Коммуна. 1949 г. (г. Воронеж)

19 ию ня 194 9 г ., № 119 (5 6 5 0 ) Л К о м м у н а ' Л и т е р а т у р н а я с т р а н и ц а Весенняя земля П р а к т и к а н т к а •В купе, кроме меня, было еще двое пас­ сажиров; пожилая женщину, все время дремавшая под мерное постукивание ваго­ на, и инвалид. Он, оставив свои костыли на полу, забрался на верхнюю полку и то­ же уснул. Мне спать не хотелось, и я решил за­ глянуть в соседнее купе. Только что я от­ крыл дверь, не успев еще оглядеть пасса­ жиров, как вдруг услышал; — Ба-а! Друг сердечный!.. Седоусый старик, в котором я сразу же узнал Степана Евсеевича — моего давниш­ него приятеля, приветствовал меня полу- простертой рукой и дружеской беззубой улыбкой. Мы обменялись рукопожатием. Потес­ ниться было некуда, и я, подхватив вещи Степана Евсеевича, увлек его к себе в купе. На .^гаовенье разбудив своим шумным вторжением сонливую женщину, мы усе­ лись друг против друга — точь в точь как, бывало, три с лишним года назад у меня или у него в избе. Я ждал, что он непременно перед началом беседы вытащит из кармана кисет и скажет свое обычное, излюбленное: «Закурим, потянем, покойни­ ков вспомянем»,— но ‘он, разгладив свои довольно пышные седые усы, сказал; — Да-а, друг ты мой... Давненько мы с тобой не говаривали! — Закуривайте, Степан Евсеич, — предложил я, протянув открытый порт­ сигар. — Спасибо, не курю... третий месяц. — Здорово! — И такую, друг ты мой, легкость по­ чувствовал, — продолжал он, — сказать невозможно: ни кашля, ни хрипоты... Сплю, как ребенок. — Старуха-то, небось, рада? — спро­ сил я, вспомнив, сколько жалоб вылилось из уст его старухи по поводу махорки. — Молчи лучше, — сказал он. — Од­ нажды ночью толкает меня. Спрашиваю; чего теб.е? — «А я, говорит, думала,— ты помер. Дыханья, говорит, твоего не слы­ хать». — Что ты, отвечаю, — пес тебя возьми,, сдурела? Мне самый расцвет жиз­ ни пришел, а ты мне смерть навязываешь!.. Я рассказал ему, что закончил учебу и еду теперь в отпуск, к родным. — А потом, стало быть, на работу? — Да. — Каким же ты теперь «богом» бу­ дешь? Я ответил. — Да-а, — протянул он. — Молодежь ныне высоко летает! И скажи на милость: нас-то, стариков, за собой тянет — вот наказанье-то! — Как это тянет? — А так. Была у меня практикантка... Э, да что о ней говорить: самолюбстзо как-то не позволяет. А спустя несколько минут Степан Евсе­ евич выкладывал мне всю свою душу. — Было, значит, такое дело, — начал он. — Приехала в наш колхоз практикант­ ка — Марусей звали, бойкая такая, востро­ глазая. Является в правление и пред’яв- ляет свои бумаги. Председатель-то наш, Иван Александрович, просмотрел их, при­ казал счетоводу выписать ей продуктов, а насчет квартиры-то — ума не приложит... К себе взять — в избе от своих тесно, а людей беспокоить неохота. Вижу такое дело... пригласил ее к себе, тем более она— без малого зоотехник, а я животно­ вод колхоза, — стало быть, линия у нас одна. Привел ее к себе в избу... А она, друг ты мой, за каких-нибудь полчаса так окол­ довала мою дражайшую супругу разными своими разговорами, что та уж и на печь ее греться тянет п молоком угощает... Смотрю я на них, а. пуще всего на старуху, и радуюсь... Переночевала она у нас. Утром встала рано-рано. Закончила свой туалет и го­ ворит: — Ну, Степан Евсеич, пойдемте на Фер­ мы; покажите мне ваши достижения. — Что ты, говорю, без памяти? Там ★ Р А С С К А З * сейчас лошадь от свиньи не отличить. — А она мне: «В какие же часы вы корм скоту задаете?» — и сама с таким любо­ пытством смотрит на меня, что я сразу по нял, куда она гнет. — Когда как придется, отвечаю,— ког да пораньше, когда попозже. Поморщилась она, ничего не сказала. Пошли мы с нею на фермы... Мороз гак и лезет под шубу,— дело-то было в начале февраля. А она — в сапожках, пальто не особенно теплое... Приходим. Спрашивает «Куда эти люди поехали?» — «За корма­ ми»; — «А далеко, говорит, отсюда?» «Километра два будет». Чувствую: не по сердцу ей такое распорядье, но — молчит, Стали мы осматривать лошадей. — Гляди, говорю, каки« у нас замеча­ тельные лошади! — и показываю на са­ мую негодную. Глянула она на меня, по­ том подходит к лошади, смотрит ей в зу­ бы. «Этой лошадке, отвечает, двадцать с лишним лет...» Потом позвали меня дояр­ ки — молоко принять. Пока я был гам в сторожке, она познакомилась е телятница­ ми, доярками, расспросила обо всем. До вечера, друг ты мой, я от нее, от Маруси-то, столько разных вопросов вы­ слушал — сказать невозможно: аж голова закружилась. И верить ли, стану закури­ вать, еще табаку в цыгарку не насыпал, а уж прикуривать норовлю. До этого-то мне все казалось, что все так и должно быть а тут вижу, — нет; к тому же, думаю, нынче-то она ничего не приказывает, а завтра и приказывать зачнет, а потом, че­ го доброго, и акты составлять будет. А я, видишь ли, привык в покое жить... И верно, на следующий день она нача­ ла действовать. Увидит у какого-нибудь бычка шершавое пятно на лбу — чуть не силком заставляет отделить, или, как она говорила, изолировать; увидит, что на ло­ шадях быстро скачут, прямо наперед за­ бегает...‘А конюха у нас любили «с ветер­ ком» ездить... Потом вздумалось ей зеех кур пересчитать и показалось ей, что у пас петухов слишком много,— стала требовать от меня, чтоб во что бы та ни стало ликвидировать такой беспорядок. Вот так и проходили деньки. И, скажи на милость, ночи и те не спала: все ка кие-то планы чертила... А потом говорит мне как-то: «Степан Евсеич, собери всех работников ферм в сторожку — занятие хочу провести» Что-ж, говорю, это можно. Собрались мы, расселись, кто где сумел. Ждут. Маруся волнуется: тетрадку в руках мнет. Заме­ тил я это и говорю: «Тут, товарищи, та­ кое дело: она приехала к нам практику проводить, и мы должны ей помогать, а сейчас она нам расскажет, что у нее на уме имеется». Как сказал я это самое, она меня рукой осадила и говорит: «Я вчера в правлении была и узнала, что у вас план по продуктивности скота выполнен на 100 процентов. Это очень хорошо. Но сто процентов — только минимум, ниже кото­ рого спускаться нельзя. Наша задача — бороться за максимум». Слушали мы, слушали— меня аж пот прошиб... А все дело в том, что мы не уме­ ем как следует за скотом ухаживать, а так­ же и в кормлении скота ошибки допускаем. Скажем, нужно скот кормить по рацпону, а у нас— как попало, нужно знать распоря­ док дня, а у нас этого нет; к тому же корма задаем без всякой подготовки, скот в грязном состоянии и тому подобное... Закончила она свою речь. Все молчат, и я тоже. Жду, когда другие выскажутся. Поднимается Тихон Федорович —г он у меня скотником работает — и говорит: «Оно, конечно, верно, слов нету, сказать нечего. Но вы покажите нам, как хороших результатов добиваться, мы — люди по­ нятливые». Эх, думаю,— убил он мою Ма­ русю... Ничего подобного! Засверкала гла­ зенками моя практикантка и говорит: «Не думайте, уважаемые товарищи кол­ хозники, что я только говорить могу. Я, говорит, и сама колхозница й работать умШо. Буду, говорит, я свинарник чистить, и лошадей поить, и коров доить своими руками...». Анисимыч не вытерпел: «Вот это, — говорит, — верно!». А Ларион Семенов, когда стали уходить с собрания, предла­ гает мне: «А что, Евсеич, в самом деле, не наладить ли нам соломорезку?». После этого я всю ночь не спал — все думал... А утром поехали мы с нею, с Мару- сей-то, в поле, замерили все корма. Под­ считали, и вышло у нас, что ежели с расчетом будем скармливать, то до паст­ бищного содержания хватит. П стал я с той поры чутко прислушиваться к моей практикантке. А Маруся то заседания свои собирает, то вместе с доярками коров доит, показы­ вает им, как массаж вымени делать, как телят воспитывать и от болезней оберегать. В поле за кормами ездит. А лошадей за­ прягает как заправский конюх... П скажи на милость, все ей друзья стали. Одним словом, Маруся практикант­ ка прямо клад золотой... Она вроде под­ толкнула нас, а мы и увидели недостатки свои... Ведь бывает так? Ну вот! Увидели, да и за дело взялись по-настоящему... И пошло... На дверях, например, распорядок дня и раппон кормления, над каждым стойлом — фанерная дощечка с пометкой: какой возраст, когда ожидается отел. И так на всех фермах. Чистота, стойла оборудо­ ваны, кормушки поделаны. Кроме того, раздой коров организовали. Книги для в-:е: возможных записей завели, скажем: случ­ ки или опоросы — все в этих книгах от­ мечали. Как-то приехал к нам старший зо/тех­ ник района товарищ Потапов. Приходим в сторожку. Потапов мой глянул, на печь и глазами засверкал: «Это, говорит, что аз новость?» Да только сунул он руку в ка- •душку, понял в чем дело — рассмеялся. Он думал, мы винокурством занимаемся. Оно и похоже: печка, в печку бидон вму­ рован, от крышки бидона трубка протянута в кадушку. А это Маруся сговорилась с доярками, и решили они резку для коров запаривать. На этот раз Потапов пробыл у меня ча­ са три и ни разу резкого слова не сказал;.. А бывало, придет, зайцем пробежит по фер­ мам, нашумит, пригрозит... Участковый-то зоотехник — тот потише: придет,- молока напьется — и все тут. Пришло время: помощница моя засела за бумаги. Спрашиваю; чего это ты все пи­ шешь? А она мне: «Скоро мы с вами рас­ станемся, отчет о производственной прак­ тике составляю». А сама смотрит на меня и улыбается. Я и говорю: «Маруся, ты уж, пожалуйста, в своем отчете обо мне не упоминай. Мало ли что было». «Ничего,— отвечает, — не бойтесь...» . Да. Таким образом, друг ты мой, пробыла она у нас месяца три, а зарядку дала до самой смерти. Да что я, — все животноводы у нас будто другие стали. Думаешь, я по заданию своей старухи в город-то ездил? Ничего подобного! За сепа­ ратором послали меня. Сепараторов-то юка нет — ожидают в скорости, так я, чтоб не приехать с голыми руками, купил своим дояркам белые халаты, вроде спецодежды, а себе,,. Степан Евсеич достал из-под сиденья своп мешок, долго в нем копался. Наконеп, вытащпл связанную тесьмой пачку брошюр. Тут тебе, друг мой, и насчет коне­ водства, п как поросят воспитывать... Поезд загремел по стрелкам. Я взглянул в окно. Замелькали станционные построй­ ки... Женщина, которая в продолжение рассказа моего приятеля изрядно выспа­ лась, взяла свой рюкзак и заторопилась к выходу. До нашей остановки оставался еще один пролет. Я достал из чемодана бутыл­ ку красного молдавского вина и предложил Степану Евсеевичу выпить «а здоровьр практикантки. Ив. ЮРЬЕВ. ст. Народная, Алешковский район. Г. П Р Е С С М А Н . Э л е к ш р о с в а р г ц г щ а Разогрет работой жаркой 'Воздух звоном полный. Разожгла электросварка Сноп лучистых молний. Искры голубым фонтаном Брызнут ловко. Улыбнется за экраном Девушка в спецовке. Как послушен ей сталпстый Лист железа! Словно бритвой книжный лист он Весь изрезан. Пять минут — и за игрою Жарких красок Встанет он, на славу скроен, Молодым каркасом. Девушка пошлет в станицу Весть такую: — Я крою теперь не ситнь' Сталь тугую. Улыбнутся все родные Этим строчкам. По душе дела большие нашим дочкам! Г о р я ч и й ц е х Нефть струей распыленною хлешет, До предела поднявши накал. Вот сжимают упругие клещи Добела разогретый металл. Словно солнца кусок раскаленный, Оставляет он жаркую печь, И слагает с ним молот двухтонный Деловую кузнечную речь. С этой речью, как жгучее тесто, Плющит молот послушную сталь. Так со звонкой рождается песней В этот час на заводе деталь. И пока целиком не созреет, Много рук ее в цехе возьмут: Сфрезеруют, обточат, рассверлят, Отшлифуют и в хром облекут. Но повсюду в кипении цеха, Зажигая задором сердца, Прозвучит несмолкающим эхом Вдохновенная речь кузнеца. ВЕЧЕР Яркой сказке время сбыться, Ночь ложится на село... Ты лети, свети, Жар-птица — Лучезарное крыпо! Распевает под плотиной Беспокойная вода, Над лугамп паутиной Протянулись провода. Как осветит на закате Все тропинки, все пути, — П на улице и в хате Можно кружева плести. Оказка-быль живет в народе, Только нынче у дворов Не Иван-царевич ходит, А монтер Иван Петров. Георгий ВОЛОВИК. У к о л х о зн о г о п р у д а . Фотоэтюд Т. Копелиович. М о л о д о й п р о р а б Пред ним листы бумаги синей, на них — завода чертежи. Конструктор в каждую из линий мечту свою вложил. Она — как вешний всплеск зари! Ты ею загорись и вдохновись, и претвори мечту большую в жизнь!.. Глядит прораб на чертежи пытливым, страстным взором. А под ногами — щебня горы, обрушенные этажи, и кучи пепла возле свай, безмолвный мрак развалин... Здесь раньше был передний край, здесь битвы грохотали. Здесь у реки в тяжелый год, сражаясь за родной завод, он кровью алой полил гранит панелей заводских. Он ощутил в себе, постиг ту силу мужества и воли, что в битве — к подвигу ведет в труде — остынуть не дает!... И вот он здесь! Дерзанья пламень зажегся в нем, стал крепнуть, зреть. Он каждый камушек и камень готов горячими руками обнять и отогреть. Страной для новой стройки вызван, в мечте своей упрям, бросает он веселый вызов последним пустырям. II сквозь густую сеть штрихов и кальку цвета небосвода он видит контуры цехов могучего завода. И слышит: стружкою шурша, по звонкому железу пошли упрямо, не спеша, наточенные фрезы... Он улыбнулся, вспыхнул. Смело в большое завтра глянул. ...И вот работа закипела — Встают цеха по плану. Владимир МАСИК, Х Р О Н И Н А Л И Т Е Р А Ж И З Н И «БОЕВОЙ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ» Первая часть повести М. Булавина «Мамонтовщпна», изданная перед нача­ лом Великой Отечественной войны, вы­ звала интерес читателей ярким изображе­ нием борьбы трудящихся нашей области против белогвардейских банд Мамонтова и Шкуро. Недавно писатель закончил работу над второй частью повести. Книга, содержа­ щая обе части, подготовлена к печати Воронежским областным книгоиздательст­ вом^ и выйдет в свет под названием «Бо­ евой девятнадцатый». ПОЭТИЧЕСКАЯ СЕКЦИЯ Поэтическая секция организуется при Воронежском отделении Союза советских писателей. Наряду с более опытными ли­ тераторами в нее войдут и молодые поэ­ ты г. Воронежа и области: П. Касаткин, Н. Столяров, Г. Прессман, Г. Лутков и др. Задача поэтической секции — направлять работу молодых поэтов, помогать их творческому росту, организовывать встре­ чи поэтов с читателями, широкое обсуж­ дение их творчества, наладить творче­ скую учебу. Организационное собрание секции состоится в пятницу, 24 июня. МОЛОДЕЖНЫЙ СБОРНИК На днях выходит в свет выпускаемый областным книгоиздательством литера­ турно-художественный сборник «Юность боевая». Сборник посвящен боевым под­ вигам советской молодежи на фронтах Великой Отечественной войны и героиче-- скому труду в годы послевоенной сталин­ ской пятилетки. В сборнике помещены рассказы воро­ нежских писателей Б. Дальнего, В. Ющен­ ко, К. Локоткова, П. Прудковского, Н. Коноплина, В. Климова, И. Сидельни­ кова, стихотворения М. Аметистова, К. Гу­ сева, Г. Воловика, Л. Полякова, очерки М. Сергеенко, Б. Мпротворцева, М. Подо- бедова, А. Тихова, Д. Журавлева, М. Аге­ ева и др. РУКОПИСНЫЙ ЖУРНАЛ «НАВСТРЕЧУ ЖИЗНИ» В 10 классе «А» 7-й средней мужской школы в течение всего учебного года ре­ гулярно выпускалась стенная «Литера­ турная газета» и рукописный журнал «Навстречу жизни». Выпускники помешали в этих изданиях стихи, рассказы, очерки, рецензии на книги. ЛЕКЦИИ О ПУШКИНЕ ' В дни празднования 150-летней годов­ щины со дня рождения великого русского поэта А. С. Пушкина члены литературной секции Воронежского отделения Всесоюз­ ного общества по распространению поли­ тических и научных знаний прочитали на предприятиях, в учреждениях и вузах Во­ ронежа 60 лекций. Тысячи воронежцев прослушали лек­ ции о Пушкине — родоначальнике рус­ ской литературы, о патриотизме Пушки­ на, о лирике поэта, его драматургических произведениях и т. д. Фрегат грозы проплыл над белым морем кипящих буйной пеною садов. Привет весне! В торжественном уборе она пришла к нам — молодость годов! Уже вдали стихающему грому земной простор не сотрясти на миг и не осыпать с недотрог-черемух душисто-нежный лепестковый вихрь. В спокойном небе радуги соцветье горит, лучистой выгнувшись дугой... Я не хочу другой земли на свете, других садов и радости другой! Я горд своим родным, великим краем, который после горя и потерь стал так красив, могуч, неузнаваем, а завтра будет краше, чем теперь. Как хороша в ликующем цветеньи строительства веселая страда! Велик народ, на счастье поколеньям вздымающий из пепла города. Мечтой, работой и стремленьем смелым седой планеты обогнавший бег, всегда своим соратником по делу считал весну советский человек. И, как друзья, они близки не тем ли, что в бодром, страстном рвенье молодом весна цветами украшает землю, а он — своим настойчивым трудом. Так пусть ему весенний вольный ветер в большую душу свежесть сил вольет, пусть вечно будет радостен и светел его мечты стремительный полет! П. РОМАНОВ. Конструктор Окурков груды. Лампа. Утро скоро. Он наклонился над столом — уже Ему послышалось гудение мотора В системе линий, в смелом чертеже. Мелькал в руках умелых циркуль строгий Мечте на выбор — тысячи дорог!.. Он за ночь комнату, как длинную дорогу, Шагами вымерял и вдоль и поперек. Проходит ночь. Светлеет. Звезды гаснут. Косые тени кленов на окне... Он пламя мысли творческой, прекрасной Подарит пробудившейся стране! Г. ЛУТКОВ. П . К А С А Т К И Н , Г а р м о н ь Спутница походов и привалов. Ты, гармонь, и тут, в моем селе. Мы с тобой прошли дорог немало По своей и по чужой земле. Про любовь, про будущие встречи Пела, не тоскуя, не скорбя. Ни один сегодня тихий вечер За окном не ходит без тебя. Песнями о солнечной сторонке Полнятся родные небеса. И под строй твой радостный и звонкий Все девчата ладят голоса. Завтра в поле двинутся телеги, Будем рожь густую убирать. Под открытым небом, на ночлеге Выберем минутку станцовать. Где ты. где ты только не бывала, В пляске чьей не видела оГонь, Спутница походов и привалов,— Наша неразлучная гармонь! К о л о с Отмечено его зерно мичуринским, большим дерзаньем, морозами закалено и в засуху сдало экзамен. Весною ранней за три дня посеяны по всем законам, встают хлеба, шумя, звеня, вдали сливаясь с небосклоном. Наш колос украшает степь своим наливом полновесным, и завтра в поле будут петь о щедром урожае песни. Земли колхозной прочный плод — ему подстать любая проба. В нем слит пытливый мысли взлет с трудом героя-хлебороба.