Пусть за плечами у нас путь Пока сравнительно короткий, Творят величье там и тут, Шагая в завтра, одногодки. И что достигли— не предел, Нам каждый час в работе дорог. Еще свершим немало дел, Пока исполнится по сорок. Как ярко солнце Как даль чиста, как ярко солнце светит, •Как зйлены луга, леса сегодня! И слышу я: на голубой планете Вздохнуло человечество "свободно. •■Москва моя, великая столица! Все слышат голос твой в ликующем эфире. Любовью воздают тебе сторицей За труд высокий все народы мира. Еще одно огромное 'свершенье. Еще одна торжественная дата: Москва железным словом «Запрещенье» Воинствующий усмиряет атом. А. Синельникова. к » — ШИШ! Охота с кинокамерой На какие только ухищрения не | создать увлекательный фильм приходилось пускаться молодому кинооператору Ленинградского университета Юре Жестянникову и бывалому безружейному охот­ нику кинорежиссеру Илье Го­ мельскому. Бесконечные ожида­ ния удачного кадра, хитрые мас­ кировки кинокамеры, применение телеоптики, а главное хорошее знание жизни птиц позволило •Дружному коллективу энтузиа­ стов кафедры научной и учебной кинематографии университета родной природе. В картине пока­ зано около сорока- различных птиц Ленинградской области Съе.мка уникальной картины, рас­ сказывающей языком кино о раз­ витии пернатых в период их гнез­ довой жизни, продолжалась в те­ чение двух летних сезонов. Кинокартина озвучена голоса­ ми пернатых, записанных на маг­ нитофон профессором Алексеем Мальчевским. (АПН) На берегу реки. Фото А. Боева.