Коммуна. 1951 г. (г. Воронеж)

23 сентября 1951 г., № 188 (6234) К О М М У Н А 3 > В гостях у деда Сколько помню себя, столько же — деда Архипа. Я давно уже вырос, обзавелся семьей, прошел в войну от Воронежа до Берлина, испытав прочность добротных солдатских сапог. Короче говоря, мне уже тридцать с лишним, а дед Архип остается все таким же, каким я его помню и знаю вот уже более двух десятков лет. Он никуда не выезжает, ни раву не по­ кидал своего родного села, того самого се­ ла, в котором когда-то прошло мое детство. * * * Моя дружба с дедом Архипом началась необычно. В тот год стоял тихий, погожий август. В воздухе проносились белые нити паутины— предвестники близкой осени. На колхозных бахчах, которые сторожил дед Архип, грели на солнце свои полосатые бока огромные арбузы. Не помню, как тогда я, десятилетний дальний, оказался возле заманчивых бах­ чей. Шагах в двадцати от меня притаился белый арбуз величиною с футбольный мяч. Арбуз заставил меня остановиться. Я ос­ мотрелся крутом и, не заметив поблизости никого, присел на корточки и пополз к не­ му. Тяжелый мяч легко отделился от пле­ ти. И вдруг кто-то схватил меня за ши­ ворот. — А, попался, голубчик! Оглядываюсь— дед Архип. Перепутал­ ся я изрядно. Помню— сказал лишь: — Дедушка, я только поглядеть... — Поглядеть! — передразнил дед. — А уж сорвал арбуз. Вот я уши тебе сейчас оборву и тоже скажу: «поглядел». Ну, что же молчишь? Смотрю— не злой. В прищуренных гла­ вах — веселые искорки, в бороде и усах прячется добродушная улыбка. Сгораю от стыда, не могу приподняться с земли. А дед подбадривает, будто не я провинился, а кто-то другой. Ну, не робей, воробей. Что ж теперь делать? Пойдем в сторожку, попробуем, что за арбуз. Плетусь вслед за дедом Архипом. Иду, а в руках белый арбуз, тяжелая, постыд- ноша. Ах, сколько бы я сейчас отдал за то, чтобы арбуз лежал на своем месте... Но вот мы дошли до шалаша, стоявшего на бугорке у реки. Отсюда деду Архипу далеко видать. ^ шалаша качаются три то­ ненькие березки. В шалаше — досчатые пары, свежее сено, небольшой старый сун­ дучок, в котором сторож держит свою про­ визию. Дед Архип достает нож, вздыхает: Эх, Сергей, Сергей, что ж ты, брат, натворил! Ведь арбуз-то самый отменный, в аккурат сгодился бы для районной вы­ ставки. Яу, что ж теперь делать? Делать теперь нечего. Смотри. Дед коснулся арбуза острием ножа. Ар­ буз с треском развалился пополам, и сок брызнул из его красного сахаристого тела. Не помню вкуса и сладости этого арбу­ за. Помню горечь стыда и раскаяния. — Ну, а ты заходи, — сказал мне на прощанье дед Архип. — Заходи прямо сю­ да, в сторожку. И я на второй же день пришел к та ла­ пту. Дед водил меня по бахчам, рассказы­ вал, какие сорта арбузов и дынь растут у него, затем вдруг остановился, по-детски всплеснул руками: Смотри, Сергунька, а ведь это никак брат твоего вчерашнего беляка. Я взглянул и невольно потушил глаза. ☆ РАССКАЗ ☆ Передо млгой лежал в серебристых плетях точно такой же арбуз, какой я сорвал вче­ ра. Дед, заметив мое смущение, проговорил; — Ну, ты не тужи о вчерашнем. Есть что на выставке показать. Зрерт такой же беляк. Даже, пожалуй, потяжелее того, вчерашнего. В шалаше сторож угощал меня души­ стыми дынями... Я зачастил к доброму, милому старику, и с каждым днем мы все больше и больше становились друзьями. Я любил слушать рассказы дела Архипа о прошлом и насто­ ящем, о создании колхоза. Когда дед рассказывал, его глаза гляде­ ли радостно и молодо, в такт произносимым словам вздрагивала седеющая борода, ше­ велились желтоватые прокуренные усы. * * * Потом я уехал учиться в город. Домой я приезжал на каникулы, только летом, по­ этому деда Архипа всегда заставал на бах­ чах: как будто в нашем селе, кроме лета, не бывает никакого другого времени го­ да— ни зимы, ни осени, как будто вот здесь, у реки, веегда растут и зреют арбу­ зы и всегда оберегает их покой бессмен­ ный сторож Архип Иванович. Только с каждым летом я замечал. ка.к все больше белеет борода у деда Архипа, как темнеет и покрывается зеленым гриб­ ком соломенная кровля шалаша и все вы­ ше и курчавее становятся посаженные воз­ ле него березки. Замечал я также, что дет пристрастился к чтению, выписал себе районную газету и требовал, чтобы приносили ее не на дом, а в сторожку. • * • Отечественная война, а затем учеба на­ долго оторвали меня от родных мест. Но вот с дипломом в кармане и с назначением на должность инженера -электрикА возвра­ щаюсь в свой район, домой. Н а станцию за мной приехал председатель колхоза, друг моего детства Алексей Пирогов. Голубой «Москвич» мчит нас по ровной накатанной дороге. Алексей сидит за ру­ лем, я — рядом С ним. — Ну, как? — спрашивает Алексей, указывая кивком головы на густую спелую пшенищу. — Хороша! Из хлебного массива выскакиваем на широкую дорогу, окаймленную зелеными рядами молодых деревьев. — Видишь? — кричит Алексей. — Вижу! Когда только успели... Полезащитная лесная полоса привела нас к трем высоким березкам, среди кото­ рых чернел покосившийся на бок шалаш. — Стой! •*—попросил я друга. Алексей остановил машину. — В че-м дело? Что случилось? Но я уже бежал к заветной сторожке. Алексей, видимо, понял меня, закричал, смеясь: — Не туда!.. Архип Иванович давно переселился отсюда. Идем в его хоромы... Смотрю, действительно, шалаш пустой. Никаких признаков жизни. А как выросли березы! Стоят они, раскинув твои зеленые ветви-крылья над ветхим шалашом. А Архипа кругом в серебристой ботве лежат тысячи как будто отполированных шаров. Кажет­ ся, все поле усыпано арбузами... Дед Архип, очевидно, знал о моем при­ езде. Издали завидев машину, он побежал к нам, как-то смешно перепрыгивая через плети, на ходу поправляя фуражку и вы­ тирая левой рукой глаза. Я быстро подбежал и обнял старика. — Ну, пошли, Сергей, пошли, — затор­ мошил меня дед Архип. — Идемте, Алек­ сей Васильевич. — пригласил он председа­ теля колхоза. — Идемте в сторожку. Арбу­ зы-то пока не готовы, а вот помидорами, огурчиками угощу. Новый шалаш оказался раса в четыре больше прежнего. — А как же? Иначе нельзя,— смеется дед Архип. — Колхоз-то наш укрупнился. Бахчи-то теперь занимают без малого пять­ десят гектаров. Бот и сторожку пришлось укрупнить. Изменилась и обстановка в новом шала­ ше. Вместо досчатых нар стоит железная кровать, накрытая байковым одеялом. По­ среди шалаша — стол, скамейки. Не видно я старого сундучка, его заменила вот эта желтая тумбочка-. На тумбочке аккуратно сложена отопка книг и брошюр. — Нельзя не читать, — отвечает дед на мой немой вопрос.— К примеру, вот эта книжонка «Как зырапшвать арбузы» дала большую помощь нашим огородникам. Не читать— от жизни отстанешь. И радио слушаю... И тут только я замечаю, что у изголовья кровати висят наушники. Но дед, видно, не совсем доволен. — Неудобны эти наушники, — говорит эн. — Вот пришли гости, а послушать ра­ дио вместе не можем. Скоро установлю (ре­ продуктор. А то и приемник, куплю. Как ты думаешь, Сергей, почему бы мне не по­ ставить тут приемник? Председатель колхоза уже давно уехал, а мы все сидим, беседуем. Дед потчует меня помидорами, я угощаю его папиросами. Но папиросы Архип Иванович не курит. Он разминает табак пальцами и засыпает в свою неизменную трубочку, добавляя креп­ кого самосада. — Значит, приехал к нам в район за- ведывать электростанцией? Ну, давай, Сер­ гей! А электростанцию мы тут без тебя по­ строили, ух какую! Смотрю— не изменился дед Архип. Только борода стала совершенно белая, да супте и морщинистее руки. Дед, как будто угадывая мои мысли, го­ ворит: — Мне ведь, Сережа, восемьдесят тре­ тий. Алексей-то Васильевич предлагает уйти на отдых, а я не хочу. Не оставлю свою сторожку. Начинало смеркаться, когда я собрался итти в село. Но дед Архип все задержи­ вал меня: — Посиди еще полчасика. Поговорим, чайком угощу. У меня тут хорошо. — Дед подошел к кровати, что-то нащупал в тем­ ноте, и сразу вспыхнула висящая над сто­ лом электрическая лампочка. Архип Иванович гордо смотрел на меня. Глаза его сияли радостно и молодо. Василий КУЧИН. . г. Грязи. Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я Х Р О Н И К А у молодых АВТОРОВ Семилукская районная газета «Сталинец» каждый месяц выпускает литературную страницу, в которой широко участвуют рабочие заводов, колхозники, интеллигенция. При редакция работает литературная группа. На ее последнем собрании были обсуждены стихи токаря комсомольца Ива­ на Стародубцева, рассказы Федора Ка­ лашникова и другие произведения. Дли членов литературной группы ставят­ ся доклады по вопросам теории литерату­ ры. Уже прочитаны доклады «О творчест­ ве Маяковского», «Советская поэзия в борьбе за мир». КНИГИ И МОНОГРАФИИ Воронежское областное книгоиздательство подготовляет издание новых книг В бли­ жайшие дни выйдет в свет сборник «В за­ щиту мира», предназначенный для коллек­ тивов художественной самодеятельности. В него войдут популярные массовые песни и стихотворения советских поэтов, а также материалы для художественного чтения, по­ священные борьбе за мир. Писатель Виктор Петров пишет брошюру «Воронежцы — великим стройкам комму­ низма». В ней будет рассказано о работе промышленных предприятий нашей обла­ сти, изготовляющих оборудование для ве­ ликих строек коммунизма, а также об уча­ стии воронежцев в строительстве Волго- Донского судоходного канала и Цимлянско­ го водохранилища. Подготовляется монография кандидата филологических наук Г А. Костина «Алек­ сандр Иванович Зртель». Автор описывает жизнь и творческий путь воронежского пи­ сателя конца XIX столетия А. И. Эртеля и дает подробный разбор основных его про­ изведений— «Гарденины», «Записки Степ­ няка», «Смена» и других. Новая картина Воронежский художник Г. А. Гончаров написал картину «В. В. Докучаев в Каменной степи». На снимке; Г. А. Гончаров у своей новой картины. Фото Т. Копелиович. У Жигулей Капитан черкнул на карте клин И сказал, устало глядя в темь; — На рассвете встретим Жигули, В Куйбышеве будем ровно в семь. Пять минут — и мощный винт, урча, Сдвинет корабля тяжелый стан. В рмбку кто-то тихо постучал; — Просят вас, товарищ капитан. С ппистзни неслись отрывки фраз: —...Я яя сумка—ведь пустяшный вес... Но в ответ слегка охрипший бас: — Не могу, товарищ, нету мест. Рая бы вам помочь, да вот никак. Кстати, катер будет в три часа— Капитан взглянул на паренька, Чуб белесый, добрые глаза. От волненья тот слегка вспотел, На тугих плечах рюкзак висит. Бас тихонько в ухо загудел; — Может не откажет, попроси. По реке проплыл тяжелый плот, Вековые сосны распластав. Паренек вздохнул: — Не повезло, Все, выходит, заняты места. А по мне, хоть в трюм—и песня вся. Лишь бы в срок поспеть и принять кран. Там на стройке все мои друзья. Ну, так как, товарищ капитан? — Что ж, посадим, —•улыбнулся тот. — Ты у нас не первый на пути. И кивнул механику на борт: — У меня в каюте помести. Г. ПРЕСМАН. Самое дорогое Вчера моя дочка Таня Сделала первый шажок, Она еще ни полслова ^ Не вымолвила: не срок. Но я наверное знаю, Когда этот срок придет, Все самое дорогое Словами она назовет. И к Тане тогда сойдутся Соседи из всех квартир Послушать слова родные: Мама — Сталин — мир! Да как же и быть иначе: За Таню встают стеной Народы под знамя мира, Все крепче смыкая строй. И я свою подпись поставил За мир — и тружусь вдвойне За светлое детство Тани, За то, чтоб не быть войне. И. ЖАРКИХ. Сентябрь Веет над просторами прохлада, Но тепла и ласкова земля. С песней возвращается бригада — Сено в скирдах. Убраны поля. Только вон обильнее намокла, И, сверкая жирною ботвой, Набирает сок, бушует свекла Около дороги столбовой. Чуть желтеют листья на березе, А вдали, поднявшись на бугры, Расстилает солнечная озимь Новые зеленые ковры. Бригадир идет, идет и курит, Слушая дорожные столбы, И глаза внимательные щурит На дымок, плывущий из трубы. Это, разжигая крепкий уголь Так, чтоб пламя вскинули меха, Кузнецы сейчас готовят плугу Прочные стальные лемеха... Он идет немного запыленный. Радуясь, что весел край степной, Что у нашей осени зеленой Есть во всем согласие с весной. П. КАСАТКИН. У т р ом Над землею — утро голубое, Ветерок листвою шелестит... Посмотри — веселою гурьбою Детвора по улицам спешит. Как всегда, торжественно и ярко Алым шелком галстуки горят; В новых ранцах — книжки и тетрадки, Дорогие спутники ребят. Сколько светлой радости на лицах И в сияньи этих быстрых глаз... Как друзей желанных самых близких, Ожидает их любимый класс. ...Пусть звенит сентябрьский день погожий. Посылая школьникам привет. — В добоый путь,—им говорит прохожий И с улыбкой смотрит детям вслед. Станислав СУРИКОВ. Для самЫх маленьких Валя — мастер на все руки. Видит он — помялись брюки, Сложит ровно их по швам, Утюгом разгладит сам. Нет крючка, — ну что ж такого, Не бежать же звать портного, — Валя сам пришьет крючок, Застегнет воротничок. На ботинках видит грязь — Сам их чистит, не ленясь. Оттого его ботинки Хороши, как на картинке. Валя чист и аккуратен, И прилежен, и опрятен... Вывод сделаем один: Будем все, как Валентин! Г. ЕСЬКОВА. В воронежском парке культуры в отдыха им. Кагановича. Фотоэтюд Т. Копелиович. ИА ВАХТЕ МИРА (ИЗ ПОЭМЫ) Полдень. Солнце в зените. Воздух нагрет горячо. На строительстве — митинг, Мы стоим— плечом в плечо. Вот на дойках покатых Встал во весь рост парторг. Из-под бровей мохнатых Смотрит вперед, в простор: — Товарищи! Всем нам дорог Мирный, свободный труд. Мы подняли милый город Из пепла и щебневых груд. Вот он — большой, цветущий, Близкий, навек родной, Шагающий в день грядущий Вместе со всей страной Вот они — стройки наши, Светлого Завтра черты!.. Но, друзья, чем жизнь наша краше, Нем солнечней наши мечты, Тем ненавистней, злее Недруги нашей страны. Хочется им поскорее Ввергнуть нас в пламя войны. Вот и беснуются снова Атомной бомбой грозят, В планах своих бредовых Миру готовят ад. Только напрасно из кож.и Лезут они, озверев!.. Голос парторга стал строже, Во взоре— священный гнев. Мы слушаем— и сурово Сердцем, сознаньем своим Каждое гневное слоцо Повторяем за ним. — Люди железной воли, Дети страны трудовой, Мы никогда не позволим Мир оборвать войной. Мы на лесах, на стройке Дружным трудом своим Будем сражаться стойко, Мир от войны отстоим. П вслед за парторгом, дыханье В жаркой груди затаив, Под пламенным словом Воззвания Подписи ставим свои. А солнце, искрясь, спускалось. Оно в этот гордый ИНГ Тоже за мир расписалось Жаром лучей своих. ♦ * * — «Вахта Мира!» А ну-ка, Петя, Выше этот плакат прибей! — Говорит мне, улыбчив, светел, Наш прораб, Годунов Сергей. Я по сходням, по лесенке шаткой Поднимаюсь, взволнован и рад, И над сетью лесов, над площадкой Припиваю большой плакат. А внизу уж «летучка» — собранье. Плотник Фрол, на штабель взберись, Мне кричит: — Петя, в добрый час! — Вызываю на соревнование! Вниз спускаюсь. А рядом с Фролом— Вася Ветров, подручный мой: — Я и мастер— всегда готовы, м Принимаем кы вызов твои. И— пошло! Зашумели все вместе, Каждый слово сказать норовит. Кто на сто пятьдесят, кто на двести, Кто на триста — Так сердце велит! • • * " Чтоб дом построить, нужен год, Но мы— скоростники. Нам срок такой, такой расчет Сегодня не с руки. Мы всем участком, всей семьей, На вахту мира встав, Решили твердо: дом большой Построим за квартал. И вот скрипят, гудят мостки С зари и до зари В глазах — дерзания огоньки, Душа огнем горит, И в сердце пылком так и бьет Высокой страсти ток. Все звенья множества работ Слились в один поток. Моя бригада— впереди. Но штукатуры жмут, да как! — Петруша, друг, быстрей клади! — Кричит мне их вожак. И, мастерком взмахнув проворно, Смеется, щуря глаз: — У нас двойная нынче норма, Не меньше, чем у вас. Кивнул довольно головой. И видно сверху мне: Густой раствор — за слоем слой Ложится на стене. И топоры, дробя сосну, Стучат на все лады. И ветерок, крылом взмахнув, Уносит в даль и в вышину Веселый шум' страды. • * • ...Конец сверкающего лета. Слегка поблекли тополя. Но дни теплы. И в брызгах света Блестит вокруг земля. Снимают плотники со стен Подмостки и леса. И дом встает на радость всем, Не дом— краса! Веселый лучик на карниз Забрался озорно. Побегал там, спустился вниз И заглянул в окно. Пробрался в комнату одну, Затем в другую, третью... Хрустальным люстрам подмигнул, Прошелся по паркету. А вслед за солнечным лучом Явились новоселы. Открыл им комнату ключом Нага управдом веселый. И сразу — с радостью людской, С дыханьем их тепла — Под своды мира в дом большой Большая жизнь вошла. А дом стоит — родной такой — У мира на виду, Стоит, как памятник живой, Свободному труду. И сколько счастья* в нем сейчас В тепле больших квартир!.. А сколько завтра детских глаз Увидит свет и мир!.. Стоит дворец и в светлый день Глядит сквозь облака — Во имя радости людей Для жизни — на века! ч Вл. МАСИН.