Коммуна. 1951 г. (г. Воронеж)

г и 12 августа 1951 г., № 158 (62047 ■ШМЦ 1 ШМШ 1 МИШЛ Я вЯИИИИНИНИИИНИМИ К О М М У Н А Сш а рЫ й д р у г Когда секретарь райкома партии Виктор Сергеевич Воронов открыл дверь, перед ним стоял высокий человек в мягкой велюровой шляпе и широком плаще. Свет­ лооливковые глаза гостя лукаво и весело поблескивали на гладком загорелом лиде. В углах губ таилась усмешка. «Я знаю, — как бы говорил его вид, — мой приезд доставит тебе удовольствие. Поэтому не спешу бурно выражать свои чувства. Буду стоять так, пока ты пе рассмотришь меня. Гляди! Любуйся!». Виктор Сергеевич и в самом деле лю­ бовался гостем, долго оглядывал, как бы не доверяя первому впечатлению. «Володя! Неужели!». Володя — фронтовой друг Виктора Сер­ геевича. Воронов был в то время комис­ саром полка, а Володя — сотрудником ди- -ьйзионной газеты. Он 'часто приезжал в полк Воронова. Но, кроме корреспонденций, Володя писал стихи. Оттого ли что он был потрясен всем, что ему довелось ви­ деть, или оттого, что слишком резок был контраст между его студенческой жизнью и той, какую он вел на фронте, стихи Во­ лоди, — так по крайней мере казалось Воронову, — были исполнены большой си­ лы. Слова в них стояли так, что их нель­ зя было раз’единить, можно было только шлифовать, и Володя делал это с вооду­ шевлением. Нередко из-за одного слова, которое ко­ робило слух Воронова, Володя не отдавал стихи в дивизионную газету, настойчиво отыскивал это единственное по вырази­ тельности слово. Военная судьба вскоре развела друзей. Прошло около девяти лет. «Чем жил все это время Володя? Чего достиг?» — это те­ перь занимало Виктора Сергеевича. Воронов помог другу раздеться и про­ вел в комнату. — Итак, это т ы !— вымолвил, нако­ нец, хозяин, не сводя глаз с гостя. — Из­ вини за беспорядок: семья на даче... в квартире ремонт... Сегодня было бюро рай­ кома, слушали высотников. Задержались. Гешил заночевать в городе... Гость продолжал стоять с поднятой го­ ловой, лукаво щурясь. — Легок на помине!— продолжал Вик­ тор Сергеевич. — Сегодня на бюро вспом­ нил о тебе, копа о мастерстве говорили. Помнишь стихотворенье, которое ты на­ писал в Гнедичах? Володя слегка поморщился. Углы его полных губ дрогнули в усмешке. Представь, я эти стихи совершенно пе помню! — искренним тоном сказал Во­ лодя. И, помолчав, добавил. — Помню дру­ гое: рожь, иссеченную осколками... чер­ ные, обгорелые стволы берез... вихри ед­ кой, давящей пыли... усталые лица бой­ цов... Тяжело было па душе: мы оставля­ ли город, в котором я рос, учился. И вдруг на коне под’ехал комяссар: «Ты что? Мо­ крокурьем заболел? Не быть этому! Вез возвратим! Вернемся!». Виктору Сергеевичу и лестно было и, вместе с тем, как-то неловко от такого признанья, в котором была .похвала его мужеству. Он, как бы отводя это воспо­ минание, попробовал перевести речь на друзей-однополчан, но Володя мягко от­ клонил эту тему. — Ты оказался прав! — настойчиво продолжал Володя. — Ты научил меня тогда уверенности: «Будет не это, а то, что должно быть!», И в самом деле: вот я опять в родном городе. Преподаю в вузе. Защитил кандидатскую. Пишу! Привез в Москву новую книгу стихов... Ты, кажет­ ся, знаком с Ледницким? — сказал он дру­ гим тоном. — Слышал о вашей дружбе. А он терерь редактор в издательстве. Так, может быть, ты... , - - • - Володя умолк, порозовев. , , — Можешь не сомневаться! — заверил Воронов. — Тем более, что это не расхо­ дится с моим мнением. Талант у тебя под­ линный, настоящий. Твои фронтовые сти­ хи кому только пе читал! Пе верили, что это писал колодой поэт. Мастерство, ма­ стерство, друг! Вот что теперь требуется. Воронов набрел на любимую тему, раз­ волновался. Немного поостыв, слова заве­ рил друга: — Ледницкому позвоню завтра же! — Если можно, сегодня! — сказал гость. — Завтра я уезжаю. Я уже здесь несколько дней. Рукопись сдал в издатель­ ство. Ледшщкий прочел, одобрил. А до­ говора нет! Воронов, пододвинув к себе телефон, набрал номер. РАССКАЗ , ☆ М . К О Л О С О В } ' — Ты только не говори ему, что я у тебя! — шепнул Володя. Воронов кивнул головой в знак того, что он понял Володину щепетильность. — Георгий! Это я, Виктор! — начал он ровным голосом. — Как дела? А я знаешь кого встретил? Того юношу! Помнишь сти­ хи? — Воронов, повысив голос, прочел вслух несколько строк. — Был у тебя? Будете издавать? Отлично! Сказав еще несколько слов на прощанье, Воронов повесил трубку и радостно взгля­ нул на Володю. — Ледницкому нравится. Будут изда­ вать. Поздравляю. Сейчас чай сотворим, закусим! За ужином Володя взглянул на часы и стал торопливо прощаться. — Хочу успеть на телеграф. Сообщить жене!.. — значительным топотом сказал он. Вдруг Виктор Сергеевич вспомнил, что он так и не прослушал новых стихов Во­ лоди. — Да, главное-то мы и забыли! Про­ чти из новой книги! Володя с минуту поколебался и стал чи­ тать. Воронов слушал с недоуменьем. «Володя не тот и стихи не те! Мысль повзрослела, а сильного чувства нет. Ска­ зать ли ему об этом? Он движим теперь одной мыслью — скорее издать книгу. Ви­ дит ее уже в обложке и переплете москов­ ского издательства. Живет этим!». Образ Володи померк, представился в ином свете. Виктор Сергеевич не мог при­ мириться с мыслью, что образ друга надо хранить в душе лишь в рамке того време­ ни. «Скажу! Пусть я огорчу друга, пусть не будет ему скидки на занятость лекци­ ями, зачетами, диссертацией, пусть... но это будет правда, настоящая правда дру­ га...». На одно мгновение у него возникло сомнение: «Пишет он не так уж плохо, не хуже многих известных. Требовать совер­ шенства легко, а создавать — подвиг», но тут же Воронов отбросил это ненужное сомнение и заявил твердо и уверенно: — Что тебе сказать об этих стихах? Есть и тема и мысль. Но нет прежнего слия­ ния с темой. А кроме того — видна спеш­ ка. Право, ты был более взыскателен к своему творчеству. Словесное хозяйство позапущено. Много нестроевых слов. С та­ кими не дойдешь. Ведь каким маршем идем! Забыл, как в 41-м точные слова отыскивал? Он говорил и в то же время следил за выражением лица друга. Глаза Володи су­ зились. Губы сжались. Весь он как бы замкнулся в себе, и выражение холодного, непроницаемого упрямства все более под­ черкивалось в потускневшем взгляде. Выслушав до конпа критику. Володя, как показалось Воронову, сухо простился и молча исчез. * «Ну вот, все оказалось хуже, чем я ожидал! — расстроился Виктор Сергее­ вич. — Обиделся... П все оттого, что я, как заботливая мамаша, хочу ви дрть в своих чадах лишь Мечниковых и Циолков­ ских, Горьких и Станиславских. «А сам ты в своей области достиг ли того, чего от меня требуешь!?» — вот что он вправе был мне сказать. Но промп.тчал. Значит, тактичнее меня!» — набросился на себя Воронов. С тягостным чувством уснул. Утром он снова услышал настойчивый звонок и как-то рассеянно, точно о ком-то посторон­ нем, спросил: — Вам кого? Воронова? Дома, дома! Пожалуйте! Дверь отворилась, и перед Виктором Сергеевичем предстал фронтовой друг. Уже не было в его взгляде прежней спокойной самоуверенности, а в углах губ выраженья: «Гляди, любуйся!». — Сейчас только от Леднипкого, — сказал он. — Книгу забрал. Спасибо, друг! Будет не эта, а та, что должна быть! Прощай! Быстро повернувшись, Володя, как по­ казалось Виктору Сергеевичу, неловко за­ держался у двери, словно не мог сразу найти дверную ручку, поставил чемодан на пол и, взяв его другой рукой, вышел. Когда он приехал к себе в Воронеж, жена не скрывала своего восхищенья и своей гордости за него. — Получила твою телеграмму! —- т о ­ потом сказала она. — Поздравляю! Глаза ее ласково и весело поблескивали из-под густых темных бровей. Она вышла из комнаты. Володя слышал, как она суе­ тилась на кухне, что-то восторженно рас­ сказывала соседке. Он переоделся, прошел в ванную. «Сказать ли ей? Она так счастлива! Движима одним чувством: скорей увидеть книгу. Живет этим! Скажу! Но не сейчас, не сразу!..». Возвратившись в комнату, жена стала прибирать веши, открыла чемодан и в не­ доумении остановилась перед знакомой ру­ кописью. С ужасом перелистала страни­ цы, яростно подчеркнутые красным каран­ дашом. Недобрая догадка заставила ее сгор­ биться. Соседка удивилась перемене ее настрое­ ния, когда она снова вошла в кухню. То бралась она незащищенной рукой за на­ гретую сковородку, то долго стояла в за­ думчивости. «Что-то стряслось!»— догадывалась со­ седка. За завтраком жена, подвигая мужу та­ релки, смотрела на него страдальческими глазами. Она уже сказала себе: «Какая я черствая! Пусть его мечта не сбылась. Он мне попрежнему дорог!». Володя, заметив ее взгляд, насторо­ жился. «Да что это? Она, кажется, мне сочув­ ствует. Жалеет меня что ли?». — Ты что? Что с тобой? Что это все значит? — с тревогой в голосе спросил Володя. Брови жепы вздрогнули. В глазах блес­ нули слезы. — Книгу ведь забраковали! — сказала она и показала на чемодан. — Она не забракована! — вспыхнул Володя. — Это мои пометки- Я сам их де­ лал в поезде! Книга понравилась в изда­ тельстве. Но тут произошла одна очень интересная встреча. Сейчас я тебе все расскажу. Велодя обнял жену, усадил на диван и стал горячо рассказывать. Она слушала не перебивая, уткнувшись локтями в колени. Меньше всего убеждал ее этот мальчише­ ский жар и страстный рассказ о ка ко м - то неведомом ей фронтовом друге. «Как он мог, считая себя другом Воло­ ди, поступить так жестоко? И что он за авторитет? Володя — поэт! Он должен до­ верять только себе!» — мысленно возму­ щалась она. Устав от своих мыслей и от его рас­ сказа, она стала переводить разговор на другую тему. — Ну хорошо, хорошо! — согласилась она, делая вид, что убеждена. — Теперь расскажи о Москве. Володя с удивленпем посмотрел на жену. — 0. Москве? А о чем же я тебе рас­ сказываю? — спросил он с негодовани­ ем. — Я же тебе рассказываю о Москве! Ты что думаешь, Москва — это только высотные здания, театры, универмаги, парки, музеи? Ты ошибаешься! Москва — это... — Володя замялся, отыскивая слово, с отчаяньем перевел взгляд с испуганного липа жены на чемодан, потом снова по­ смотрел прямо в глаза жены: — Москва — это сердце мира, наше солнце, наша гор­ дость и радость... Москва — это высокие требования к себе и другим. Честное, не­ лицеприятное отношение к дружбе! Он взял рукопись и бережно перели­ стал страницы. — Москва, еслп хочешь знать. — это п Воронов! — с нежностью в голосе ска­ зал он. — Веронов! — подтвердил он, — бывший комиссар, секретарь райкома пар­ тии, помогавший высотникам украшать столицу новыми красивыми зданиями. П ничего нет удивительного в том, если пн кровно заинтересован, чтобы мои стихп были на таком же уровне! Володя сн°ва запнулся, нахмурил бро­ ви, подыскивая слова, п досказал тихо: — Воронов в меня верит. Ледницкому не чета. Ледтгпцкий видит лишь то, что я сделал. А Воронов и то, что я в силах сделать. У него горизонт шире. Неужели это не дошло до тебя!? Володя встал и растворил окно. В ком­ нату ворвался перезвон трамваев, детский смех. Ветер донес за.пах цветов. Солнпе уже еысоко стояло в небе, лучисто отражадось е зеркале, золотило стены, грея и шлифуя стекло, искря металлические предметы. С е г о д н я в Б е р л и н е Я внгоочаю сегодня радио V И слышу — в Берлине шумит стадион; И кажется мне, что на параде я Иду под шелком цветных знамен. Я вижу — в берлинское синее небо Взлетают тысячи голубей И рядом с высоким, веселым негром Проходит девушка снега белей. Я вижу, как две китаянки, Совсем такие, как я и ты, Подали героине- кореянке Яркокрасные цветы. И девушку эту обняв за плечи, Они говорят простые слова, Слова, понятные всем наречьям: Сталин, мир и Москва. И советские девушки в ярких венках Идут. на весну похожие, , Я слышу — звучит на всех языках Гимн демократической молодежи. И кажется мне — на мирном параде я Иду под шелком мирных знамен... Я слыхала сегодня по радио, Нак в Берлине шумит стадион. Евгения БЛАЖЕНОВА. З а книгой Фотоэтюд Т. Копелиович. С т и х и о к о л х о з н о й д е р е в н е V П авел К А С А Т К И Н * У пруда На обветренном просторе, Где колхозник ждал весну, Пруд разлился, словно море, И в длину, и в ширину. Подходя к тенистой роще, Где стоит бригадный стан, Вижу — девушка полощет Разноцветный сарафан; Подойдя к той самой роще, Где струится холодок. Вижу — девушка полощет Цвета радуги платок. Брови будто на изломе, Глаз подобных не встречал; Золотистее соломы Льются косы по плечам. Не ее ли на экране В нашем славном городке . Видел в этом сарафане, В этом радужном платке? Так и есть! По всем приметам Я припомнил без труда: Шла красавица вот эта На строительство пруда. Расторопной и веселой Шла, покрывшись тем платком, — Шла по дну сухого дола С черноглазым пареньком— Возле станции насосной У крутого бережка, Дым пуская папиросный, Он хлопочет у движка. Видно, стал он мотористом, Видно, он, никто другой, Отвечает сердцем чистым За девический покой. Боевой листок В родной степи из края в край, Проверенный, исправный. На третьей скорости комбайн Ходил походкой плавной. Ни ветерка!.. Был жар высок, А летний день тянулся. И ни единый колосок Тогда не шелохнулся. Комбайнер править уставал, Хотя имел он силу. Под вечер сон одолевал, Жара сильней томила. И те, что в поднятой пыли Валили с ходу копны, Кидать не так уже могли, Как прежде, расторопно. Сочился вечер впереди И звал на отдых снова. А рожь, а рожь — того гляди — Осыпаться готова!.. Вот тут и взвился яа шесток, Прихваченный на кнопки, Как снег белеющий листок У самой свежей тропки. В скупых столбцах его плотней Теснились строчка к строчке: «Друзья! Уборка — дело дней; Она не ждет отсрочки. Об этом Сталин говорил, Мы с вами помним это. Давайте, не жалея сил. Работать до рассвета!..» Бее прочитали до конца, И так же, как вначале. Как утром, юные сердца В тот вечер застучали— Сменился полночью закат, В зарю, как на вершину. Шел комсомольский агрегат, За ним автомашины. Над полем с кипою газет Поднялся агитатор И крикнул весело вослед: — Так и держать, ребята! На золотистой полосе, Где грелось утро снова. В степи почувствовали все Большую силу слова, ☆ ☆ ' Ле он ид СО Л ОВ Ь Е В С Т А Р А Я У Ч И Т Е Л Ь Н И Ц А Когда весной пустеют классы школы, Играют сбор горнлеты на трубе, Чтоб в лагере зажечь костер веселый,— То время годом кажется тебе. Вдруг станет ясно, что слабеют силы, Что по утрам покалывает бок... Но вот, глядишь, опять засентябрхгло, И ты опять приходишь на урок. На всех посмотришь радостно, душевно И улыбнешься ласково , как мать, На дружное: «Татьяна Алексеевна, А мы о вас уж начали скучать!» Они пришли, пропахшие цветами, В глазах обоих полнеба принеся. И ты в ребячьем стоголосом гаме Как будто бы помолодеешь вся. П ты не вспомнишь, как о чем-то лишнем, Что лишь вчера покалывало бок, Что в волосах гвой'х, ~когда-то пышных, Который год — нетающий снежок. Кто прожил век и счастья не заметил, Кто, седину увидев, оробел, Кто, постарев, стал тяготиться этим — Тот может позавидовать тебе! С Ы Н Стажер провел рукой по волосам От солнца теплым, от мякины белым И попросил комбайнера несмело: «Ты лучше, батя, отдохни... я — сам...» «Уже в ученье, видно, заскучал?» — Сказал отец. «С таким стажером — горе!» Но лишь для вида только проворчал, А сам давно уверен был в стажере. П не подвел его любимый сын — К расивый , молодой, широкоплечий... Дубы лесозащитной полосы К нему бежали с радостью навстречу. А рожь текла, текла из рукава Сплошным ручьем в бестарки и машины... И, уступив на первенство права, Стоял отец и улыбался сыну. П Е С Н Я той Зорька летняя заботлива: Окропив природу росами, Спозаранку, разрумянившись, Бродит полем да покосами. И, стараясь что-то высказать, Беспокойными сороками Самокоски спор затеяли ( За лиманами широкими... Мне в лицо тепло повеяло Хлебом, яблоками свежими, — То проснулся где-то за лесом И блуждает ветер межами. Посмеялся за околицей Над осинками трусливыми, А когда из сада выбежал — Долго, долго пахнул сливами. Грузовик догнал, запыхавшись, Примостился зайцем в кузове, У девчат косынки пестрые В озорстве надул арбузами... И несется песня птицею Над полями безграничными, А по небу тучки плаваю* Караваями пшеничными. С О С Е Д К Е Знаем мы, — в селе не утаиться! — Только выйдешь утром за водой — И попросит у тебя напиться Тракторист — парнишка молодой. Знаем мы, — в селе не утаиться! — Стоит звездам вспыхнуть вдалеке, Стоит солнцу за полями скрыться — А уж ты с черемухой в руке, А уж ты в нарядном сарафане П тебе как будто невдомек, Для кого играет на баяне. Молодой несмелый паренек. Знаем мы, — в селе не утаиться! — Чьи стоят на тумбочке цветы— З начит неспроста пришлось влюбиться В девушку такую вот, как ты, В девушку, не знающую скуки, Кто поет и вяжет за двоих, Кто имеет золотые руки. Хоть не носит колец золотых. Анатолий Е М Е Л Ь Я Н О В ОТРАДА Впять страду я встгомчил фронтовую. Шел бой за деревушку небольшую, Одну из тысяч ь стороне родной, Что по пути нам встретилась с тобой. Недолго враг свирепый огрызался. Гвардейский натиск был неудержим, Когда комбат из ровика поднялся И все в атаку ринулигь за ндм. Мы в деревушку ворвались садами Горели хаты, вился сизый дым, И голубь с опаленными крылами Один метался над гнездом своим. Прошло семь лет. Мимо проезжая, Случайно здесь я снова побывал. Белели хаты, с ветерком играя, Кумач над новой школой полыхал. Просторный клуб, что лучше и не надо, Колхозный пруд, прозрачный, как стекло. П на дощечке значится; «Отрада» — Богатое колхозное сало, й как не вспомнить грозовые годы П не запеть от радости, друзья! Я славлю труд великого народа, Твое бессмертье, Родина моя! ВОДОВОЗ На току неотложный спрос: — Как в жару такую без воды?! П паренек, безусый водовоз, Людей вогнаграждает за труды. Из родника, что плещет у реки, Живительную влагу он везет. Ему порой кричат грузовики, Чтоб пропускал немедленно вперед. II он проворно дергает вожжу, Стремясь с дороги побыстрее сдать; На элеватор ведь, не к гаражу Пылят машины, — надо понимать! Под ним чуть слышно хлюпает вода , От зноя небо серле над ним. Пусть молод он годами — не беда: У нас в колхозе он необходим. Гремяченский район. У ПИСАТЕЛЕН ВОРОНЕЖ А 16 августа Воронежское отделение Сою­ за советских писателей проводит широкое собрание, посвященное пятилетию со дня постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» На собрании бу­ дут подвергнуты обсуждению итоги твор­ ческой работы воронежских писателей за пятилетие. Недавно в Москве на заседании комис­ сии по работе с русскими писателями в республиках, краях и областях обсуждал­ ся роман молодого воронежского писателя Константина Локоткова «Содружество». В обсуждении романа принимали участие критики и писатели А. Бруштейн, К. Гор­ бунов, Е. Златова, В. Смирнов, А. Мака­ ров, П. Сажии, директор Института миро­ вой литературы им. Горького П. Фатеев и другие. Выступавшие дали положительную оценку роману, указав на ряд его недостат­ ков. * * * Ряд воронежских писателей работает над новыми произведениями. М. Булавин па­ шет повесть «На берегах Дона», в которой расскажет об участии колхозного кресть­ янства в борьбе с фашистскими оккупан­ тами. Михаил Сергеенко продолжает работу; над циклом воронежских рассказов. Ольга Кретова готовит для издательства «Молодая гвардия» научно-художествен­ ную книгу о сталинском плане преобразо­ вания природы, о людях, двигающих вперед советскую науку. Петр Прудковский пишет повесть для пионеров и школьников. Тема повести бдительность советских людей. >