Коммуна. 1948 г. (г. Воронеж)

2 К О М М У Н А 28 м а р та 1948 г., № 63 (5333) \ Основоположник советской Восемьдесят лет назад в Нижнем-Новго- роде у Максима Савватиевича Пешкова, столяра мастерских Волжского пароход­ ства, родился сын Алексей. Когда мальчи­ ку исполнилось четыре года, отец его умер и детство Алексея прошло в доме де­ да — нижегородского мещанина Кашири­ на. О своем детстве Алексей Максимович Пешков (Максим Горький) рассказал мно­ го лег спустя в замечательной книге. Страшное зто было детство! Бессмыслен­ ное, пьяное и дикое существование город­ ского мещанства тех лет — вот тот фон, на котором нрошли первые годы жизни будущего писателя. Но и на атом фоне было светлое пятно. В атмосфере копеечных расчетов, рабско­ го труда и тупого мещанского деспотизма жил человек, бесконечно далекий от окру­ жающих, светлый и чистый, с и л ь н ы й с в о ­ и м светом и ч и с т о т о й . Э то была Акулина Ивановна Каширина, бабушка Алексея. До конца жизни сн сохранил намять о ней, своем подлинном лруге и учителе юных лет. Песенница и сказочница, хранившая в памяти множество стихов и рассказов, она впервые раскрыла Горькому бесконеч­ нее богатство народного творчества и вну­ шила ему любовь к слову, к его могуще­ ству и обаянию. Проучившись некоторое время в Слобод- с&о-Кунавинском начальном училище, Алексей Максимович «курса в оном по бед­ ности не окончил*». И десяти лет был от­ дан в «мальчики') в магазин обуви купца Порхунова. С этих пор началась для него трудовая, полная лишений, скитаний и го­ рестей, самостоятельная жизнь. Мы мно­ гое знаем о ней из книг, написанных Горь­ ким о городах и селах, в которых он по­ бывал, и о людях, с которыми ему дове­ лось встречаться. Скитания молодого Горького относятся к той поре, когда борьба русского народа с самодержавием стала открытой и напря­ женной. «Мещанин жирел и цепко держал свою молодежь в густой типе «тради­ ции»— вековых предрассудков, предубеж­ дений, суеверий. Двуглавый орел самодер­ жавия был не только гербом государства, но птичкой весьма живой и злобно дея­ тельной»,— так характеризует Горький те времена. Все живое, прогрессивное, рево­ люционное было загнано в глубокое под­ полье. И тем не менее в своих странстви­ ях по родной земле Алексей Максимович неизменно находил умных и смелых лю­ дей, которые превратили эти скитания жадного к знаниям юноши в своеобразные университеты, сформировавшие мировоз­ зрение будущего писателя. Наряду с людьми, у которых учился Горький,'‘-громадную роль в его жизни иг­ рали книги. И подобно тому, как в толпе людей, окружавших молодого Горького, он безошибочно находил и делал своими друзь­ ями лучших, так и среди множества книг, прочтенных им в эту пору, он умел отыс­ кивать сокровища литературы, самостоя­ тельно определяя их ценность. При этом все, что он видел, так же, как и все, что читал, формировало в его сознании пот­ ребность рассказать о своем жизненном опыте. «Лет двадцати я начал понимать, что видел, пережил, слышал много тако­ го, о чем следует и даже необходимо рас­ сказать людям... В эти годы я уже считал­ ся интересным рассказчиком, меня внима<- тельно слушали грузчики, булочники «бо­ сяки», плотники, железнодорожные рабо­ чие, «странники по святым местам» и во­ обще люди, среди которых я жил. Расска­ зывая о прочитанных книгах, я все чаще ловил себя на том, что рассказывал не­ верно, искажая прочитанное, добавляя к нему что-то от себя, из своего опыта. Это происходило потому, что факты жизни и литература сливались у меня в единое целое». Окружающий мир становился все более понятен Горькому, правда открывалась ему все отчетливее, и когда, наконец, он впервые ощутил в себе непреодолимую по­ требность писать, ему уже было ясно: общество, в котором он жил, и порядок, ца­ рящий в этом обществе, нужно сломать, и сделать это суждено людям труда. Идея революционного переустройства мира прочно овладела сознанием Горького. Подкрепленная громадным жизненным опы­ том, она вошла в плоть и кровь его книг и стала в них органичной и предельно убе­ дительной, Сначала это были романтизи­ рованные образы борцов за свободу наро­ да, окруженные сказочным ореолом ле­ генд и преданий (отважный юноша Дан- ко). Позднее им на смену пришли смелые бунтари из среды обездоленных, выброшен­ ных из жизни отщепенцев. И наряду с людьми смирившимися, беспомощными и униженными, к которым Горький испыты­ вает непависть и презрепие, в его твор­ честве возникают образы людей непокор­ ных, резких, готовых к борьбе, не жела­ ющих примиряться со своими бесправием и отверженностью. Б эту же пору написа­ на Горьким «Песня о Соколе», где на веч­ ные времена прославлена отвага «рожден­ ных летать». Прошло время. Великие революционные события потрясли Россию. Наступил зна­ менательный 1905 год, и Горький, нако­ нец, увидел воочию героев своих дум и мечтаний. Однако это были не романти­ ческие персонажи его ранних рассказов и не бунтари-одиночки. Во главе могучего народного движения, всколыхнувшего всю страну, шли простые рабочие люди, пе­ редовой революционный отряд, организо­ ванный волей партии большевиков. Среди этих людей Горький увидел своего Павла Власова и его мать, героическую и само­ отверженную женщину из народа. Тогда-то и произошел в творчестве Горького пере­ лом, знаменующий начало нового этана в развитии всей русской литературы. «Мать» была первым произведением Горького, в котором борьба рабочего класса нашла наиболее полное, верное и реалистическое отражение. Это дает основание считать по­ весть Горького первым шагом на пути создания нового художественного стиля на­ шего времени — стиля социалистического реализма. Творчество Горького стоит в центре раз­ вития мировой литературы. И это место завоевано им не только благодаря огром­ ному таланту, но потому прежде всего, что этот талант был отдан служению великим передовым идеям современности, с которы­ ми писатель прочно связал свою творче­ скую судьбу. Идеи Ленина— Сталина, идеи большевистской партии легли в основу крупнейших художественных произведе­ ний Горького, в которых правдиво нари­ сованы исторические картины русской жизни, процесс созревания русской рево­ люции. Внимательное и чуткое отношение вождей партии к развитию горьковского таланта помогло художнику преодолеть не­ которые идейные заблуждения, побороть мелкобуржуазные шатания, которым одно время он поддался. Высоко ценя творче­ ство Горького, Ленин и Сталин подвергали его ошибки суровой большевистской кри­ тике. Под ее влиянием писатель твердо и неколебимо стал на путь борьбы за победу идей нашей партии, на путь борьбы за коммунизм. Товарищ Молотов сказал в своей речи на траурном митинге в день похорон ве­ ликого писателя: «Влияние художествен­ ного слова Горького на судьбы нашей ре­ волюции непосредственнее и сильнее, чем влияние какого-либо другого нашего пи­ сателя. Поэтому именно Горький и яв­ ляется подлинным родоначальником про­ летарской, социалистической литературы в нашей стране и в глазах трудящихся всего мира». Сила Горького в том, что он первый в мировой литературе на недосягаемую вы­ соту поднял образ человека труда. В его творчестве человек неотделим от дела своих рук, и гордость, с какой Горький всегда говорил и писал о людях, была гордостью перед великолепными трудами и подвигами, устремляющими нашу жизнь все вперед и вперед. «Не словом, — а делом, деянием соз­ дано на земле все то, чем люди имеют гграво гордиться, все то, что привело нас на высоту, которую мы заняли и где нас видит весь мир трудящихся»,— так писал Горький в статье, открывавшей номер ос­ нованного им журнала «Наши достиже- / пия» в годы начала великих социалисти­ ческих работ. И нужно ли удивляться тому, что всю свою кипучую энергию, всю страсть ху­ дожника и гражданина Горький отдал делу строительства коммунизма, став вер­ ным помощником и другом Ленина п Сталина — великих вождей рабочего класса и всех трудящихся. Горький не ограничивал свою деятель­ ность книгами, которые он писал. Огром­ ная организаторская работа, которую он вел в литературе, непосредственная связь, которую он поддерживал с научными уч­ реждениями нашей страны, повседневная переписка с рабочими, крестьянами, ин­ женерами, учителями, врачами, школь­ никами, для которых оп был неизмен­ ным другом и руководителем, — вот да­ леко не полный перечень тех областей, в которых влияние Горького, его светлый ум помогали людям жить и работать. Вероятно, нет у нас ни одного писа­ теля старшего поколения, который не был бы обязан Горькому своими первыми ша­ гами в литературе. Бесконечная щед­ рость, с какой он дарил собратьям по ре­ меслу идеи, сюжеты и жизненные наблю­ дения, огромное количество рукописей мо­ лодых писателей, испещренных горьков­ скими пометками, великолепные общест­ венные начинания, которые осуществля­ лись под его руководством, — как рж н о учесть все то, что сделано Горьким для развития нашей литературы! Ни одна страна мира не может назвать среди своих даже великих писателей чело­ века, который был бы равен Горькому по силе влияния на литературу и жизнь свое­ го народа. В лучшем случае писатели Запа­ да осуществляли это влияние при помощи своих книг. Но того активного вмешатель­ ства 6 судьбы людей, которые их окружа­ ли, той страстной заинтересованности их замыслами и трудами, готовности вмешать, ся самому и помочь совершиться всем на- чинапиям, вызывавшим его сочувствие,— разумеется, не было ни у одного из про­ славленных совремепников Горького за рубежом. литературы В условиях Европы и Америки невозмо­ жен самый тип такого организатора и вождя литературы, каким был Горький. Одиночество, на которое обречены писате­ ли капиталистического мира, дух конку­ ренции, пронизывающий собой всю их ра­ боту и жизнь, рабская их зависимость от денежного мешка начисто исключают воз­ можность той дружной коллективной ра­ боты писателей, какую возглавлял у нас Горький. Ленинские слова о том, что лите­ ратурное дело должно стать частью обще­ пролетарского дела, воплощенные в жизнь еще в годы, когда Горький был 'среди пас, определили его роль в формировании со­ ветской литературы. Теперь, когда исторические постановле­ ния Центрального Комитета ВКП(б) по во­ просам литературы и искусства с новой силой двинули вперед работу наших писа­ телей, снова подчеркнув ее нерасторжи­ мую связь с делом всего народа, нам сле­ дует заново продумать заветы великого зачинателя литературы социализма. Опыт Горького — прекрасный пример социа­ листического, то-есть истинно творческого отношения писателя к своему труду. Ибо творчество в нашем понимании немыслимо без участия в нем народа. Его требованиям, его интересам служит писатель, осознав­ ший свои задачи как часть общенародных усилий, двигающих нашу страну к ком. мунизму. Г орький н а В ол ге (Р е п р о д у к ц и я с к а р т и ны х у д . В. Г. Ц ы п л а к о в а ) ★ ★ ★ А. М. Горький об Америке «Современная действительность, — пи­ сал Горький, — пред’являет к людям ис­ кусства требование, может быть не очень «деликатное», но вполне законно обосно­ ванное, — требование активного участия в борьбе, начатой всюду в мире вождем трудового народа, коммунизмом против ка­ питализма — источника всемирного зла и горя, против бесчеловечной, наглой и подлой группы всемирных грабителей, которые, давно утратив свою творческую силу, все еще продолжают защищать свою циническую власть над сотнями миллионов людей». Всей своей практикой Горький участ­ вовал в этой борьбе. Его пламенные ста­ тьи против фашизма, его блистательные памфлеты о хваленой американской «де­ мократии» («В Америке»), его призывы к зарубежной интеллигенции, его^ гени­ альные романы, рассказы и пьесы— все это бессмертный вклад в дело борьбы за строительство коммунизма. Высокая идейность — вот основное требование, которое пред’являл Горький к искусству, с одинаковой взыскатель­ ностью стремясь к ней в своих соб­ ственных книгах и призывая к тому же собратьев по литературе. Негодование или иронию вызывали в нем попытки иных писателей прикрыть убожество содержа­ ния словесными украшениями и мишу­ рой. Продолжатель великих реалистиче­ ских традиций русской литературы, на­ следник Пушкина, Гоголя, Толстого, — 1орький не уставал бороться за ясность и простоту в искусстве, против всех и вся­ ческих «усложнителей» и защитников формализма, ставящих одобрение профес­ сиональных гурманов выше признания народа. Горький постоянно указывал «... на необходимость делать книги, орудия куль­ турного воспитания, простым и точным языком, вполне доступным пониманию наших читателей»... Горький писал". «Всем нам, дорогие товарищи, пора понять что у нас, в Стране Советов, литература призвана к делу глубочайшей всемирной важности и что никогда еще и нигде на литераторах не лежало такой ответствен­ ности пред читателем, какая возложена на всех нас». Перечитайте книги Горького, и в каж­ дой строке вы найдете воплощение этих замечательных слов. В золотой фонд рус­ ской литературы вошли такие произведе­ ния, как «Детство», «В людях», «Мои университеты», «Дело Артамоновых», «Фома Гордеев», «На дне», «Жизнь Кли­ ма Сайгона» и многие другие. Вереница искателей правды, мятущихся, размыш­ ляющих, ищущих выхода из житейских противоречий, или люди, нашедшие свою правду, разумно и твердо отстаивающие ее, пли, наконец, враги этой правды, — таковы основные герои, населяющие ро­ маны, рассказы и пьесы Горького. Глав­ ная тема его творчества — правда, и непреодолимой логикой своего ума н таланта он приводит читателя к мысли, что эта правда есть коммунизм и борьба за него и что только этой правдой может быть силен человек. В те годы, когда на нолях советской страны шла великая битва против фа­ шизма, Горького уже не было среди нас. Но весь труд его жизни, вся пламенная сила горьковских слов были е нами, в нашей борьбе и нашей победе. И когда в 1942 году товарищ Сталин в своем исто­ рическом приказе призвал нас вспомнить горьковские- слова: «Если враг не сдает­ ся, его уничтожают», — образ Горько­ го снова встал перед нами во всем своем величии и силе. Этот образ любимого писателя и друга трудящихся и сейчас, в годы великого послевоенного созидания, вдохновляет со­ ветский парод па повые подвигни победы. В. ЖДАНОВ. Беззаветный друг трудящихся, великий патриот советского Отечества, родоначаль­ ник социалистической литературы — А. М. Горький страстно ненавидел и пре­ зирал отупляющий человека труд и лице­ мерие, ханжескую мораль и бездетный «чистоган», характерные дня буржуазного мира. В особенно резки* формах наблюдал Горький эти пороки капитализма во время своего пребывания в Америке, куда он ез­ дил в 1906 году. «Все здесг устроено на­ рочно, чтобы ослепить, оглушить, изуро­ довать людей», — с гневом и болью писал Алексей Максимович. В результате поездки в США появилось несколько публицистических очерков и памфлетов («Город Желтого Дьявола», «Царство скуки», «Один из королей рес­ публики», «Жрец морали» и др.). Уже тог­ да Горький разоблачал звериную сущ­ ность американского империализма, его желание поглотить весь мир. В своем сатирическом интервью с мил­ лионером Горький вкладывает в уста сво­ его собеседника следующие слова: «У хо­ рошего правительства не должно быть со­ циалистов». С тех пор минуло более 40 лет. «Труды» пресловутой комиссии по расследованию антиамериканской деятель­ ности, наступление на права рабочих, — показывают, как сумело выполнить этот социальный заказ правительство США. Горький с йозмущением писал о расовой теории, о суде Линча, о продажности аме­ риканской прессы. С тех пор эти уродства приняли еще более отвратительный и угро­ жающий характер. Два десятилетия тому назад Горький, обращаясь к американцам,- писал: «Я ду­ маю, что ваша цивилизация — это самая уродливая цивилизация нашей планеты, потому что она чудовищно преувеличила все многообразные и позорные уродства, европейской цивилизации... Капиталиста всех стран одинаково про­ тивное и бесчеловечное племя, но — ва­ ши хуже». Сквозь десятилетия Горький зоркими глазами художника-патриота разглядел, что империалистическая клика США ста­ нет центром мракобесия, штабом преступ­ ной деятельности поджигателей новой войны. Страстные обличения А. М. Горького с прежней силой звучат и сегодня. Мы публикуем ряд характерных выска­ зываний великого русского писателя о США, где «люди тщательно ослеплены», где «сила глупости» и хищничество мнет п давит все живое и прогрессивное. * * * — Это — кто? — тихо спросила де­ вушка полька, изумленно указывая на статую Свободы. Кто-то ответил: — Американский бог... Массивная фигура бронзовой женщины покрыта с ног до головы зеленой окисью. Холодное лицо слепо смотрит сквозь ту­ ман в пустыню океана, точно бронза ждет солнца, чтобы оно оживило ее мертвые глаза... И кажется, что все—железо, камни, во­ да, дерево — полно протеста против жиз­ ни без солнца, без песен и счастья, в пле­ ну тяжелого труда. Все стонет, воет, скре­ жещет, повинуясь воле какой-то тайной силы, враждебной человеку. Повсюду на грудп воды, изрытой п разорванной желе­ зом, запачканной жирными пятнами неф­ ти, засоренной щепами и стружками, со­ ломой и остатками пищи,— работает не­ видимая глазом холодная и злая сила. Она сурово и однообразно дает толчки всей этой иеоб’ятной машине, в ней корабли н доки — только маленькие части, а чело­ век— ничтожный винт, невидимая точка среди. уродливых, грязных сплетений же­ леза, дерева, в хаосе судов, лодок и каких- то плоских барок, пагруженных вагонами ... Это — город, это — Нью-Йорк. На берегу стоят двадцатпэтажные дома, без­ молвные н темные «скребницы неба». Квадратные, лишенные желания быть кра­ сивыми, тупые, тяжелые здания подни­ маются вверх угрюмо и скучно. В каждом доме чувствуется надменная кичливость своей высотой, своим уродством. В окнах нет цветов и не видно детей... Издали город кажется огромной челю­ стью, с неровными черными зубами. Он дышит в небо тучами дыма и сопит, как обжора, страдающий ожирением. Войдя в него, чувствуешь, что ты по­ пал в желудок из камня и железа, в же­ лудок, который проглотил несколько мил­ лионов людей и растирает, переваривает их. Улица— скользкое, алчное горло; по не­ му куда-то вглубь плывут темные куски пищи города — живые люди. Везде— над головой, под ногами и рядом с тобой жи­ вет, грохочет, торжествуя свои победы, железо. Вызванное к жизни силою Золота, одушевленное им, оно окружает человека своей паутиной, глушит его, сосет кров^ь и мозг, пожирает мускулы и нервы и ра­ стет, растет, опираясь на безмолвный ка- мопь, все шире раскидывая звенья своей цепи. ... Лица людей неподвижно спокойны— должно быть, никто из них не чувствует несчастья быть рабом жизни, пищей горо­ да-чудовища. В печальном самомнении они считают себя хозяевами своей судь­ бы — в глазах у них, порою, светится сознание своей независимости, но, видимо, им непонятно, что это только независи­ мость топора в руке плотника, молотка в руке кузнеца, кирпича в руках невидимо­ го каменщика, который, хитро усмехаясь, строит для всех одну огромную, но тес­ ную тюрьму. Есть много энергичных лиц, но на каждом лице прежде всего видишь зубы. Свободы внутренней, свободы духа— не светится в глазах людей. И эта энер­ гия без свободы напоминает холодный блеск ножа, который еще не успели исту­ пить. Это — свобода слепых орудий в ру­ ках Желтого Дьявола Золота. Я впервые вижу такой чудовищный го­ род, и никогда еще люди не казались мне так ничтожны, так порабощены. И в то же время я нигде не встречал их такими трагикомически довольными собой... ... В мутном небе, покрытом копотью, гаснет день. Огромные дома становятся еще мрачнее, тяжелее. Еоетде в их тем­ ных недрах вспыхивают огни и блестят, точно желтые глаза странных зверей, ко­ торые должны всю ночь стеречь мертвое богатство этих гробниц. Люди кончили работу дпя и, — не ду­ мая о том, зачем она сделана, нужна ли она для них, — быстро бегут спать. Тро­ туары залиты темными потоками челове­ ческого тела. Все головы однообразно по­ крыты круглыми шляпами, и все мозги — это видно *по глазам — уже уснули. Ра­ бота кончена, думать больше не о чем. Все думают только для хозяина, о себе ду­ мать нечего: если есть работа — будет хлеб и дешевые наслаждения жизнью, кро­ ме этого ничего не нужно человеку в го­ роде Желтого Дьявола... («Город Желтого Дьявола»), ... Стальные, керосиновые и все другие короли Соединенных Штатов всегда сму­ щали мое воображение... ... Можете вообразить мое изумление, когда я, встретив миллионера, увидел, что это самый обыкновенный человек. ... — Что же вы делаете с вашими деньгами? Тогда он немного приподнял плечи, его глаза пошевелились в орбитах, и он ответил: — Я делаю ими еще деньги. — Зачем? — Чтобы сделать еще деньги... — Зачем? — повторил я. Он наклонился ко мне, упираясь локтя­ ми в ручки кресла, и с оттенком некото­ рого любопытства спросил: — Вы — сумасшедший?.. ... — Правительство не мешает вам?— скромно спросил я. — Правительство? — повторил он и задумался, потирая пальцами лоб. Потом, как бы вспомнив что-то, кивнул головой.— Ага... это те... в Вашингтоне? Нет, они не мешают. Это очень добрые ребята... Среди них есть кое-кто из моего клуба. Но их редко видишь... Поэтому иногда забы­ вает!. о них. Нет, они не мешают, — повторил он и тотчас же с любопытством спросил: —- А разве ебть правительства, кото­ рые мешают людям делать деньги? ... — Правительство? Это, пожалуй, интересный вопрос, да. Хорошее прави­ тельство необходимо. Оно разрешает такие задачи: в стране должно быть столько на­ рода, сколько мне нужно для того, чтобы он купил у меня все, что я хочу продать. Рабочих должно быть столько, чтобы я в них не нуждался. Но— ни одного лишне­ го! Тогда—не будет социалистов. И стачек. Правительство не должно брать высоких налогов. Все, что может дать народ — я сам возьму. Вот что я называю — хоро­ шее правительство... — Мне нужно,— продолжал он уверен­ ным и твердым тоном, — чтобы в стране был порядок. Правительство нанимает за небольшую плату разных философов, кото­ рые не менее восьми часов каждое воскре­ сенье учат народ уважать законы. Если для этого недостаточно философов—пускай­ те в дело солдат. Здесь важны не приемы, а только результаты. Потребитель и рабо­ чий обязаны уважать законы. Вот и все!—* закончил он, играя пальцами... ... — Пусть те, которые желают рабо­ тать для американцев, — работают, но совсем не следует давать им права амери­ канских граждан. Американцев уже до­ вольно сделано. Каждый из них сам спо­ собен позаботиться о том, чтобы население страны увеличивалось. Все это — дело правительства. Его необходимо поставить иначе. Члены правительства все должны быть акционерами в промышленных пред­ приятиях, — тогда они скорее и легче поймут интересы страны. Теперь мне нуж»- но покупать сенаторов, чтобы убедить их в необходимости для меня... разных мело­ чей. Тогда это будет лишнее... ...— А негра вы никак не можете при­ знать за человека? — осведомился я, по­ давленный моралью демократической стра­ ны. — Вот наивный малый! — воскликнул он с сожалением. — Да ведь они же чер­ ные! И от них пахнет. Мы линчуем негра... ...— Еак вы относитесь к социалистам? — Они-то и есть слуги дьявола! — быстро отозвался он, ударив себя ладонью; по колену. — Социалисты — песок в ма­ шине жизни, песок, который, проникая всюду, расстраивает правильную работу механизма. У хорошего правительства не должно быть социалистов. В Америке они родятся. Значит— люди в Вашингтоне не вполне ясно понимают свои задачи. Они должны лишать социалистов гражданских прав. Это уже кое-что... ... Он поднял палец. — В голове социалиста— атеизм, в жи­ воте у него— анархизм. Его душа окрыле­ на дьяволом крыльями безумия и злобы...’ Для борьбы с социалистом необходимо иметь больше религии и солдат. Рели­ гия— против атеизма, солдаты— для анар­ хии. Сначала — насыпьте в голову со­ циалиста свинца церковных проповедей. Если это не вылечит его — пусть солда­ ты набросают ему свинца в живот! ... — Америка — лучшая страна мира...- Американцы— лучшие люди земли. У них больше всего денег. Никто не имеет столь­ ко денег, как мы. Поэтому к нам скоро приедет весь мир... •••— Может быть, вы скажете что-ни­ будь о науке? — тихо спросил я... ...— Науку, которая полезна или забав­ на, делает Эдиссон, да. Фонограф, синема­ тограф — это полезло. А когда много книг с науками — это лишнее.. Людям не сле­ дует читать книг, которые могут возбу­ дить в уме... разные сомпепия. Все на земле идет, как нужно... И вовсе незачем путать книги в дела. («Одип из королей республики»). \