Коммуна. 1949 г. (г. Воронеж)

18 июня 1949 г., № 118 (5649) ^ АУ 3 М М У Й А м м и. > 0 { л А. М. Г О Р Ь К И Й К 13-й Г О Д О ВЩ И Н Е СО Д Н Я СМ Е Р Т И Более 40 лет назад А. М. Горький создал свои замечательные сатирические очерки «В Америке» и «Мои интервью», разоблачающие омерзительную и гнус­ ную сущность американского империализма. «Городом Желтого Дьявола» назвал Горький Нью-Йорк — столицу амери­ канского доллара, огромный и мрачный город, где над человеком господствует дикая и слепая власть золота. В своих очерках и памфлетах Горький развеял миф об американской демо­ кратии, гневно обличил человеконенавистническую политику Уолл-стрита, при­ гвоздил к позорному столбу американский империализм. Публикуемые отрывок из очерка «Город Желтого Дьявола» и «Ответ на анкету американского журнала», написанный в 1927—1929 г.г., дают яркое представление о неувядающей силе сатирических очерков и памфлетов Горького. Все, сказанное Горьким об Америке, звучит с особой силой в наши дни, когда лучшие представители мировой культуры об’единились для защиты мира и прогресса, для разоблачения поджигателей новой войны. Ответ на анкету американского журнала П е с н я о Б у р е в е с т н и к е Н а д с е д о й р а в н и н о й м о р я в е т е р т у ч и с о б и р а е т . М е ж д у т у ч а м и и м о р е м г о р д о р е е т Б у р е в е с т н и к , ч е р ­ н о й м о л н и и п о д о б н ы й . Т о к р ы л о м в о л н ы к а с а я с ь , т о с т р е л о й в з м ы в а я к т у ч а м , о н к р и ­ ч и т , и — т у ч и с л ы ш а т р а д о с т ь в с м е л о м к р и к е п т и ц ы . В э т о м к р и к е — ж а ж д а б у р и \ С и л у г н е в а , п л а м я с т р а с т и и у в е ­ р е н н о с т ь в п о б е д е с л ы ш а т т у ч и в э т о м к р и к е . Ч а й к и с т о н у т п е р е д б у р е й — с т о н у т , м е ч у т с я н а д м о р е м и н а д н о е г о г о т о в ы с п р я т а т ь у ж а с с в о й п р е д б у р е й . к * И г а г а р ы т о ж е с т о н у т , — и м , г а г а р а м , н е д о с т у п н о н а с л а ж д е н ь е б и т в о й ж и з н и : г р о м у д а р о в и х п у ­ г а е т . Г л у п ы й п и н г в и н р о б к о п р я ч е т т е л о ж и р н о е в у т е с а х . . . Т о л ь к о г о р д ы й Б у р е в е с т н и к р е е т с м е л о и с в о б о д н о н а д с е д ы м о т п е н ы м о р е м ! В с е м р а ч н е й и н и ж е т у ч и о п у ­ с к а ю т с я н а д м о р е м , и п о ю т , и р в у т ­ с я в о л н ы к в ы с о т е н а в с т р е ч у г р о м у . Г р о м г р о х о ч е т . В п е н е г н е в а с т о ­ н у т в о л н ы , с в е т р о м с п о р я . В о т о х в а т ы в а е т в е т е р с т а и в о л н о б ' - я т ь е м к р е п к и м и б р о с а е т и х с р а з ­ м а х а в д и к о й з л о б е н а у т е с ы , р а з ­ б и в а я в п ы л ь и б р ы з г и и з у м р у д н ы е г р о м а д ы . Б у р е в е с т н и к с к р и к о м р е е т , ч е р ­ н о й м о л н и и п о д о б н ы й , к а к с т р е л а п р о н з а е т т у ч и , п е н у в о л н к р ы л о м с р ы в а е т . В о т о н н о с и т с я , к а к д е м о н , — г о р д ы й , ч е р н ы й д е м о н б у р и , — и с м е е т с я , и р ы д а е т . . . О н н а д т у ч а м и с м е е т с я , о н о т р а д о с т и р ы д а е т ! В г н е в е г р о м а , — ч у т к и й д е м о н ,— о н д а в н о у с т а л о с т ь с л ы ш и т , о н у в е р е н , ч т о н е с к р р ю т т у ч и с о л н ­ ц а , — н е т , н е с к р о ю т ! В е т е р в о е т . . . Г р о м г р о х о ч е т . . . С и н и м п л а м е н е м п ы л а ю т с т а и т у ч н а д б е з д н о й м о р я . М о р е л о в и т с т р е л ы м о л н и й и в с в о е й п у ч и н е г а с и т . Т о ч н о о г н е н н ы е з м е и в ь ю т с я в м о р е , и с ч е з а я , о т р а ж е н ь я э т и х м о л н и й . — В у р я \ С к о р о г р я н е т б у р я \ Э т о с м е л ы й Б у р е в е с т н и к г о р д о р е е т м е ж д у м о л н и й н а д р е в у щ и м г н е в н о м о р е м ; т о к р и ч и т п р о р о к п о б е д ы : — П у с т ь с и л ь н е е г р я н е т б у р я ] . . Город Желтого Дьявола (О Т РЫ В О К ) П амяти в е л и к о г о Г о р ь к о г о Вы спрашиваете: «Ненавидит ли ваша страна Америку и что вы думаете о цивилизации Америки?». Уже в самом факте постановки таких вопросе^ и в такой форме заключено нечто пп-амерлкански уродливо преувеличенное, раздутое. Не могу представить себе евро­ пейца, который способен поставить такие вопросы ради того, чтоб «сделать день­ ги»? Разрешите сообщить, что на первый ваш вопрос, — так же как и на всякие иш^еу— я не имею права отвечать от лица всех 150 миллионов граждан моей страны, ибо не имею возможности спросить их: как они относятся к вашей стране? Полагаю, что даже в тех странах, кровь которых ваши капиталисты превращают в доллары — на Филиппинских островах, в республиках Южной Америки, в Китае и даже среди десяти миллионов цветных лю­ дей территории С.Ш.С.А., не найдется ни одного разумного человека, который при­ своил бы себе права сказать р м от име­ ни своего народа: «Да,— моя страна, мой народ ненавидит Америку, весь ее народ, рабочих так же, как и миллиардеров, цветных так же, как белых; нешвидит женщин и детей, поля, реки, леса, зверей и птиц, прошлое и настоящее вашей стра­ ны, ее науку и ученых, ее великолепную технику, Эдиссона и Лютера Барбанка, Яд- гара Поэ, Уотт Уитмана, Вашингтона и Линкольна, Т. Драйзера и Е. О’Нейлы Шервуда Андерсон, всех талантливых ху­ дожников и прекрасного романтика Брет- Гарта, духовного отца Д. Лондона, ненави­ дит Торо, Эмерсона и все, что есть С.Ш.О.А., и всех, кт<г живет в этих шта­ тах». Надеюсь, вы не ожидаете, что найдется идиот, способный ответить на ваш вопрос так безумно, с такой ненавистью к людям и культуре. Но, разумеется, то, что вы называете цивилизацией С.Ш.С.А., не возбуждает и не может возбудить у меня симпатии. Я думаю, что ваша цивилизация, это— самая уродливая цивилизация нашей планеты, потому что она чудовищно преувеличила все многообразные и позорные уродства европейской цивилизации. Европа достаточ­ но трагически развращена цинизмом клас­ совой структуры государства, но все же к Европе еще невозможно такое вредное и бессмысленное явление, как ваши миллиар­ деры, миллионеры, люди, которые одаряют вашу страну дегенератами. Вы, ко­ нечно, помните Бостонское убийство двумя богачами мальчишками третье­ го, — убийство из любопытства? А— сколько у вас таких преступлений из «снобизма», из любопытства? Евро­ па тоже может похвастаться беспра­ вием и беззащитностью своих граждан, но вое же она еще не дошла до такого по­ зора, как убийство Сакко и Ванцетти. Во Франции было «дело Дрейфуса», тоже очень постыдное, но во Франции на защи­ ту невинного выступили Э. Золя, Анатоль Франс и повели за собою тысячи людей. В Германии, после войны, возникло нечто вроде Ку-Клукс-Клана, — организация убийц, но там их выловили и судили, а у вас это не принято; Ку-Клукс-Клан уби­ вает, цинически издевается над цветными, над женщинами и все это— безнаказанно так же, как безнаказанно расправляются губернаторы штатов с рабочими социали­ стами. В Европе нет такого отвратительного явления, как травля «цветных», хотя она страдает другой позорной болезнью— анти- семптизмом; впрочем, болезнью этой зара­ жена и Америка. Преступность в Европе тоже постепенно растет, но еще не доросла до того, что,— судя по вашим газетам, — творится в Чи­ каго, где, кроме бандитов биржи и банков, свободно хозяйничают еще и бандиты с револьверами и бомбами в руках. Невоз­ можны в Европе и те битвы, которые вы­ звал у вас сухой режим. Невозможен мэр города, публично сжигающий книги анг­ лийских классиков, как это сделал мэр Чикаго. Не думаю, что Б. Шоу имел бы право ответить на приглашение в какую-либо иную страну так саркастически, как от­ ветил он на приглашение редатора «Ма*- }оп» 0. Г. Вилларда приехать в Америку. Капиталисты всех стран одинаково про­ тивное и бесчеловечное племя, но— ваши хуже. Они видимо более глупо жадны к деньгам. Кстати: слово «б’изнесмэн» я пере­ вожу для себя словом—маниак. Вы подумайте, как все это глупо и по­ стыдно; наша прекрасная планета, кото­ рую мы с таким трудом научились укра­ шать и обогащать,— почти вся наша земля в жадных руках ничтожного племени лю­ дей, которые, кроме денег, ничего не уме­ ют делать. Великолепную творческую си­ лу — кровь и мозг ученых, техников, по­ этов, рабочих, создающих культуру, на­ шу «вторую природу», эти туповатые лю­ ди превращают в желтенькие кружочки металла и в бумажные полоски чеков. Что, кроме денег, создают капиталисты? Пессимизм, зависть, жадность и ненависть, которая неизбежно уничтожит их, но, вме­ сте с ними, может взрывом своим уничто­ жить и множество культурных ценностей. Ваша болезненно гипертрофированная ци­ вилизация грозит вам величайшими траге­ диями. Лично я держусь, разумеется, того мне­ ния, что истинная цивилизация и быст­ рый рост культуры возможны только при условии, если политическая власть всецело принадлежит трудовому народу, а не паразитам, живущим за счет чужого труда. И, разумеется, я советую об’явить капиталистов группой людей, социально опасных, конфисковать имущество их в пользу государства, переселить этих лю­ дей на один из островов океана и пусть они там спокойно перемрут. Это очень гу­ манное разрешение социального вопроса, и оно—совершенно в духе «американского идеализма», который есть нечто иное, как наивнейший оптимизм людей, еще не пе­ реживших драм п трагедий, в общем име­ нуемых «историей народа». (1927— 1929 г.г.). В связи с 13-летием со дня смерти Алексея Максимовича Горького Воронеж­ ское отделение Общества по распростране­ нию политических и научных знаний оР' ганизует лекции, посвященные жизни и творчеству великого писателя. На предприятиях, в рабочих клубах, парках и садах гор. Воронежа выступают с лекциями «Жизнь и творчество А. М. Горького», «Горький об Америке» и «0 Горьком» доцент сельскохозяйствен­ ного института т. Заеп, старший препо­ даватель пединститута Ф. Луценко, пи­ сатель М. Подобедов и другие члены Об­ щества. В Государственном университете, ин­ ститутах и техникумах города сегодня проводятся собрания, посвященные памя­ ти основоположника советской литературы. ... Внизу, под железной сетью «воздуш­ ной дороги», в пыли и грязи мостовых, безмолвно возятся дети, — безмолвно, хо­ тя они смеются и кричат, как дети всего мира, но голоса их тонут в грохоте над ни­ ми, точно капли дождя в море. Они кажут­ ся цветами, которые чья-то грубая рука выбросила из окон домов в грязь улицы. Питая свои тела жирными испарениями го. рода, они бледны и желты, кровь их от­ равлена, нервы раздражены зловещим кри­ ком ржавого металла, угрюмым воем пора- оощенных молний. Разве из этих детей вырастут здоровые, смелые, гордые люди? — спрашиваешь себя. В ответ отовсюду скрежет, хохот, злой визг. Вагоны несутся мимо Ист-Сайда, квар­ тала бедных, компостной ямы города. Глу­ бокие канавы улиц, ведущие людей куда- то в глубины города, где — представляет­ ся уму — устроена огромная, бездонная дыра — котел или кастрюля, — туда сте. каются все эти люди, и там из них выва­ ривают золото. Канавы улиц кишат детьми. Я очень много видел нищеты, мне хоро­ шо знакомо ее зеленое, бескровное, кост­ лявое лицо. Ее глаза, тупые от голода и горящие жадностью, хитрые и мститель­ ные или рабски покорные и всегда нече­ ловеческие, я всюду видел, но ужас нище­ ты Ист-Сайда — мрачнее всего, что я знаю. В этих улицах, набитых людьми, точно мешки крупой, дети жадно ищут в короб­ ках с мусором, стоящих у панелей, загнив­ шие овощи и пожирают их вместе с пле­ сенью тут же, в едкой пыли и духоте. Когда они находят корку загнившего хлеба, она возбуждает среди них дикую вражду; охваченные желанием проглотить ее, они дерутся, как маленькие собачонки. Они покрывают мостовые стаями, точно прожорливые голуби; в час ночи, в два и позднее — они все еще роются в грязи, жалкие микробы нищеты, живые упреки жадности богатых рабов Желтого Дьявола. На углах грязных улиц стоят какие-то печи или жаровни, в них что-то варится, пар, вырываясь по тонкой трубке на воз­ дух, свистит в маленький свисток на конце ее. Тонкий, режущий ухо свист прорывает своим дрожащим острием все звуки улиц, он тянется бесконечно, как ослепительно белая, холодная нить, он закручивается во­ круг горла, путает мысли в голове, бесит, гонит куда-то и, не смолкая ни на секун­ ду, дрожит в гнилом запахе, пожравшем воздух, дрожит насмешливо, злобно прони­ зывая эту жизнь в грязи. Грязь — стихия, она пропитала собою все: стены домов, стекла окон, одежды лю­ дей, поры их тела, мозги, желания, мыс­ ли... В этих улицах — темные впадины две­ рей подобны загнившим ранам в камне стен. Когда, заглянув в них, увидишь гряз­ ные ступени лестниц, покрытые мусором, кажется, что там, внутри, все разложи­ лось и гнойно, как во чреве трупа. А лю­ ди представляются червями^.. Высокая женщина с большими темными глазами стоит у двери; на руках у нее ре­ бенок, ее кофта расстегнута бессильно по­ висла длинным кошелем ее синяя грудь. Ребенок кричит, царапая пальцами вялое, голодное тело матери, тычется в него ли­ цом, чмокает губами, на минуту умолкает, вновь кричит с большей силой, бьет рука­ ми и ногами грудь матери. Она стоит, точ. но каменная, и глаза ее круглы, как у со­ вы — они смотрят упорно в одну точку перед собой. Чувствуешь, что этот взгляд не может видеть ничего, кроме хлеба. Она плотно сжала губы и дышит носом, нозд­ ри ее вздрагивают, втягивая, пахучий, гу­ стой воздух улицы; этот человек живет воспоминанием о пище, проглоченной им вчера, мечтой о куске, который он, мо­ жет быть, с’ест когда-нибудь. Ребенок кри­ чит, судорожно подергиваясь маленьким, желтым тельцем, — она не слышит его криков, не чувствует ударов... Старик, длинный и худой, с хищным ли­ цом, без шляпы на седой голове, прищурив красные веки больных глаз, осторожно роется в куче мусора, отбирая куски угля. Когда к нему подходят, он неуклюже, дч>ч- но волк, поворачивает туловище и что-то говорит. Юноша, очень бледный и худой, опира­ ясь на столб фонаря, смотрит серыми гла­ зами вдоль улицы и по временам встряхи­ вает курчавой головой. Его руки засунуты глубоко в карманы брюк и судорожно ше­ велят там пальцами... Здесь, в этих улицах, человек заметен, слышен его голос, озлобленный, раздражен­ ный, мстительный. Здесь у человека есть лицо — голодное, возбужденное, тоскую­ щее. Видно, что люди чувствуют, заметно, что они думают. Они кишат в грязных ка­ навах, трутся друг о друга, точно сор в потоке мутной воды; их кружит и вертит сила голода, оживляет острое желание с’есть что-нибудь. В ожидании пищи, в мечтах о наслаж­ дении быть сытыми, они глотают насы­ щенный ядами воздух, и в темных глуби­ нах их душ рождаются острые мысли, хит­ рые чувства, преступные желания. Они подобны болезнетворным микробам в желудке города, и будет время, когда они отравят его тега же ядами, которыми он так щедро питает их теперь! Юноша у фонаря время от времени встряхивает головой, крепко стиснув голод­ ные зубы. Мне кажется, я понимаю, о чем он думает, чего он хочет — иметь огром­ ные руки страшной силы и крылья за спиной он хочет, мне кажется. Это для того, чтобы однажды днем подняться над городом, опустить в него руки, как два стальных рычага, и смешать в нем все в груду мусора и праха, — кирпич и жем­ чуг, золото и мясо рабов, стекло и мил­ лионеров, грязь, идиотов, храмы, деревья, отравленные грязью, и эти глупые, много­ этажные «скребницы неба», все, весь го­ род в кучу, в тесто из грязи и крови людей — в скверный хаос. Это страшное желание естественно в мозгу юноши, как нарыв на теле худосочного. Где много ра­ боты рабов, там не может быть места для свободной творческой мысли, там могут цвести только идеи разрушения, ядовитые цветы мести, буйный протест животного. Это понятно— искажая душу человека, лю- ш не должны ждать от него милосердия к ним. Человек имеет право мести — это право дают ему люди. В мутном небе, покрытом копотью, гас­ нет день. Огромные дома становятся все мрачнее, тяжелее. Кое-где в их темных нед­ рах вспыхивают огни и блестят, точно жел­ тые глаза странных зверей, которые долж­ ны всю ночь стеречь мертвое богатство этих гробниц. Люди кончили работу дня и,— не думая о том, зачем она сделана, нужна ли она для них,— быстро бегут спать. Тротуары зали­ ты темными потоками человеческого тела. Все головы однообразно покрыты круглыми шляпами, и все мозги— это видно по гла­ зам уже уснули. Работа кончена, думать больше не о чем. Все думают только для хозяина, о себе думать нечего: если есть работа— будет хлеб и дешевые наслаждения жизнью, кроме этого ничего не нужно че­ ловеку в городе Желтого Дьявола. Великий зачинатель социалистической литературы На траурном митинге в день похорон Алексея Максимовича Горького тов. В. М. Молотов сказал: «До последнего вздоха Горький жил одними чувствами и мысля­ ми с теми, кто с таким энтузиазмом строит теперь новое социалистическое об­ щество под руководством партии Ленина— Сталина. Его глаза до конца дней жизни сверкали огнями борьбы и непримиримо­ сти к врагам трудящихся, к фашистам и ко всем другим угнетателям, к душителям культуры и поджигателям войны». Горький звал писателей к изучению достижений новой социалистической дей­ ствительности, к многостороннему и глу­ бокому отражению этой действительности в художественных произведениях. Великий писатель был в первых рядах прогрессив­ ных сил мира, боровшихся с фашизмом. Он был глубоко убежден в том, что силы советского народа непобедимы, что фашист­ ские орды, если они нападут на Совет­ ский Союз, будут разгромлены. Через весь свой творческий путь Алек­ сей Максимович пронес веру в светлое будущее своей Родины. Осуждая «свинцо­ вые мерзости» капиталистического мира, Горький в романе «Мать», предсказывал: «... Россия будет самой яркой демократией земли!». В эпоху первой революции он мечтал о том времени, когда «жизнь станет легка, радостна, я даже камни убудут улыбаться». Великий писатель дожил до тех счастли­ вых дней, когда он смог проект Сталин­ ской Конституции с радостью назвать «конституцией социалистического гуманиз­ ма». Будучи уже тяжело больным, он восторженно говорил о Конституции: «Те­ перь в стране может быть камни ноют». В докладе на с’езде советских писате­ лей в 1934 г. Горький говорил: «... Обра­ щаю ваше внимание, товарищи, на тот факт, что наиболее глубокие и яркие, художе­ ственно довершенные типы героев созда­ ны фольклором, устным творчеством тру­ дового народа^ Великий писатель был уверен в том, что социалистическая революция с необы­ чайной силой пробудит в советской стране художественные, творческие силы народа. «Нам следует, — писал он,— твердо при­ знать и помнить, что художественное твор­ чество масс не исчезло, не убито веками подневольной каторжной работы... Нам на­ добно признать, что способность трудовых масс к образному творчеству слова возни­ кает и должна возникнуть, ибо револю­ ция освобождает человека не только со­ циально, физически, но и эмоционально, интеллектуально». Еще на заре революционного движения русского рабочего класса Горький высту­ пил как гневный и беспощадный обличи­ тель лжи буржуазии, пытавшейся предста­ вить себя как созидагельницу всех ценно­ стей и благ жизни. С первых лет XX ве­ ка в произведениях Горького появились люди будущего, герои из рабочего класса, сильные своей солидарностью и сплочен­ ностью в борьбе с буржуазией. Лживости и лицемерию миллионера Ма­ яки на из повести «Фома Гордеев» Горь­ кий противопоставил мысли рабочего, боль­ шевика Павла Власова — героя романа «Мать». Бичуя капиталистический строй за его преступность, цинизм, фарисейство, революппонер-подпольщпк смело говорит на суде: «Мы, рабочие— людп, трудом кото­ рых создается все — от гигантских ма­ шин до детских игрушек, мы— люди, ли­ шенные права бороться за свое человече­ ское достоинство... Наши лозунги про­ сты— долой частную собственность, все средства производства — народу, вся власть— народу, труд — обязателен для всех». Положения, высказанные В. П. Лениным в его статье «Партийная организация и партийная литература», нашли в Горьком наиболее яркого выразителя. Великий пи­ сатель дал высокие образцы партийности творчества. Вместе с Лениным и Сталиным он пошел против буржуазных индивидуа­ листов, против буржуазной идеи «беспар­ тийности» искусства. В поисках наиболее точного и правиль­ ного решения отдельных проблем обще­ ственной жизни, литературного творчества, в оценке отдельных исторических явлений Горький порой ошибался. Тогда ему на по­ мощь приходила большевистская партия, которая своей критикой, полезным сове­ том помогала писателю преодолевать эти ошибки. Советская литература в Горьком1 видит своего вдохновителя и учителя. Традиции, созданные Алексеем Максимовичем, живы; они зовут советских писателей ко все большим высотам творчества. Литератур­ ные образы пламенных советских патрио­ тов, самоотверженных героев социалисти­ ческого труда, мужественных и смелых защитников Родины в годы Великой Оте­ чественной войны продолжают путь социа- лпстпческого реализма — творческого ме­ тода, созданного Горьким. Павел Корчагин в романе Н. Островско­ го «Как закалялась сталь» идет по пути Павла Власова, активного борца за дело пролетариата в условиях дооктябрьской эпохи. Герои романа Фадеева «Молодая гвар'. дня» в эпоху Великой Отечественной вой­ ны продолжали героическое дело Павла Власова и Павла Корчагина. Лучшие про­ изведения советской литературы, показы­ вая образы подлинных героев нашей эпо­ хи— ее настоящих людей, верны заветам Алексея Максимовича, уверенно глядевше­ го вперед и показывавшего жизнь в ее неуклонном движении— «вперед и выше!» Великий писатель-патриот оружием ху­ дожественного слова боролся с империа­ листической буржуазией, пытающейся ут­ вердить свою тиранию над народами. О по­ трясающей силой Горький в широко изве­ стном памфлете «Город Желтого Дьявола» изобразил капиталистический мир, калеча­ щий физически и духовно людей: «О лю­ дях странно и больно говорить... Старые, молодые и дети— все одинаково безмолвны, однообразно спокойны. Привыкли к этим стремлениям без цели, привыкли думать, что тут есть цель... Где много работы ра­ бов, там не может быть места для свобод­ ной творческой мысли, там могут цвести только идеи разрушения, ядовитые цветы мести, буйный протест животного». На страшном фоне города Желтого Дья­ вола Горький создал типические образы «властителей» жизни. В сатирическом очер­ ке «Один из королей республики» он по­ казал миллиардера-в его безграничной жад­ ности к золоту. Как выразитель корыстных интересов империалистической буржуазии, этот миллиардер считает, что жизнь «ви­ дишь правильно только с высоты горы зо­ лота». Его «патриотизм» — это проповедь превосходства американской расы над дру­ гими, ее предназначения к мировому гос­ подству: «Америка— лучшая страна мира... Американцы— лучшие люди земли, у них больше всего денег. Никто не имеет столь­ ко денег, как мы, поэтому к нам скоро придет весь мир». Публицистика Горького была направлена на разоблачение империалистической бур­ жуазии, реакции, козней поджигателей войны. Новое поколение советских писате­ лей верно следует этой плодотворной ли­ нии творчества великого писателя. Горький— высшее проявление нашей на­ циональной культуры— всегда выступает как пламенный ее поклонник. Классики русской литературы вызывали в нем чув­ ство благоговейного восхищения, Горький глубоко любил гений Пушкина. Алексей Максимович восхищался оптимиз­ мом великого поэта. Ему была близка пуш­ кинская щея содружества муз и разума: «Да здравствуют музы, да здравствует ра­ зум». Радость жизни, заложенная в луч­ ших творениях Пушкина, живет и в твор­ честве Горького. Знаменитые горьковские слова «Человек— это звучит гордо!» наи­ более полно выражают сущность пушкин­ ского гуманизма. Передовое и прогрессивное человечество в его благородной борьбе с капиталисти­ ческой тиранией, мракобесием буржуазной реакции имеет в лице Горького великого наставника. Каждый бореи против буржу­ азной реакции чувствует сегодня непобе­ димую правду слов героини романа «М1ать»: «Не зальют кровыо разума... Морями крови не угасят правды:.. Только злобы накопи­ те, безумные! На вас она падет!». Горьковские бессмертные идеи и образы, как воспетый им буревестник, носящийся над миром угнетения и насилия, призыва­ ют людей к борьбе за лучшее будущее: «Пусть сильнее грянет буря!». Горящее сердце Данко поднято великим писателем советского народа, как непоту­ хающий пламень. И мы, почитатели и последователи Горького, в день его памяти с волнением повторяем страстные слова великого человека о героическом соколе: «Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, в свету!», Проф. В. БОЙЧЕВСКИЙ.