Красное знамя. 1963 г. (г. Елец)

в дом будто ворвался шум­ ный поток реки: плещется женский' смех, рожо'чут мужские •басы, звучит чудесный вальс. Хозяин дома Андрей Зуба­ рев оглядывает необычную для его дома стихию. «Выдать че­ ловека замуж — это вам не фунт изюма»,— ^думает он, ла­ сково взглянув на счастливое лицо сестры. Будущий зять — рыжий па­ рень с широкими скулами, сми­ ренно моргает белесьши ресни­ цами и неловко улыбается. От этой улыбки веет простотой. «Хороший парень»,—радуется Андрей. Лихой ватагой разошлись по столу бледные бутылки с рус­ ской горькой. Перегнув мягкую сдобную спинку, лежит на блю­ де пирог с грибами. Огурцы, словно напуганные необычай­ ным шумом и светом, непривыч­ ными для их тихого прохлад­ ного погреба, уткнулись в ми­ ску крепкими восковыми тела­ ми. Снова пироги, докрасна под­ жаренная рыба — и так до са­ мого конца белоснежной дорож­ ки. Стаканы, вилки, ножи ждут своей минуты. Андрей блаженно улыбается, но сигна­ ла не подает. Нет друга, ста­ рого друга Ивана Кравцова. Иван появился незаметно. ' Тихо проковылял к вешалке и, как свой человек, стал разде­ ваться. — Что не мог вовремя прид­ ти? Только за тобой дело стало!- — Не мог. Отчет, занят. — На-ка, подержи, — сунул гость свою пажу. Расстегнув паль­ то и, поглядев на народ, потя­ нул шарф. Вдруг насторожился. — Кто это, вон рыжий, в сером костюме? — спросил он Андрея. — Который? — Вот, что сидит рядом с сестрой. —Зять, чудак человек, же­ них. Острые скулы Кравцова по­ белели. — Этот человек три , года назад сшиб меня машиной... Кравцов бысчфо застегнул пальто, не глядя взял из оне­ мевших рук Андрея палку и направился к двери. Без шапки, в одной шелко­ вой рубашке, Андрей пошел за ним. Тот, сердито упираясь палкой в снег, шел молча. По­ том остановился и, не глядя Андрею в глаза, спросил: — Что идешь? Испугался? Не бойся. Не докажу. Можешь праздновать... — Да я... — задохнулся Андрей. Холодным взглядом скольз­ нул Кравцов по его лицу, хо­ тел что-то еще сказать, но смолчал, круто повернулся и, припадая на протез, пошел в глухой полумрак улицы. ные, они зажглись тихим, тор­ жественным светом, при встре­ че с которым у Андрея стано­ вилось легче и спокойнее на Душе. Потушить этот свет он никак не мог. Не было сил! Как-то вечером, когда моло­ дые ушли в кино, жена Андрея убрала посуду и подсела к столу. ааааоаоаааааоааааас ТЕНТЕР I а а 9□ 8 а □ а а о □ □ а а а а ^лааааааооаооааоааас •□ опаоооопппапоопсщаж Р Д С С К А 3 Андрей долго стоял, при- — Андрюша, скажи, что ты так расстраиваешься? Посерел, осунулся. На работе что ли не­ поладки? / — Нет, так...—тихо ответил Андрей. — Знаю я... в Кравцове де­ ло. Я тебе не чужая, мне мо­ жешь сказать. Андрей выдохнул: — Когда его сшибли, Иван помнил, как над ним стоял шоферюга этот...рыжий. Я, го­ ворит, на всю жизнь его за­ помнил... — А ведь работящий та­ кой, ласковый,— удивленным голосом прошептала жена. — И вдруг такое... просто не ве­ рю. — Подлецы В 1 се такие, — сморщив в горечи рот, пробор­ мотал Андрей. ^слушиваясь к скрипу палки, потом тихо побрел домой. ...Вторую неделю Андрей жил со своей страшной тайной. Он запрятал ее в самое сердце, и от этого сердце болело, вызы­ вая слабость во всем теле. «Что ж ты сделал, подлец!» — глядя на рыжее добродуш­ ное лицо своего зятя, прокли­ нал он его про себя. «Гад ты проклятый, погубил мою сест­ ру!». Но сказать вслух это не мог. Уж очень счастлива была Ека­ терина. Всегда тихая, незамет­ ная, она еловно преобразилась: на разговор стала бойкая, ки­ далась шутками, на ее ще­ ках нет-нет, да и проступал бледный румянец. Но главное было в глазах: добрые, спокой- Он застыл в вялой, усталой позе, папироса в его пальцах давно потухла. — Что ж нам делать? — раскрыв широко глаза, спра­ шивала жена. Андрей молчал, погруженный в свои думы. — Вчера Иван встретился. Я остановился. «Здравствуй!» —говорю. «Здравствуй!» — как подачку бросил и пошел дальше. А ведь с детства мы с ним друзья. Завтра в милицию пойду, пусть что хотят делают. — А Катя? — с испугом спросила жена. Он посмотрел на нее и тя­ жело вздохнул: — Нельзя больше, Настя. Тяжелые, как подмытые ре­ кой глыбы, прошли еще два дня. Подошел к столу зять. Он сегодня работает во вторую -смену. — Слушай, я ведь знаю тво­ его друга, который со свадьбы ушел. Вспоминал и вспомнил. Андрей резко повернулся. — Ведь я его вез в больни­ цу когда-то, по-моему, это он... — Когда? — спросил Анд­ рей. — Года три назад, на Крю­ ковской дороге. Я тогда в кол­ хозе работал. Возил на лоша­ ди коноплю. Смотрю, лежит в крови. Я его на сани. И видя недоверчивый взгляд -Андрея, добавил: — А может, и не он. Андрей опустил глаза. Его маленькая грудь содрога­ лась от бухающих ударов из­ нутри. И, несмотря на это, Анд­ рей не мог поднять глаза.Ведь он вчера на этого человека,вы- ходит, клеветал в милиции! Андрей первый раз за две недели широко и счастливо улыбнулся. ♦ I П а м я т и п а в ши х V♦ Два чувства были: радость и печаль— В тот день далекий памятного мая, Когда последний выстрел прозвучал, И тишина пришла, мир миру возвещая. Тогда сполна и, может, в первый раз По-настоящему мы с болью осознали: Нет многих и не будет среди нас... И слезы душу жгли. И раны оживали, В величии суровом того дня. Под чистым небом надо всей планетой, АЛы мертвым поклялись, что их в сердцах храня. Достойны будем памяти их светлой. Прошли года. Передает Москва: «Салют победы! Вечна слава павших!» Та клятва наша, как тогда жива. Она в делах страны и на знаменах наших. А. Синельникова. Мы переделываем жпзп ЗелАля С шестью материками. Как сын приветливую мать, Хочу тебя я не руками. Душой распахнутой обнять. В часы закатов и рассветов Люблю тебя, Чувств не тая, За то. Что есть страна Советов — Отчизна гордая моя. Так много сказок стало былью, И нету подвигам конца. Ведем борьбу за изобилье И за кристальные сердца. В делах и помыслах упрямы. Мы переделываем жизнь. Идем под знаменем Программы В мир самый светлый — Коммунизм. Идем вперед победным шагом, И с нас везде берут пример... Вертись, Земля, под алым флагом Страны великой — СССР! Н. Бадуяин. У ОБЕЩАЛКИНЫХ Набрали обязательств столько, Что дай бог их запомнить только! По сути говоря, они Очковтирательству сродни. НЕ ПОДКОПАЕШЬСЯ- Ввел на склад Проф Лукич «Честные» порядки: — Ставь, приятель, магарыч! ...Разве это взятки? А. ГЛАДЫШЕВ. ♦ ►♦:* ♦ 5♦* ♦ СКРОМНОСТЬ На стройку был назначен Петя Ломов С большим образованьем и дипломом. Но этого за долгий срок у Пети Никто, представьте, даже не заметил. МЕДВЕЖЬЯ ГОРДОСТЬ Медведь-прораб с довольною улыбкой Рассказывал: — В течение зимы Не совершил я ни одной' ошибки! Шли б так дела у вас, у горемык... Ему ответил Дятел с видом строгим... — Ведь ты же, друг, всю зиму спал в берлоге! А. ЧИСТЯКОВ. Николай ГРИБАЧЕВ Порой мальчишки бродят на Руси, Расхристанные, — господи спаси! — С одной наивной страстью — жаждой славы. Скандальной, мимолетной — хоть какой. Ко дну их не тянули переправы, И «мессер» им не пел за упокой. Они в атаках не пахали носом. Не маялись по тюрьмам и в плену И не решали тот вопрос вопросов — Как накормить, во что одеть страну. А дети у вагонов задыхались: «Дядь, хлебца дай!» «Дядь, милый, помоги!». А женщины голодные впрягались Н тяжко по земле влекли плуги, И по пределу силы и бессилья. Железной не раздавлена пятой, Шла в новый день Советская Россия С ее неодолимой правотой, И строила, напряжена до дрожи, И голову купала в облаках, И мальчиков, — вот этих самых тоже, — Носила на израненных руках. Теперь они в свою вступают силу. Но, на тщеславье разменяв талант. Н е т , л \ а л Ь ч и к и!.. : Уже порою смотрят на Россию Как бы слегка на заграничный лад. И хоть борьба кипит на всех широтах И гром лавины в мире не затих. Черт знает что малюют на полотнах, Черт зиает что натаскивают в стих. И, по зелености еще не зная, Какая в этом пошлость и тоска, Подносят нам свои иноизданья, Как на вершины славы пропуска. Ну, что ж, мы снисходительны ко блажи И много всяких видели дорог. Но, мальчики, кому ж вы души ваши. Кому сердца вы отдали в залог! Нога скользить, язык болтать свободен, Но есть тот страшный миг на рубеже, Где сделан шаг — и ты уже безроден, И не под красным знаменем уже, И отчий край как бы отчасти вчуже, Сородичей обычай и закон, И ты один и, словно к лютой стуже, К презренью сверстников приговорен. Так уходили многие, в безвестье, И след их смыт, и свет их душ погас, И ни строки, «и отголоска песни, И даже слез их не дошло до нас. Кто помнит их! Кто их могилы сыщет! Кто их теперь услышит голоса! Чужой над ними в полдень ветер свищет. Чужая в полночь падает роса. Нет, мальчики, мы вас не с тем растили, От изнуренья падая почти, Чтоб вас украли, увели, растлили Безродные дельцы и ловкачи, Не с тем вставали в орудийном рыке И шли на стройки, ватники надев, Чтоб стали вы паяцами на рынке И гитаристами для томных дев. Не изменяя помыслу и слову И, если надо, жертвуя собой, Во всех краях, на всех широтах снова Мы и за вас ведем сегодня бой, Чтоб вас теченьем книзу не сносило. Чтоб вас могла любить и понимать Она сама — Советская Россия, Святая ваша Родина и мать!