Коммуна. 1949 г. (г. Воронеж)

6 февраля 7949 г., № 25 (5С*Г>Ь) ■ К О /V* М У Н \ Беспокойные люди — Непонятный ты, Митрий. И чего кру­ чинишься да томишься? Эка беда стряс­ лась! Дед Остап подбросил бурьяну в костер, сложенный из кизяков, и укоризненно по­ смотрел на Погорелова: — Шел бы пока отдыхать. Скоро, поди, заря займется. Бурьян мгновенно загорелся. Пламя ос­ ветило собеседников. Дед Остап сидит пря­ мо на земле, поджав под себя ноги. Лйцо у него худое, испещренное сеткой морщин и покрыто© короткой седой щетиной. Заса­ ленная шапка надвинута на самые брови. Глаза покраснели, слезятся — кизячяый дым едок. Погорелов сидит напротив и молча смот­ рит на огонь. В его больших тоскующих глазах дрожит и приплясывает отражение кост?>а. На скуластом рябоватом лиде — следы масла. Вверху дует порывистый ветер, сюда же, на дно глубокого и обрывистого овра­ га, доносится лишь разноголосый шум: гу­ дят провода на тракте,, шуршит и попис­ кивает сухостой бурьяна да стонет пустая ж е л т а я бочка. По низкому небу ползут черные лохмотья туч. Изредка они роня­ ют каплю—другую, и тогда дед Остап, вздыхая, говорит: — Дождика надо. До крайности. Потом он кладет на бурьян несколько кизяков, и пламя гаснет. Бормоча что-то, дед Остап начинает дуть на костер и дует до тех пор, пока на кизяках не появляется синеватое пламя. — Как ты думаешь, дед, обгонит меня теперь Воронкин? — Это какой? Петро, што ль? Который в «Победе»? Да ни в жисть! Матвей, по­ ди, назад скачет, тово и гляди, привезет эту... как ее... фу, ты, прости господи, запамятовал... — Малую бортовую. ,-/ — Вот-вот!—обрадовался дед Остап. — Поставишь эту самую боковую и — делу конец. В один мах наверстаешь! По кизякам бегает, извивается синева­ тое пламя, то угасая, то вновь разгораясь. Неумолчно шумит ветер — резкий, холод­ ный. Вытянув шею, Погоревав напряжен­ но вслушивается — не едет ли Матвей. Вместе с шумом доносится едва уловимый, прерывистый гул — это пашет Воропкин. «И чего это Матвей не возвращается? Толь­ ко за смертью человека посылать. А что, если кладовщик в город уехал? — воскре­ сенье ведь. А может, и вовсе этой шестер­ ни нет?» У Погорелова похолодела спина, и он вздрогнул. Дед Остап немедленно истолковал это по-своему: — Верная примета, Митрий: май холод­ ный — год хлебородный. — Ты бы, дед, на приметы меньше на­ деялся. Урожай — он науку да труд лю­ бит. Варька Новикова из «Победы», ду­ маешь, за приметы звезду золотую носит? Дед Остап сердито посмотрел на Погоре­ лова: — Это ж не я выдумал — народ. Дед Остап достает кисет, набивает са­ модельную трубку и кладет в нее уголек Толкая его указательным пальнем, он со смаком пыхает. Молчание длится несколь­ ко минут. Потом, как бы продолжая ду­ мать вслух, старик говорит: — Это правда — сторож я. Но не про­ стой сторож, это понимать надо. Может, думаешь, я одну эту будку охраняю? Чет, ★ ' РАССКАЗ , ★ брат, ошибаешься. Натурально! Ты, ска­ жем, вспахал плохо. А народ и с меня по­ требует ответа. Ты-то, скажут, старый, за чем смотрел? Где ты, спросят, был? Эдак- то, сторожем, меня и Плетнев понимает. Плетнев — председатель колхоза., С ним у деда Остапа самые что ни есть коренные разногласия. Плетнев из той породы людей, что делают от и до. А в голове, деда Оста­ па, что ни день, то какой-нибудь новый проект. То он выдумает неудобье Фрукто­ выми деревьями засадить, то предлагает свою систему откорма свиней, тс еще что-нибудь. — Тебе, дед, знаешь, какую должность надо дать? — спросил его как-то Плетнев. — Какую? — насторожился тот. — Конферансье. — Как ты сказал? — Кон-фе-ран-сье! — по слогам произ­ нес Плетнев. — А что это? — На сцене людей смешить: и им весе­ ло, и тебе хорошо. Дед Остап с негодованием вспомнил те­ перь, как, потирая руки, захохотал Плет­ нев, довольный своим остроумием. — Фирансье! Это я, стало быть. Дума­ ешь хорошо на старости такое слышать, а?—спросил он и стал выбивать пепел из трубки.— А посуди сам, Митрий, мне-то— семьдесят три в аккурат, как один день! Погорелов плохо слушает. Остановка трактора обескуражила его. Он привык жить и работать по простому, но велико му принципу: «Сказано — сделано». Он до физического отвращения не любил тех, кто много обещает, а мало делаегг, кто и в алтын не ценит собственное слово. Та­ ких людей он называл пустышками. А те­ перь выходит, что и он, Погорелов, — пустышка: не сумел сдержать слово, кото­ рое дал секретарю райкома партии. Через день-два — Погорелов это твердо знал— секретарь обязательно приедет. «Что ж это ты, батенька? — спросит он. — Как же так?» — и при этом обязательно за­ глянет в глаза.... Погорелов глубже вздохнул и, положив под голову кулак, прилег на бок... — Смеется, Фома неверующий, а того не знает, что пчела—та же корова, ве­ ликую прибыль дает. Сам подсчитал. А Плетнев говорит: про пчелу в плане не сказано. Вог-те и на! Ум затормозился у него, вот что я скажу тебе, Митрий. А на­ добно ,чтоб думка, как птица вольная, ввысь летела. Тогда каждый человек при­ несет полезность людям. Дед Остап замолк, приводя мысли в по­ рядок. — Так-то, Митрий, — примирительно сказал он. — Надумал я дельце одно — хорошее дельце. И тут мне никакой Плет­ нев не указ — все едино на своем настою. В аккурат. Только промах маленько дал, случай подходящий упустил. Алексей Тро- фимыч-то был вчера. А я не сказал ему. Ну, да то ничего, в другой раз потолкую. Так, мод, и так, Алексей Трофимыч, тоска душевная, спокойствия нет. Поймет, ей-ей, поймет. Ты посуди сам, Митрий, кай он моЖет не понять, а? — Значит, к медку потянуло? | — Нет, к черепице. — К какой такой черепице? — от неожиданности Погорелов даже привстал. — Эх, и чудной же ты человек, Мит­ рий! Обыкновенная черепица, какая на крыши идет... Ты только подумай, весь колхоз под черепицей. А ту черепицу... ту черепицу сделал я! Дед Остап многозпачительно посмотрел на Погорелова: — То-то же. Я, может, из-за нее сна лишился, из-за черепицы-то. А ты гово­ ришь. Все, как есть, и выложу ему,. Алексею Трофимычу-то. Поддержит, по­ тому как — душа-человек. Подходило утро: небо на востоке серело, а ветер понемногу стихал. Тучи медлен­ но, будто нехотя, уплывали за придонский лес. Дед Остап снова набил трубку и заку­ рил. Неподвижным взором он уставился на огонь, и на лице его, разгладив морщины, застыла улыбка — легкая, одухотворенная улыбка человека, который внезапно узнал что-то такое важное, значительное, о чем другие даже и не подозревают. Погорелов, напротив, подстять тучам, хмурился. Он глубоко вздыхал, прислуши­ ваясь. Мысли его были далеко—там, на усадьбе МТС... Послышался топот—кто-то скакал вер­ хом. Погорелов, вздрогнув, вскочил и стал внимательно смотреть вверх. Туда же по­ вернул голову и дед Остап. — А-а, вот вы где! — донеслось отту­ да, наконец. «Воронкин. Чего это он?» — недоумен­ ию подумал Погорелов.— Неужели и у него поломкз? Этого еще не доставало. Вот так ночка!». — Вижу, не светит погоредовский «на- тик» — дай, думаю, узнаю, в чем дело. К костру подошел Воропкин — низкий, широкоплечий, в замасленном комбинезоне. — Разбудил Бекасова, его — на трак­ тор, а сам — сюда, — говорил он, улы­ баясь и пожимая поочереди руку Погоре- лову и деду Остапу. — Ну, хвались! — Нечем, Петя, — Погорелов вздох­ нул. — Малая бортовая подвела. Матвей в усадьбу уехал, да вот не возвратился еще. — Только и всего? — И этого хватит, чтоб ты обогнал, — Погорелов невесело улыбнулся. — Эх, ты! А что же мне не сказал? Ведь у меня в запасе есть. Правда, рестав­ рированная, но вполне пригодная. — Ты это серьезно? — Я ж, Митя, не смеяться приехал! — Дед, слышишь? — закричал Погоре­ лов и набросился из него. — Слышишь, что получается? — мял и тискал он оторо­ певшего деда Остапа. — Да пусти ты меня, — отбивался тот. — Задавишь, медведь ты эдакий. Об­ радовался. Я-то причем? Пусти, прошу по добру! Воронкин, улыбаясь, свертывал папи­ росу. — Пу, Петька, теперь держись! Первен­ ства тебе не уступлю. Пошли, что-ль? Оба скрылись в темноте. — Слышишь, Митрий!— крикнул вмел им дед Остап. — Матвей вернется, такты скажи ему: с рассвета я в райком пойду, к Алексей Трофимычу, стал быть... Ив. СИДЕЛЬНИКОВ. М О И Д Р У З Ь Я (И З Ц И К Л А «ОФ ИЦ Е РЫ З А П А С А » ) Иной раз под вечер, в субботу, Уставши от дула и трудов, /Отучу я к знакомым, и: — Кто там? Входите! — Вхожу в этот дом. Ну, «дом» — это слишком, — . квартира — Светло, и тепло, и уют. С боями пройдя полмира, Они теперь дома живут! — Конечно, могли бы пошире , Есть комната здесь, за стеной, Но знаешь, там дети — четыре. А он фронтовик, больной... Мы сами ему уступили — Троим нам хватает вполне! А помнишь, Верунька, как жили В лесу фронтовом на войне?! ... Она к пианино садится, Мы молча прикурим и ждем. И вот из-под пальцев, как птица В саду, осиянном дождем. Летит незабвенная песня, Крылами касается нас, Но песни крылатой чудесней Течет молчаливый рассказ. — Давно мы узнали друг друга, Давно ты мне стал, словно браг; В ночную февральскую вьюгу Везли нас, Сергей, в медсанбат. Ока глубока, и у Зуши В окопах сидит батальон... А губы, наверное, сушит Старик-суховей всех времен! Звезда , словно снайпер, — нам в очи, А раны горят и горят... Суровые, страшные ночи, Про вас не забудет солдат! Пушистая снежная хвоя. В лесу тишина, тишина, Н нас уж не двое, а трое, А третья — твоя жена. Тебя-то она любила... А я что? — Ведь ей я, чужой?! Какая же нежная сила В тебе, военврач фронтовой! Ты выходила нас обоих. Как мать, снарядила на бой, Вот так-то, Сереженька, боем Пришли мы к Берлину с тобой!.. Довольно экскурсии краткой, — Ведь прошлое с нами, старик! ... Нз маленькой детской кроватки Отчаянный слышится крик. Так вот он, наследник Победы: Румяный, сердитый какой... Орет, словно ведал все беды, И пухлой грозит нам рукой. Возьми ж его, Вера! Повыше, Сергей приподнять-ка вели! Чтоб стал ему сразу слышен Гул нашей родимой земли. Земля эта наша! Н — слушай \— Дай руку, да рядом ты стань: Ока глубока, а у Зуши Проходит, гремя, комбайн. Взорлил уж Орел! И Воронеж — В лесах, в тополях, в этажах. Ах, Вера, пожалуй, не скроешь В ресницах свой радостный жар! Посмотрим вперед !— Ведь полмира Пред нами в один огляд : Нз маленькой вашей квартиры Мы в Завтра бросаем взгляд. Ему не нужны прикрасы! Ведь мы ж накануне живем! В него , офицеры запаса, Мы строем железным идем ! М . АМ Е ТИ С ТО В . Метель метет. Шипит поземка. Под вечер пруд заволокло. Но чья-то песня звонко, звонко Влетела молодо в село. Она звучит легко и властно Метели той наперекор; В ней — наше добытое счастье, В ней — нашей юности задор. Склонясь над стопкою тетрадей, Я долго не смыкаю глаз. В углу сверчок чего-то ради Затеял древний свой рассказ. С какой душевною отрадой Я сочиненья перечту, Где между строк пытливым взглядом Ловлю высокую мечту. Она, я знаю, воплотится В делах и подвигах живых. Недаром мне всю ночь не спится, И с песней выравнялся стих. Метель метет все тише, тише. Все громче девушка поет. Ее в селе любой услышит И сердцем искренним поймет. Арсений КУЗНЕЦОВ с. Березовка Анненский район. Кам енная ст епь Здесь камень был. Но вот в его покой Ворвалась мысль, горячая, как пламя, И человек уверенной рукой В день вешний бросил семя И корнями Оно пронзило каменную твердь, Рванулось к солнцу дерзкими ростками. Так жизнь извечно побеждает смерть, А мысль дробит и расщепляет камни, Отыскивая новые пути. Неся с собою теплоту и ласку, Чтоб новым ясноцветом зацвести, Чтоб сделать жизнь людскую дивной сказкой. И вскоре сказка явью предстает, , И там, где зной свирепствовал годами,— Там синева в прозрачной глуби вод. Шумят леса. И полнятся плодами Сады. И счастье льется вдаль и вширь. Хлеба не никнут под палящим зноем... ни хорош наш полный песен мир, | Но трижды лучше тот, который строим • Константин ТИТОВ. ■л чч На лыжной прогулке. Фотоэтюд П. Калитина. ☆ ☆ ☆ ☆ В нашем 1. КОНЮХ Разметали гривы на ветру, Пену с мундштуков роняют кони, Вожжи натянулись крепче струн, Режут огрубелые ладони. Пролетел, средь улиц потонул. Не видать за тучей снежной пыли... Он ездовым пробыл всю войну, Но не помнит, чтоб такие были. Наш колхоз разводит племенных, А таких искать , искать вам надо! А какой хозяин есть у них, — Что и рысаки такому рады! 2. НА ПТИЧНИКЕ ... Домик. Светлая стена. Окаймил окно наличник. Солнцем глянула весна На просторный новый птичник . ' И не может этот взгляд Оторваться от кормушек, И от бархатных цыплят, И старательных несушек. Все сготовит поутру И до самого обеда Бабка ходит по двору __ Триста кур за нею следом. Брызнет просо им, и вдруг От руки ее проворной колхозе Алой радугой вокруг У плеча повиснут зерна . А потом, когда она В писке крохотном потонет, — Сядет с кашей у окна Н накормит из ладони. 3. ДОЯРКА Звякнет бидонами снова На тихой весенней заре, Ответят мычаньем коровы, Встречая ее во дворе. Доярка тепло и любовно Погладит коровьи бока, И пальцы забегают ровно Над струйками молока. Рассвет упадет на фуфайку Прохладным игривым лучом. Проводят коровы хозяйку И выйдут пастись за ручьем. А вечером поздно правленье Заслушает краткий отчет: «О жирности, о выполненьи Молочных продуктов ». Н сот, Засветит лицо молодое И с гордостью) скажет она О том небывалом удое, Какого не знала страна! Павел КАСАТКИН. с. Тройня, Хреновского района. Вкусный обед МАЛЕНЬКИЙ РАССКАЗ Дело было в 'небольшом зеленом городке, где у каждого дома рос сад. На одной из улиц жила девятилетняя девочка Оля. Ее отец погиб на войне, а мать работала в больнице и вечно была занята. И еше у Оли была старенькая ба­ бушка Мария Николаевна, которая очень любила свою внучку, и внучка отвечала ей взаимной любовью. До восьми лет Оля жила с бабушкой, но вот бабушка уехала в Одессу к сыну воспитывать его малютку. Итак, будем считать Олю ученицей и ма­ ленькой хозяйкой в доме. Мама Оли, Елена Александровна Смирно ва, приходила поздно вечером очень уста­ лая и начинала готовить обед, а Оля учи­ ла уроки, а затем играла на рояле или читала книгу. После обеда Оля ложилась спать, а мама сидела и писала. Засыпала она только на рассвете. Олиной маме без помощи было тяжело. Оля это знала и за- тофель и влила на сковороду масло. И вот обед готов. Однако она решила не го­ ворить маме, а, спрятав кастрюли на кух­ не, укрыв своим старым пальто, чтобы обед не остыл, принялась за уроки. На парадной позвонили. Оля открыла дверь. Вошла мама с озабоченным лицом и со свертком в руке. Оля, — сказала мама, — я прине­ сла тебе кое-что поесть. Сегодня я не могу ничего сготовить. Через час мне надо де­ лать сложную операцию одному мальчику. Оказав все это, мама пошла в кабинет. Оля быстро и ловко стала собирать па стол. Разлив суп по тарелкам, нарезав хлеба и все приготовив, Оля сказала: Мама, а если бы было как в сказке: повернуться на одной ноге и сказать: «Хочу, чтобы на столе был обед!» Побед был бы! Вот хорошо было бы, правда мама!? хотела помочь маме в хозяйстве. Однажды, посмотрев на часы, Оля убе- лилась, что до мамипого прихода остава­ лось три часа. Времени много, и Оля ре­ шила сварить обед. Подвязав фартук, как делала мама, она хозяйственно осмотрелась по сторонам, но прежде чем примяться за дело, сбегала к соседке, и узнав от нее, что нужно класть в суп, принялась за ра­ боту. Приготовив овощи, Оля опустила их в воду. А вот с мясом оказалось трудпее. Оля не знала, как мыть мясо: с мылом или нет? Подумав немпого, оиа взяла мыло, но, понюхав его, положила на место. Очень уж неприятным показался ей мыльный за­ пах! Оля предпочла мыть мясо только во­ дой. Наконец, все было готово. Девочка включила электрическую плитку и поста- — Конечно, хорошо, доченька, но ведь это только в сказках! — А ты повернись так, мама,— попро­ сила Оля. Чтобы сделать дочке удовольствие, Еле­ на Александровна перевернулась на одной ноге, а Оля распахнула дверь в столовую й вскрикнула: — Ой, мамочка, смотри, на столе обед! Елена Александровна, не поверив своим глазам, вошла в комнату, где на столе все было приготовлено. Мама засмеялась, а в глазах ее блесну­ ли слезы. Она поцеловала Олю в лоб и в обе ее пылавшие щечки. Мать, довольная своей дочкой, и Оля, довольная тем, что доставила маме радость, принялись за вкусный обед. вила на нее кастрюлю. За вторым блюдом дело не стало. —Оля решила жарить картошку. Начистила кар- Лена ДОРОНИНА, ученица 6-го класса средней женской школы № 9 г. Воронежа. с т о То не ветер о счастье поет, не осока шуршит на реке, — словно лебедь, рубанок плывет по широкой сосновой доске. А простор — духовитый такой, будто вырос средь города лес. Каждый камень закапан смолой, точно звезды скатились с небес. Вот столяр на рубанок налег — стружка вьется, виток за виток, и шуршит у солдатских сапог золотистых куделей поток. Крепко скроен и сбит переплет, _ ладно выстроен каменный дом. Л Я Р Будет солнце в окне круглый год там, где нынче безмолвный проем. Будут двери филенкой блестеть там, где вышиб их вражий снаряд. Будет любо на них посмотреть, а войти в них — любой будет рад. Не забудется мастер-столяр. Он трудом обгоняет года. В каждом доме — его светлый дар, золотые крупицы труда... Нет, не ветер о счастье поет у прибрежных ветвистых ракит. То, вставляя в окно переплет, наше счастье столяр мастерит. Влад. МАСИК. Уникальные документы и книги В Воронежском областном музее краеве­ дения среди ценнейших экспонатов, харак­ теризующих быт и культуру человеческой истории различных эпох, имеется много уникальных документов и книг. Здесь хранятся подлинные царские гра­ моты и указы XVIII и XIX веков, касаю­ щиеся б. Воронежской губернии. До 1917 года они находились в архиве губернатора и только после Великого Октября посту­ пили в собственность музея и стали до­ ступны трудящимся. В музее собраны также цепные мате­ риалы из архивов Г. В. Плеханова, худож­ ника Крамского, историка и литератора Костомарова, педагога Бунакова и других видных деятелей—наших земляков’ жан­ дармские донесения о революционной дея­ тельности Плеханова, черновые рукописи исторических работ Костомарова, педагоги­ ческие записки Бунакова. ^ Большой интерес представляют докумен­ ты о купле-продаже воронежскими поме­ щиками крепостных крестьян, разрешения на право вступления в брак и другие. Подлинный план землепользования од­ ной из волостей б. Воронежской губершга наглядно показывает, в какую ловушку попали крестьяне после реформы 1361 го­ да, получив бросовые песчаные земли, как трудно было обрабатывать эти жалкие земельные полоски, со всех сторон нажа­ тые помещичьими угодиями. Из книг-уникумов, являющихся боль­ шой библиографической редкостью, следует указать на «Славянские древности» Павла Иосифа Шафарика, разработавшего ряд чрезвычайно важных вопросов древнейшей славянской истории. Важнейшим источником для изучения жизни и быта московского общества сере­ дины XVI века может служить книга «Стоглав». Разделенная на сто глав ('ча­ стей), эта книга представляет собой сбор­ ник постановлений «стоглавого собора», созванного Иваном Грозным в 1551 году в Москве для решения вопросов церковного и общегосударственного значения. Эту эпоху характеризует также {едкост- ное издание книги «Четьи-минеи», при­ надлежащей перу митрополита Макария, учителя Ивана Грозного. «Четьи-минеи»— древнейший памятник слаьяно-русской письменности. В музее широко представлены материа­ лы, отображающие революционную дея­ тельность большевистской партии в 1905 и 1917 годах на территории б. Воронеж­ ской губернии. Здесь же экспонированы периодические издания того времени: «Воронежские гу­ бернские ведомости», «Воронежский теле­ граф», «Известия Воронежского Совета ра­ бочих, солдатских и крестьянских депу­ татов». Имеются газеты, издававшиеся в первые годы советской власти в г. Воро­ неже и в уездных городах губернии. Таков далеко не полный перечень доку­ ментов и книг, представляющих большую ценность для изучения прошлого нашей Родины и, в частности, Воронежского края. Новые издания п оизведений воронежских писателе1* Вышла в свет книга Алексея Шубина «Веселые каникулы», куда вошли рас­ сказы для детей: «Дубовое бревно», «Вза­ имная выручка», «Почему без билета ез­ дить нехорошо», «Случай в лесу» н другие. ; Книга хорошо* оформлена и иллюстриро­ вана художником Г. -Котляровым. Подготавливается к изданию большой научно-художественный очерк 0. Кротовой «Каменная степь», рассказывающий о за­ мечательном опыте преобразования при­ роды. Готовится к выпуску новый альманах отделения Союза Советских писателей «Литературный Воронеж».