Краснинская правда. 1957 г. (с. Красное Липецкой обл.)
КРАСНЯНСКАЯ ПРАВДА Пятница, 2 9 марта 1 9 5 7 г., № 38 (2 5 8 0 ) Рассказ С у д ь б а ч е л о в е к а (Продолжение) Работал я в эти десять лет и день и ночь. Зарабатывал хорошо, и жили мы ;не хуже людей. И дети радовали: все трое учились на отлично, а старшенький, Анато лий, оказался таким способным к математике, что про него даже в центральной газете писали. От куда у него появился такой ог ромный талант к этой науке, я и сам, браток, не знаю. Только очень мне это было лестно, и гор дился я им, страсть, как гордил ся! За десять лет скопили мы нем ного деньжонок и перед войной поставили себе домишко об двух комнатках, с кладовой и коридор чиком. Ирина купила двух коз. Чего еще больше надо? Дети кашу едят с молоком, крыша над голо вою есть, одеты, обуты, стало быть, все в порядке. Только по строился я неловко. Отвели мне участок в шесть соток неподале ку от авиазавода. Будь моя хибар ка в другом месте, может,и жизнь сложилась бы иначе... А тут вот она, война. На второй день повестка из военкомата, а на третий—пожалуйте в эшелон. Провожали меня все четверо мо их: Ирина, Анатолий и дочери— Настенька и Олюшка. Все ребята держались молодцом. Ну, у доче рей, не без того, посверкивали слезинки. Анатолий только плеча ми передергивал, как от холода, ему к тому времени уже семнад цатый год шел, а Ирина моя... Такой я ее за все семнадцать лет пашей совместной жизни ни разу не видал. Ночью у меня на плече и на груди рубаха от ее слез не просыхала, и утром такая же ис тория... Пришли на вокзал, а я на нее от жалости глядеть не могу: губы от слез распухли, волосы из-под платка выбились, и глаза мутные, несмысленные, как у тронутого умом человека. Командиры объявляют посадку, а она упала мне на грудь, руки на моей шее сцепила, и вся дро жит, будто подрубленное дерево... И детишки ее уговаривают и я ,— ничего не помогает. Другие жен щины с мужьями, с сыновьями разговаривают, а моя прижалась ко мне, как лист к ветке, и толь ко вся дрожит, а слова вымолвить не может. Я и говорю ей:«Возь ми же себя в руки, милая моя Иринка! Скажи мне хоть слово на прощанье». Она и говорит и за каждым словом всхлипывает: «Родненький мой... Андрюша... не увидимся... мы с тобой... больше... на этом... свете»... . Тут у самого от жалости к ней сердце на части разрывается, а тут она с такими словами. Должна бы понимать, что мне тоже нелег ко с ними расставаться, не к теще на блины собрался. Зло мне тут взяло! Силой я разнял ее руки и легонько толкнул в плечи. Толк нул вроде легонько, а сила-то у меня была дурачья; она попяти лась, шага три стукнула назад и опять ко мне идет мелкими шаж ками, руки протягивает, а я кри чу ей: «Да разве же так проща ются? Что ты меня раньше вре мени заживо хоронишь?!» Ну, опять обнял ее,- вижу, что она не в себе... Он на полуслове резко оборвал рассказ, и в наступившей тишине я услышал, как у него что-то Заказ № 66 Михаил ШОЛОХОВ клокочет и булькает в горле. Чу жое волнение передалось и мие. Искоса взглянул я на рассказчи ка, но ни единой слезинки не увидел в его словно мертвых, по тухших глазах. Он сидел, понуро склонив голову, только большие, безвольно опущенные руки мелко дрожали, дрожал подбородок, дрожали твердые губы... —Не надо, друг, не вспоми най!—тихо проговорил я, но он, наверное, не слышал моих слов и, каким то огромным усилием воли поборов волнение, вдруг сказал охрипшим, странно изменившим ся голосом: —До самой смерти, до послед него моего часа, потрать буду, а не прощу себе, что тогда ее оттолк нул! Он снова и надолго замолчал. Пытался свернуть папиросу, но газетная бумага рвалась, табак сыпался на колени. Наконец, он все же кое-как сделал кручонжу, несколько раз жадно затянулся и, покашливая, продолжал: —Оторвался я от Ирины, взял ее лицо в ладони, целую, а у нее губы, как дед. С детишками по прощался, бегу к вагону, уже на ходу вскочил на подножку. Поезд взял с места тихо-тихо; проезжать мне — мимо своих. Гляжу, де тишки мои осиротелые в кучку сбились, руками мне машут, хо тят улыбаться, а оно не выходит. А Ирина прижала руки к груди; губы белые, как мел, что-то она ими шепчет, смотрит на меня, не сморгнет, а сама вся вперед кло нится, будто хочет шагнуть про тив сильного ветра... Такой она и в памяти мне на всю жизнь оста лась: руки, прижатые к груди, белые губы и широко раскрытые глаза, полные слез... По большей части такой я ее и во сне всегда вижу... Зачем я ее тогда оттолк нул? Сердце до сих пор, как вспомню, будто тупым ножом режут... Формировали нас под Белой Церковью, на Украине. Дали мне «ЗИС-5». На нем и поехал на фронт. Ну, про войну тебе нечего рассказывать, сам видал и зна ешь, как оно было поначалу. От своих письма получал часто, а сам крылатки посылал редко. Бывало, напишешь, что, мол, все в порядке, помаленьку воюем и хотя сейчас отступаем, но скоро соберемся с силами и тогда да дим фрицам прикурить. А что еще можно было писать? Тошное время было, не до писаний было. Да и признаться, и сам я не охот ник был на жалобных струнах играть и терпеть не мог этаких слюнявых, какие каждый день, к делу и не к делу, женам и ми лахам писали, сопли по бумаге размазывали. «Трудно, дескать, ему, тяжело, того и гляди, убьют». И вот он, сука в штанах, жалуется, сочувствия ищет, слю нявится, а того не хочет понять, что этим разнесчастным бабенкам и детишкам Не глаже нашего в тылу приходилось. Вся держава на их оперлась. Какие же это пле чи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под та кой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли! А такой хлюст, мокрая душонка, напишет жалостное письмо — и трудящую женщину, как рюхой под ноги. Она после этого письма, горемыка, и руки опустит, и ра бота ей не в работу. Нет! На то ты и мущина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала. А если в тебе бабьей закваски боль ше, чем мужской,то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышней, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить, а на фронте ты такой не нужен, там и без тебя вони много! Только не пришлось мне и года повоевать... Два раза за это вре мя был ранен, но оба раза по легости: один раз — в мякоть руки, другой — в ногу; первый раз—пулей с самолета, другой— осколком снаряда. Дырявил немец мне машину и сверху я е боков,но мне,браток,везло на первых порах. Везло-везло, да и довезло до самой ручки... Попал я в плен под Лозовеяьками в мае сорок второ го года при таком неловком слу чае: немец тогда здорово насту пал, и оказалась одна наша ета- двадцатидвухмиллиметровая гау бичная батарея почти без снаря дов; нагрузили мою машину сна рядами по самую завязку, и сам я на погрузке работал так, что гимнастерка к лопаткам прикипа ла. Надо было сильно спешить потому, что бой приближался к нам: слева чьи-то танки гремят, справа стрельба идет, впереди стрельба, и уже начало попахи вать жареным... Командир нашей автороты спрашивает. «Проскочишь, Соко лов?» А тут и спрашивать нечего было. Там товарищи мои, может, цогибают, а я тут чухаться буду? «Какой разговор! — отвечаю ему.—Я должен проскочить, и ба ста!» «Ну, — говорит, — дуй! Жми на всю железку!» Я и подул. В жизни так не ез дил, как на этот раз! Знал, что не картошку везу, что с этим грузом осторожность в езде нуж на, но какая же тут может быть осторожность, когда там ребята с пустыми руками воюют, когда до рога вся насквозь артогнем прост реливается. Пробежал километров шесть, скоро мне уже на проселок сворачивать, чтобы пробраться к балке, где батарея стояла, а тут гляжу — мать честная —пе хотаа наша и справа и слева от грейдера по чистому полю сыпет, и уже мины рвутся по их поряд кам. Что мне делать? Не повора чивать же назад? Давлю вовсю! И до батареи остался какой-ни будь километр, уже свернул я на проселок, а добраться до своих мне, браток, не пришлось... Вид но, из дальнобойного тяжелый положил он мне возле машины. Не слыхал я ни разрыва, ничего, только в голове будто что-то лоп нуло, и больше ничего не помню. Как остался я живой тогда, — не понимаю,и сколько времени проле жал метрах в восьми от кювета,— не соображу. Очнулся, а встать на ноги не могу: голова у меня дергается, всего трясет, будто в лихорадке, в глазах темень, в ле вом плече что-то скрипит и по хрустывает, и боль во всем теле такая, как, скажи, меня двое су ток подряд били чем поладя. (Начало см. в Ай 36, 37) В Амстердаме (Нидерланды) у памятника участникам фев ральского восстания 1941 года против фашистской оккупации со стоялся большой митинг. В нем приняли участие тысячи амстердам ских рабочих. Митин-, продолжавшийся более двух часов, прохо дил под лозунгом .Долой Шпейделя, нам нужен мир!\ -------------------------------- Я Я ----------------------------- -- „Позор Франции" ЛОНДОН. (ТАСС). В еженедель нике «Трибюн» опубликована статья французского автора Люсьена Вентца, озаглавленная «Позор Франции». Автор с него дованием пишет о попытках фран цузского «социалистического» правительства, руководимого со циалистами, скрыть от обществен ности правду о зверствах фран цузских войск в Алжире. Прави тельство Ги Молле, пишет автор, пытается заставить замолчать всех тех, кто возвышает голос протеста против зверств, чинимых французскими колонизаторами.Но, несмотря на репрессии, поток разоблачений становится все бо лее широким. Вейтц указывает, что в феврале французские вла сти в Алжире арестовали адвоката Али Бумеджеля и подвергли его пыткам, а затем перерезали гор ло. Буменджель чудом выжил, но через три недели его взяли из больницы и опять подвергли ис тязаниям. В результате Бумеид- жель сошел с ума. Редактор еженедельника «Экс пресс» Серван-Шрейбер, служив ший офицером в Алжире, опубли ковал потрясающий рассказ о жестокостях и насилиях, продол жает автор. Но еще более страш ным разоблачением является кни га Пьера-Анри Симона под назва нием «Против пыток». Факты, описанные в этой кни ге, продолжает Вейтц, не оставля ют никаких сомнений относитель но ужасающих методов, применяе мых некоторыми французскими: военнослужащими и полицейски ми. Маневры ам ериканских вооруж енны х сил н а Ф илиппинах ПАРИЖ, 25 марта. (ТАСС). Как сообщает корреспондент агентст ва Франс Пресс, сегодня в север ной" части Филиппин начались крупные маневры американских вооруженных сил. В них прини мает участие около 60 тысяч ч е ловек, привезенных сюда, глав ным образом, с американских баз в Японии, десятки кораблей и 400 самолетов. В сообщении указывается, что нынешние маневры являются са мыми крупными на Тихом океане со времени второй мировой вой ны. К правительственному кризису в Индонезии . ДЖАКАРТА, 25 марта. (ТАСС). Но сообщениям из официальных источников, сегодня президент республики Индонезия Сукаряо предложил председателю Нацио нальной партии Сувирьо сформи ровать так называемый «деловой кабинет», составленный из авто ритетных специалистов в соот ветствующих областях. Министры нового кабинета будут подбирать ся независимо от их партийной принадлежности. Решение о создании «делового кабинета» было принято с целью положить конец правительствен ному кризису, поскольку все по пытки Сувирьо сформировать ка бинет на основе многопартийной коалиции потерпели неудачу. Крупная забастовк а французских шахтеров Недавно во Франции закон чилась забастовка шахтеров— одна из крупнейших забасто вок французских горняков за последние 10 лет. Забастовка была объявлена на 24 часа в знак протеста против отказа правительства повысить зарплату шахтерам. В ней приняло участие 200 тысяч шахтеров. Забастовкой были охвачены все угольные бассейны Франции. На многих шахтах бастовало от 95 до 100 процентов рабочих. (ТАСС ). Краткие сообщ ения 0 В Финляндии началась не -1 Из 'центрального кратера вулка на поднимается густое . облако деля дружбы народов, которая проводится по инициативе фин ских сторонников мира. Во время недели состоятся доклады, беседы, вечера, будут показаны кинокар тины, подчеркивающие значение мирного сотрудничества и дружбы народов. 0 Французское радио сообщает _ _ _ _ _ _ об активизации в ул к ан а Этны. с Крас—в, тяптрМж» ебдастздг» у д р а м е д ц куютури дыма на высоту нескольких сот метров. В глубине вулкана слыш ны глухие взрывы и временами над вулканом появляется желтый пар. Вытекание лавы пока не замечено. Зам. редактора П. Д0НГУ30В. Я в м я н и
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTMyMDAz