Красное знамя. 1957 г. (г. Елец Липецкой обл.)

КРАСН ОВ ЗНАМЯ - * Укатились у Женьки санки, Укатились с горы высокой. Точно два костра на полянке, От обиды вспыхнули щеки. И недолго думая, Женька Оттолкнулся ногой — и вниз. ...Увидала бабка—и веником Пригрозила ему:— Вернись! Ну, а Женька ехал и ехал. Что ж из этого, что упал? Пусть не будет ему помехой Бабкин веник, сулящий скандал. К У К Л А Враг ли ей посоветовал, друг ли Так испортить голову кукле — Рыжеватые косы отрезать? Ей сказали: —Дней через десять Отрастут у куклы другие..— Косы длинные, не такие... Подразнили ее,—не иначе. А она ведь всерьез заплачет. Ш а м а - Машина мчится по пыльной степной дороге, которой тесно в необозримых пшеничных просто­ рах, и она вдруг на мгновение вырывается на простор и снова прячется в высокой, как стена, пшенице. Шофер заметно волнуется: его голубые глаза, только что све­ тившиеся веселыми искорками смеха, стали задумчивыми и не­ много печальными и, как бы про­ должая свою, одному ему изве­ стную мысль, он проговорил: — Вот и Дана-Пике. Эти самые обыкновенные сло­ ва вызывают у меня недоумение и я, заражаясь неясным беспо­ койством, поглядываю по сторо­ нам. Место самое обычное. Таких з (Нщака не спеша проплывают куда-то. Над Сосною повисли пролеты моста. Здравствуй, город любимый! Встречайте солдата, С детства милые, близкие сердцу места. ПРИПЕВ: Город родимый, С детства любимый, Нет, ты совсем не седой, Нет, ты не древний. Ветви деревьев Шепчут, что ты — молодой, Город мой... Но всегда и везде в эту встречу я верил. Тем, кто не был вдали от тебя, не понять. Я к собору бегу на обрывистый берег, Чтоб как любящий сын тебя крепко обнять. ПРИПЕВ: Меня ветер узнал и ласкает мой волос. От нахлынувших чувств сердцу тесно в груди. Милый город, ты слышишь, ты слышишь мой голос? Я не мог, отслуживши, к тебе не придти. ПРИПЕВ: А еще ты мне дорог, мой город, за то, что Синеглазую девушку здесь повстречал. Ее письма со штампом: «Елецкая почта» Почтальон батальона мне часто вручал. ПРИПЕВ: Г. Скареднов. Казахстане и особенно в этих краях очень много Раскидистые, подряхлевшие от времени, но все еще крепкие, серебристые тополя, узкий, с раз­ рушенными перилами мостик— вот и все, что было на этом месте. Шофер молчал. —Роман, что случилось? —Что случилось, спраши­ ваешь?—проговорил он,—Страш­ ная трагедия здесь разыгралась много лет назад,—добавил он и, подождав, когда машина выеха­ ла на ровное место, переключил скорость и обратился ко мне с добродушной улыбкой. —Ты теперь знаешь (он наме­ кал на мое месячное пребывание в Казахстане), что богатство здесь измеряется не серебром и золотом, а стадом овец. Чем больше их, тем богаче человек. А в этих краях жил казах, у которого овец было столько, что он сам не знал им счета. Имени его никто не помнит. Очень жесток был этот человек. То ли постоянный страх за свое богатство, то ли смерть его лю­ бимой жены, а может то и дру­ гое ожесточило его, но только не мог он видеть счастливых лю­ дей... Рассказчик замолчал и оста­ новил машину, будто своим шу­ мом она мешала ему сосредото­ читься. Затем глаза его оживи­ лись, повеселели, и он продол­ жал: —Но сердце богача смягча­ лось, теплел и становился ласко­ вым его взгляд при виде един­ ственной дочери Даны. Глядя на нее, он угадывал дорогие ему черты лица любимой жены: тот же широкий лоб, те же добрые, немного лукавые глаза, та же плавность в движениях. Была да­ же такая, как у ее матери, ко­ сичка, не желавшая лежать в одном ряду со всеми. Но что-то в Дане было свое, непокорное, что не раз заставляло вздраги­ вать сердце отца. Богач думал, что никогда, даже самому силь- Бясня - Скворец, давнишний житель здешний, С курорта возвратясь с женой своей, Вдруг обнаружил, что в его скворешню Вселился самовольно Воробей. Скворец вскипел, но все ж собой владея. К тому ж е и скандалов не любя. Он подал в суд на Воробья. И суд районный выселил злодея. Свою скворешню' заняли скворцы. А Воробью предложено убраться, Но Воробей поклялся не сдаваться, 8 жалобы послал во все концы. Как жалобу оставить без ответа? В районный суд тотчас пошел запрос. Затем вослед на место послан Дрозд, Чтоб выяснить, как получилось это. Дрозд, к фактам об'ективно подойдя. Донес в своем отчете длинном, Что в этом деле воробьином Решенье вынес правильно судья. Но Воробей, не ведая стыда, Во лжи и взятках обвинил Дрозда. Тогда решили на совете птиц Послать комиссию авторитетных лиц. Комиссия сидела две недели, Склевав в командировке пуд зерна. Она нашла, что в воробьином деле Позиция Дрозда была верна. Однако Воробей в пылу На всех направил жалобу Орлу. Что делать с Воробьем? Он птиц лишил покоя. Заброшены текущие дела... На совещаиьи у Орла По делу принято решение такое: Потребовать к ответу Воробья! Увидев грозную бумагу, Наш Воробей решил не мешкать зря И тут ж е дал поспешно тягу. * * * Д о слуха моего дошли такие вести, Что пишет Воробей теперь на новом месте. А. ОСОКИН. ному и смелому юноше не даст своей дочери, а будет от- бе- речь ее, как память о любимой жене. Шли годы. Все больше и боль­ ше становилось овец в стадах богача, ниже склоняли батраки свои невинные головы. Сильно изменилась и Дана. Это была уже не хрупкая и за­ стенчивая девочка, а стройная девушка с живыми, яркими на бледном лице глазами. Теперь уже терзаемый мыслью о том, что не удержать ему возле себя Даны, как трудно удержать в неволе птицу, отец все реже и реже разрешал дочери ходить на кладбище. —А Дана?—не удержавшись, спросила я. Роман как-то странно посмот­ рел на меня, словно впервые увидел. —Да мать же ей она,—с уко­ ром сказал он.—Дана ходила вопреки запретам отца. Подолгу стояла она у рва, окружавшего кладбище (закон не позволял женщине заходить туда), с то­ ской глядя на могилу матери. Легкий ветерок подхватывал с ее дрожащих губ слова, полные тоски и боли. Дана говорила ма­ тери о том, как тесно ей в доме отца и как хочется в степь. Девушка любила степь. Люби­ ла ее, ласковую и приветливую, залитую ярким солнечным све­ том, любила ее и тогда, когда сильный ветер, неукротимый в своем порыве, в беспорядке гнал неутомимое перекати-поле. В этом беспокойном движении чу­ дилось Дане что-то сильное и свежее,волнующее ее душу, пол­ ную непонятных желаний, гото­ вых вылиться в такую же бурю. —Томи,—обратилась она од­ нажды к батраку,—я слышала,у тебя невеста есть. Возьми это и подари ей,—и Дана протянула ему дешевые серьги и перстенек с бордовым камешком. Но юноша отрицательно пока­ чал головою и попятился от под­ ходившей к нему девушки (за­ кон не позволял разговаривать мужчине с женщиной). —Прочь отсюда, батрак,—ус­ лышала Дана и увидела отца, в упор глядящего на Томи. —Отец!—с отчаянием крикну­ ла дочь.—Ты запрещаешь мне ходить на могилу к матери, во­ ля твоя, но не лишай меня един­ ственного—встречаться с этими хорошими людьми. —Бери, Томи, не бойся, я ни­ кому не позволю тронуть тебя,— и она смело посмотрела в чер­ ные, разгневанные глаза отца. Ничего не сказал богач, а по­ думал с тоской и досадой: —Нет, не моя это дочь... Все это разжигало у него еще большую ненависть к простым людям, с которыми дочери было лучше, чем со стариком-отцом. —Почему это так? Разве я не люблю ее, разве не ей готовлю богатство?—тревожно думал он. Однажды Дана пришла на кладбище и увидела юношу, ко­ торый стоял у могилы и читал молитву. То ли в его фигуре бы­ ло что-то располагающее к се­ днями,— Роман,— томились бе, то ли собственное горе под­ сказало девушке, к а к . трудно быть одному у могилы любимого человека, но только ее вдруг по­ тянуло к нему. Задумавшись, Дана не замети­ ла, что взошла на тропинку, ве­ дущую внутрь кладбища, как вдруг вспомнила 6 жестоком за­ коне, в страхе остановилась и с криком ужаса бросилась назад. Юноша быстро вскочил на но­ ги и подбежал к плачущей де­ вушке. Обратно они шли вместз и только около самого дома ра­ зошлись в разные стороны. И эта недолгая дорога сблизила Дану и Пике (а это был он), всколыхнула молодые сердца, подняла новое, неведомое до сих пор чувство. Оно влекло их друг к другу. Но всюду пресле­ довали влюбленных страшные глаза... —Дни бежали за вздохнув, продолжал В горькой разлуке влюбленные сердца. И вот Пике, наконец, решился... Темная и тревожная была та ночь. Неугомонный ветер про­ носился над степью и злобно шумел. Не спалось богачу. Ло­ мило поясницу, тревожно сжи­ малось сердце. —Дана! Дай попить твоему старому отцу,—попросил казах, но никто не отозвался. Пустотой дохнуло на него из комнаты до­ чери. В беспокойстве вскочил богач на ноги и бросился туда. , Постель была пуста. —Эй, люди, в погоню!—закри­ чал он слугам. ...Расстояние быстро сокра­ щалось. Видя, что им не уйти от разоренного отца, Дана креп­ ко обняла Пике и их губы сли­ лись в первом поцелуе. Так и настиг их казах-богач. Увидев, с кем убежала дочь, он в смятении остановился. —Ах, вот что! Богатство тебе мое нужно! Не получишь!—кри­ чал он, -— и дочь мою не полу­ чишь. — Отдай,—обратился он к Пике, но встретил его спокой­ ный открытый взгляд. Видно бы­ ло, что он и не думает отдавать Дану даже ее отцу. Богач при­ близился к юноше. При лунном свете блеснула отблеском мол­ нии сталь. —Отец,—бросилась к нему Д а ­ на, — я люблю его... —Дана!—закричал Пике, но было уже поздно. Дана лежала на самой сере­ дине моста, широко раскинув ру­ ки. Ее черные глаза были полу­ открыты, как будто хотели в по­ следний раз посмотреть на лю­ бимого. —Негодяй! Убийца! Будь ты проклят со своим богатством!— и Пике бросился на богача. — Смерть! — закричал тот. Слуги схватили юношу и, при­ вязав его к деревьям, разорвали на части. Так и назвали это место Дана- Пике—местом влюбленных... Мы поехали дальше. На бах чах девушки собирали полоса­ тые арбузы и весело распевали какую-то песню. —О чем они поют?—спросила я Романа. Он прислушался и стал переводить: О как прекрасны нашп степи! О как прекрасна любовь и молодость! О как прекрасен новый Казахстан! —Хорошо поют,—проговорил он. Эмма Алексеева, студентка пединститута