Коммуна. 1951 г. (г. Воронеж)

17 ию н я 1951 г., № 118 (6 1 6 4 ) К О М М У Н А 3 М. Горький О твет на а н к е т у Встречис А. М. Горьким американского журнала Вы спрашиваете: «Ненавидит ли ваша страна Америку и что вы думаете о цивилизации Америки?» Уже в самом факте постановки таких вопросов и в такой форме заключено неч­ то по-американски уродливо преувеличен­ ное, раздутое. Не могу представить себе европейца, который способен поставить та­ кие вопросы ради того, чтоб «сделать 4 еньги». Разрешите сообщить, что на пер- ый вага вопрос, — так же к а к и на вся­ кие иные, — я не имею права отвечать от липа всех 1 50 миллионов граждан моей страны, ибо не имею возможности спро­ сить их: ка к они относятся к вашей стра­ не? Полагаю, что даже в тех странах, кровь которых ваши капиталисты превращают в доллары — на Филиппинских островах, в республиках Южной Америки, в Китае и даже среди десяти миллионов цветных людей территории С.ГО.С.А. не найдется ни одного разумного человека, который присвоил бы себе право сказать вам от имени своего народа: «Да, — моя страна, мой народ ненавидит Америку, весь ее на­ род, рабочих так же, ка к и миллиардеров, цветных так же. ка к белых; ненавидит женщин и детей, поля, реки, леса,, зверей и птни, прошлое и настоящее вашей стра­ ны, ее науку и ученых, ее великолепную технику. Эдисона и Лютера Барбанка, Эдга­ ра Пон, Уптт Уитмэна, Вашингтона и Лин­ кольна, Т. Драйзера и Шервуда Андерсон, всех талантливых художников и прекрас­ ного романтика Брет-Гарта. духовного отпа Д. Лондона, ненавидит Торо, Эмерсо­ на и все, что есть С.Ш .С.А., и всех, кто живет в этих штатах». Надеюсь, вы не ожидаете, что найдется идиот, способный ответить на ваш вопрос так безумно, с такой ненавистью к людям а культуре. Но, разумеется, то, что вы называете цивилизацией С.ГО.С.А., не возбуждает и не может возбудить у меня симпатии. Я думаю, что ваша цивилизация, это — са­ мая уродливая пивилизапия нашей плане­ ты, потому что она чудовищно преувели­ чила все многообразные и позорные урод­ ства европейской цивилизации. Европа до­ статочно трагически развращена циниз­ мом классовой структуры государства, но все же в Европе еше невозможно такое вредное и бессмысленное явление, ка к ва­ ши миллиардеры, миллионеры, люди, кото­ рые одаряют вашу страну дегенератами. Бы, конечно, помните Бостонское убийство двумя богачами мальчишками третьего,— убийство из любопытства? А сколько у вас таких преступлений из «снобизма», из лю­ бопытства? Европа тоже может похвастать­ ся бесправием и беззащитностью своих граждан, но все же она еще не дошла до такого позора, к а к убийство Сакко и Ван- цетти. Во Франции было «дело Дрейфуса», тоже очень постыдное, но во Франции на защиту невинного выступили Э. Золя. Анатоль Франс и повели за собою тысячи людей. В Германии после войны возникло нечто в роде К у -К л у кс -К л а н а ,— организа­ ция убийц, до там их выловили и судили, -‘■ч а у вас это не принято; Ку-Клукс-Клан убивает, цинически издевается над цвет­ ными, над женщинами и все это— безна­ казанно так же, ка к безнаказанно расправ­ ляются губернаторы штатов с рабочими социалистами. В Европе нет такого отвратительного явления, ка к травля «цветных», хотя она страдает другой позорной болезнью— ан­ тисемитизмом; впрочем болезнью этой за­ ражена и Америка. Преступность в Европе тоже постепенно растет, но еще не доросла до того, что,— су дя по вашим газетам, — творится в Чи­ каго, где, кроме бандитов биржи и бан­ ков, свободно хозяйничают еще и банди­ ты с револьверами и бомбами в руках. Не­ возможны в Европе и те битвы, которые вызвал у вас сухой режим. Невозможен мэр города, публично сжигающий книги английских классиков, ка к это сделал мэр Чикаго. Не думаю, что Б. ПТоу имел бы право ответить на приглашение в какую-либо иную страну так саркастически, ка к от­ ветил он на приглашение редактора « N 8 - Н о п » 0. Г. Вилларда приехать в Америку. Капиталисты всех стран одинаково про­ тивное и бесчеловечное племя, но — ва­ ши хуже. Они видимо более глупо жадны к деньгам. Кстати: слово «бизнесмен» я перевожу для себя словом — маниак. Вы подумайте, к а к все это глупо и по­ стыдно: наша прекрасная планета, 'кото­ рую мы с таким трудом научились укра­ шать и обогащать, — почти вся наша земля в жадных руках ничтожного пле­ мени людей, которые, кроме денег, ниче­ го не умеют делать. Великолепную твор­ ческую силу — кровь и мозг ученых, техников, поэтов, рабочих, создающих культуру, нашу «вторую природу», эти туповатые люди превращают в желтенькие кружочки металла и в бумажные полос­ ки чеков. Что, кроме денег, создают капитали­ сты? Пессимизм, зависть, жадность и не- пависть, которая неизбежно уничтожит их, но, вместе с ними, может взрывом своим уничтожить и множество культурных цен­ ностей. Ваша болезненно гипертрофирован­ ная цивилизация грозит вам величайшими трагедиями. Лично я держусь, разумеется, того мне­ ния, что истинная цивилизация и быст­ рый рост культуры возможны только ггри условии, если политическая власть всеце­ ло принадлежит трудовому народу, а не паразитам, живущим за счет чужого тру­ да. И, разумеется, я советую об'явить ка ­ питалистов группой людей, социально опасных, конфисковать имущество их в пользу государства, переселить этих лю­ дей на один из островов океана, и пусть они там спокойно перемрут. Это очень гу ­ манное разрешение социального вопроса, и оно — совершенно в духе «американского идеализма», который есть не что иное, как наивнейший оптимизм людей, еще не переживших драм я трагедий, в общем именуемых «историей народа». (1927 — 192*1) М. Горький Город Желтого Дьявола Окончание. Живому человеку, который мыслит, соз­ дает в своем мозгу мечты, картины, об­ разы, родит желания, тоскует, хочет, от­ рицает, ждет, — живому человеку этот дикий вой, визг, рев, эта дрожь камня стен, трусливый дребезг стекол в окнах— вср это ему мешало бы. Возмущенный, он вышел бы из дома и сломал, разрушил эту мерзость — «воздушную дорогу»; он за­ ставил бы замолчать нахальный вой же­ леза, он — хозяин жизни, жизнь — для него, и все, что ему мешает жить, — дол­ жно быть уничтожено. Люди в домах города Желтого Дьявола спокойно переносят все, что убивает че­ ловека. Внизу, под железной сетью «воздушной дороги», в пыли и грязи мостовых, без­ молвно возятся дети, — безмолвно, хотя они смеются и кричат, ка к дети всего ми­ ра, но голоса их тонут в грохоте над ни­ ми. точно капли дождя в море. Они ка­ жутся цветами, которые чья-то грубая рука выбросила из окон домов в грязь улицы. Питая свои тела жирными испа­ рениями города, они бледны и желты, кровь их отравлена, нервы раздражены зловещим криком ржавого металла, угрю­ мым воем порабощенных молний. «Разве из этих детей вырастут здоро­ вые, смелые, гордые люди?» — спраши­ ваешь себя. В ответ отовсюду скрежет, хохот, злой визг. Вагоны несутся мимо Ист-Сайда, квар­ тала бедных, компостной ямы города. Глу­ бокие канавы улиц, ведущие людей куда- то в глубины города, где — представляет­ ся уму — устроена огромная, бездонная дыра— котел или кастрюля. Туда стекают­ ся все эти люди, и там из них вывари­ вают золото. Канавы улиц кишат детьми. Я очень много видел нищеты, мне хо­ рошо знакомо ее зеленое, бескровное, ко­ стлявое лицо. Ее глаза, тупые от голода и горящие жадностью, хитрые и мститель­ ные или рабски покорные и всегда не­ человеческие, я всюду видел, но ужас нищеты Ист-Сайда — мрачнее всего, что я знаю. В этих улицах, набитых людьми, точно мешки крупой, дети жадно ищут в короб­ ках е мусором, стоящих у панелей, заг­ нившие овощи и пожирают их вместе с плесенью тут же, в едкой пыли и духоте. Когда они находят корку загнившего хлеба, она 'возбуждает среди них дикую вражду; охваченные желанием проглотить ее, они дерутся, ка к маленькие сабачон- ки. Они покрывают мостовые стаями, точ­ но прожорливые голуби; в час ночи, в два и позднее — они все еще роются в грязи, жалкие микробы нищеты, живые упреки жадности богатых рабов Желтого Дьявола. На углах грязных улиц стоят какие-то печи или жаровни, в них что-то варит­ ся, пар, вырываясь по тонкой трубке на воздух, свистит в маленький свисток на конце ее. Тонкий, режущий ухо свист прорывает своим дрожащим острием все звуки улиц, он тянется бесконечно, как ослепительно белая, холодная нить, он закручивается вокруг горла, путает мыс­ ли в голове, бесит, гонит куда-то и, не смолкая ни на секунду, дрожит в гнилом запахе, пожравшем воздух, дрожит насмеш­ ливо, злобно пронизывая эту жизнь в грязи. М. Горький ПЕСНЯ О БУРЕВЕСТНИКЕ Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный. То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кри­ чит , и — тучи слышат радость в смелом крике птицы. В этом крике — жажда бури! Силу гнева, пламя страсти и уве­ ренность в победе слышат тучи в этом крике. Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей. И гагары тоже стонут, — им , гагарам, недоступно наслаж­ денье битвой жизни: гром ударов их пугает. Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Только гордый Буревестник реет смело и свободно над седым от пены морем! \ Все мрачней и ниже тучи опускаются над морем, и поют, и рвутся волны к высоте навстречу грому. Гром грохочет. В пене гнева стонут волны, с ветром споря. Вот охватывает ветер стаи волн об'ятьем крепким и бросает их с раз­ маха в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумруд­ ные громады. Буревестник с криком реет, черной молнии подобный, как стре­ ла пронзает тучи, пену волн крылом срывает. Вот он носится, как демон, — гордый , черный демон бури, — и смеется, и рыдает... Он над тучами смеется, он от радости ры­ дает! В гневе грома, — чуткий демон, — он давно усталость слышит , он уверен, что не скроют тучи солнца, — нет, не скроют! Ветер воет... Гром грохочет... Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря. Море ло­ вит стрелы молний и в своей пучине гасит. Точно огненные змеи вьются в море, исчезая, отраженья этих молний. — Буря! Скоро грянет буря! Это смелый Буревестник гордо реет между молний над реву­ щим гневно морем; то кричит пророк победы: — Пусть сильнее грянет буря! 1901 г. Грязь — стихия, «та пропитала собою все: стены домов, стекла окон, одежды лю­ дей, поры их тела, мозги, желания, мы­ сли^. В этих улицах» темные впадины две­ рей подобны загнившим ранам в камне отен. Когда, заглянув в них, увидишь грязные ступени лестниц, покрытые му­ сором, то кажется, что там, внутри, все разложилось и гнойно, ка к во чреве трупа. А люди представляются червями... Высокая женщина е большими темными глазами стоит у двери, на руках у нее ребенок, ее кофта расстегнута, бессильно повисла длинным кошелем ее синяя грудь. Ребенок кричит, царапая пальцами вялое, голодное тело матери, тычется в него ли­ пом, чмокает губами, на минуту умолкает, вновь кричит с большей силой, бьет ру­ ками и ногами грудь матери. Она стоит, точно каменная, и глаза ее круглы, ка к у совы, — они смотрят упорно в одну точку перед собой. Чувствуешь, что этот взгляд не может видеть ничего, кроме хлеба. Она плотно сжала губы и дышит носом, нозд­ ри ее вздрагивают, втягивая пахучий, гу ­ стой воздух улицы; этот человек живет воспоминанием о шпце, проглоченной им вчера, мечтой о куске, который он, может быть, с’ест когда-нибудь. Ребенок кричит, судорожно подергиваясь маленьким, жел­ тым тельцем, — она не слышит его кри ­ ков, не чувствует ударов... Старик, длинный и худой, с хищным лицом, без шляпы на седой голове, при­ щурив красные веки больных глаз, осто­ рожно роется в куче мусора, отбирая к у ­ ски угля. Когда к нему подходят, он не­ уклюже, точно волк, поворачивает туло­ вище и что-то говорит. Юноша, очень бледный и худой, опи­ раясь на столб фонаря, смотрит серыми глазами вдоль улицы и по временам встря­ хивает курчавой головой. Его руки засу­ нуты глубоко в карманы брюк и судорож­ но шевелят там пальцами... 5десь, в этих улицах, человек заметен, слышен его голос, озлобленный, раздра­ женный, мстительный. Здесь у человека есть лицо — голодное, возбужденное, то­ скующее. Видно, что люди чувствуют, за­ метно, что они думают. Они кишат в грязных канавах, трутся друг о друга, точно сор в потоке мутной воды, их кру­ жит и вертит сила голода, оживляет ост­ рое желание сесть что-нибудь. В ожидании ниши, в мечтах о наслаж­ дении быть сытыми, они глотают насы­ щенный ядами воздух, и в темных глуби­ нах их дуга рождаются острые мысли, хитрые чувства, преступные желания. Они подобны болезнетворным микробам в желудке города, и будет время, когда они его отравят теми же ядами, которы­ ми он та к щедро питает их теперь! Юноша у фонаря время от времени встряхивает головой, крепко стиснув го­ лодные зубы. Мне кажется, я понимаю, о чем он думает, чего он хочет, — иметь ог­ ромные руки страшной силы и крылья за спиной он хочет, мне кажется. Это для того, чтобы однажды днем подняться над городом, опустить в него руки, как два стальных рычага, и смешать в нем все в груду мусора и праха — кирпич и жем­ чуг, золото и мясо рабов, стекло и мил­ лионеров, грязь, идиотов, храмы, деревья, отравленные прязыо, и эти глупые, мно­ гоэтажные «скребницы неба», все, весь го­ род — в кучу, в тесто из грязи и кров я людей — в скверный хаос. Это страшное желание естественно в мозгу гоноши, ка к нарыв на теле худосочного. Где много ра­ боты рабов, там не может быть места для свободной, творческой мысли, там могут цвести только идеи разрушения, ядовитые цветы мести, буйный протест животного. Это понятно — искажая душу человека, люди не должны ждать от него милосер­ дия к ним. Человек имеет право мести — это право дают ему люди. В 1 9 2 8 году мне посчастливилось при­ сутствовать при встрече гениального писа­ теля Алексея Максимовича Горького с тру­ дящимися Москвы. Вся площадь перед Бе­ лорусско-Балтийским вокзалом была забита народом. Даже на крышах домов л°пились люди. Тщетно стремился я пробиться по­ ближе к трибуне — человеческая волна от­ носила меня в сторону. Но вот пронесся говор: — Приехал... Идет! Спустя некоторое время показался вы­ сокий, сутуловатый человек с характер­ ными, знакомыми по рисункам и фотогра­ фиям, усами. В тишине отчетливо раздался взволнованный, глуховатый голос дорогого Максимыча. | — Я рад, что вижу вас... бесконечно родных и близких мне людей... Рад, что я в славной Москве... Товарищи! Вы делаете громадное, невиданное... вы сами не пред­ ставляете, может быть, какие чудесные дела вы творите. Вы прокладываете путь к счастью для всего человечества... Мне трудно сейчас выразить свою радость... не- хватает слов... Я напишу... И снова площадь заволновалась. Горький сошел с трибуны. Загудели автомобили, с трудом проби­ раясь в улице, которая вся до самого Кремля была запружена людьми. Машины могли двигаться по ней лишь со скоростью пе­ шехода. Горький стоял в открытом авто­ мобиле, приветственно помахивая белой фу­ ражкой. День был ясный, теплый. Мостовая, усы­ панная ветками ели, цветами, источала приятный аромат весенне-летней юной зе­ лени. Солнце золотом лучей устилало путь великого сына русского народа. Не думал я тогда, что мне суждено бу­ дет не только видеть писателя Максима Горького издали, но и беседовать г ним. Это произошло в том же году, в Курске. 7 июня 1 9 2 8 года Алексей Максимович приехал в Курск к изобретателю Уфимневу. Весть о приезде Горького быстро распро стравилась среди населения. Мы, рабкоры, направились в редакцию «Курской правды». Дорогой мы строили планы встречи, готовили приветственные слова. В редакции нам сказали, что Алексей Максимович у Уфимцева. Мы стремглав к и ­ нулись туда. Бежим и чувствуем, что все наши планы встречи, заготовленные слова следовало бы еще раз спокойно обсудить, обдумать. Но поздно! Бот мы и во дворе Уфимпева. Алексей Максимович стоял возле сарая-мастерской, окруженный группой незнакомых нам лю­ дей, равговаривал с Уфимцевым. В правой руке у него была папироса, воткнутая в тоненький черный мундштук с белым на­ конечником. Заметив нас, Алексей Максимович при­ ветливым жестом подозвал к себе. — Откуда, товарищи? Мы об’яснили. — Очень рад, — говорил Алексей М ак­ симович. — Давайте познакомимся. — И с каждым из нас поздоровался за руку. — Мы вот спорим тут с товарищем Уфпм- цевым. Обвел нас всех ясными глазами и улыб­ нулся так хорошо, так задушевно, будто мы давнишние друзья его. Не прошло и минуты, как мы оказались вовлеченными в общий разговор. Обогретые лаской боль­ шого человека, мы чувствовали себя уже совершенно свободно, к а к и все окружав­ шие Алексея Максимовича. От каждого слова его, от каждого жеста веяло глубо­ чайшей человечностью, исключительной до­ бротой, искренним интересом и располо­ жением к собеседникам. Мы смело ввязыва­ лись в дискуссию, решительно высказыва­ ли свои суждения. И никому из нас Алек­ сей Максимович не сделал ни одного обид­ ного замечания, он вежливо и терпеливо раз’яснял то или иное положение, с необы­ чайной ясностью и е тактом чутко го пе­ дагога и пропагандиста. Именно умелого пропагандиста мы почуяли в нем, особен­ но когда зашел разговор о пит плети ом плане. — Об этом, — говорил он, — раньше люди могли только мечтать... Такое дело под силу одной единственной партии — партии коммунистов и ее мудрому и про­ зорливому вождю Иосифу Сталину! Потом разговор зашел о литературе. Его восхищал бурный рост советской литера­ туры. Он говорил о талантливых, то п а еще молодых, писателях Шолохове, Фадееве, Всеволоде Иванове, Федине и многих дру­ гих. Мы слушали Алексея Максимовича, как зачарованные. С нами беседовал простой, по-родному близкий человек. Он востор- женно, по-юношески радовался В' ему тему, что для нас было привычным, будничным, потому что в буднях наших видел празд­ ничную сторону творческого созидания. И с каким любопытством, с какой вол­ нующе-горячей заинтересованностью он относился к действительности! В Курске в те времена губерцская га­ зета выпускала литературную страницу, было издано два сборника произведений местных писателей. Некоторые из нас, раб­ коров, принимали участие в этих страни­ цах и сборниках, но принести все это Горь­ кому мы постеснялись. И все же кто-то из рабкоров «похвастался», что в Курске из­ даются литературные сборники. — А почему же вы не принесли их? — спросил Алексей Максимович. Мы стали говорить о нашей литератур­ ной неопытности. — Ничего, ничего! Редко кто сразу на­ чинал хорошо писать. А литспранипы, сборники ваши доставьте мне обязательно... Не обижайте старика... Поверьте, мне страшно интересно прочесть, что и как вы пишете... Незабываемо волнующее впечатление произвела на нас эта заинтеррсоканногть Алексея Максимовича нашими литератур­ ными произведениями... И радостно было и боязно. Шутка ли: предстать перед таким взыскательным мастером художественного слова с нашими неумелыми опытами.' В новом свете встала перед нами ■вся цаща деятельность. Мы острее ощутили, как велика ответственность за каждое на­ писанное слово. Трудно передать настрое­ ние, с каким я шел в тот день вечером на станцию, где в вагоне жил Горький. Тело в том. что Алексей Максимович обе­ щал прочесть мои рассказы и поэму «Ле­ нинец» и сказал, чтобы я зашел к п*му. Около десятка раз, не меньше, я подхо­ дил к вагону, брался за поручни тамбура и... поспешно отходил подальше. Вероятно я так и но решился бы, если бы на пло­ щадку не вышел сын Горького. — Вы к Алексею Максимовичу?— спро ­ сил он и приветливо пригласил: — пожа­ луйста! Сколько я пробыл у Алексея Максимо­ вича? Не до того мне было, чтобы следить за часами. Но когда я вышел из вагона, то ка к бы вырос на целую голову. Мой умственный горизонт раздвинулся, мое по­ нимание мира и литературы поднялось на несколько ступеней выше. А надо мной сияло мириадами звезд бар­ хатное июньское небо, и оно чудилось мне безмерно глубоким и прекрасным, как ни­ когда. М. ПОДОЬЕДОВ, отв. секретарь Воронежского отделения Союза советских писатвппй. В М ТС ил\. ГорЬкого (Беседа с заместителем директора по политчасти МТС им. Горького, Радченского района, А. С. Храпко) Наша машинно-тракторная станция ор­ ганизована в 1931 году. Ей было при­ своено имя великого русского писателя Алексея Максимовича Горького. В то вре­ мя имелось всего 53 колесных трактора и обслуживали мы 22 небольших колхоза. Шли годы. Росло и укреплялось совет­ ское государство, все более и более осна­ щалось социалистическое сельское хозяй­ ство могучей техникой. Наша МТС стала получать не только мощные тракторы, сложные молотилки, но и комбайны, зна­ чительно облегчающие труд людей, способ­ ствующие повышению урожайности. Помимо колесных тракторов, МТС •ейчас имеет 24 гусеничных трактора марок «СТЗ-НАТИ», «ДТ-5 4 » , «С -80». Кроме того, есть 2В комбайнов, 13 слож­ ных молотилок «М К -1 1 0 0 » и много дру­ гих машин и прицепного инвентаря. Станция обслуживает теперь 12 укруп­ ненных колхозов. В тесном содружестве с колхозниками механизаторы настойчиво борются за повышение культуры земледе­ лия, за выращивание высоких, устойчивых урожаев. Весенний сев мы провели в этом году в шесть рабочих дней, вспашку паров за­ кончили в мае. Сейчас повсеместно зреют хорошие хлеба. К уборочным работам мы подготовились неплохо. На днях закончили ремонт двух последних комбайнов. Агрегаты вышли в колхозы. Идет комплектование бригад кол­ хозников по обслуживанию комбайнов. Водители степных кораблей принимают участки для уборки. Они обязались завер­ шить уборку хлебов в сжатые сроки и без потерь, организовав работу по часовому графику. Первым взял повышенное обязательство комбайнер Иван Максимович Нестеренко, обслуживающий колхоз «Расцвет коллек- тп^изацпи». В прошлом году на «Сталин­ це-1» он скосил 900 гектаров. В нынеш­ нем году т. Нестеренко получил новый комбайн «Сталинеп-6» и дал слово убрать на нем 1 0 00 гектаров зерновых культур и 2 0 0 гектаров подсолнечника. Механизаторы станции, носящей имя Алексея Максимовича Горького, свято чтут память великого русского писателя. В библиотеке МТС имеются все основные произведения Максима Горького. Читая кни­ ги «Мать», «Дело Артамоновых», пьесы «На дне», «Варвары», памфлеты об Амери­ ке, многочисленные рассказы, механизаторы учатся у великого писателя любить свою прекрасную Родину, ненавидеть ее врагов. В день 15-летия со дня смерти А. М. Горького в МТС состоится собрание, на котором будет сделан доклад о жизни и деятельности великого писателя. Собра­ ния и беседы проводятся также во всех тракторных бригадах и обслуживаемых колхозах.