Коммуна. 1946 г. (г. Воронеж)

2 К О М М У Н А 22 СЕНТЯБРЯ 1946 г., № 189 (4945). Доклад т. ЖДАНОВА о журналах „Звезда" и „Ленинград" Товарищи! Из постановления ЦК ясно, что наиболее грубой ошибкой журнала '«Звезда» является предо­ ставление своих страниц для ли­ тературного «творчества» Зощенко и Ахматовой. Я думаю, что мне нет нужды цитировать здесь «произве­ дение» Зощенко «Приключения обезьяны». Видимо* вы все его читали и знаете лучше, чем я. Смысл этого «произведения» Зо­ щенко заключается в том, что он изображает советских людей без­ дельниками и уродами, людьми глупыми и примитивными. Зощен­ ко совершенно не интересует труд советских людей, их усилия и ге­ роизм, их высокие общественные и моральные качества. Эта тема всегда у него отсутствует. Зощенко, ка к мещанин и пошляк, избрал своей постоянной темой копание в самых низменных и мелочных сто­ ронах быта. Это копание в мело­ чах быта не случайно. Оно свой­ ственно всем пошлым мещанским писателям, к которым относится и Зощенко. Об этом много говорил в свое время Горький. Вы помните* как Горький на с’езде советских писателей в 1934 году клеймил, с. позволения сказать, «литераторов» которые дальше копоти на кухне и бани ничего не видят «Приключения обезьяны» не есть для Зощенко нечто выходящее за рамки* его обычных писаний. Это «произведение» попало в поле зрения критики только лишь как наиболее Яркое выражение всего того отрицательного, что есть в литературном «творчестве» Зощенко. Известно, что со времени возвра­ щения в Ленинград из эвакуации Зощенко написал ряд вещей, кото­ рые характерны тем, что он не спо­ собен найти в жизни советских лю­ дей ни одного положительного яв­ ления, ни одного положительного типа. Как и в «Приключениях обезьяны», Зощенко привык гл у­ миться над советским бытом, совет­ скими порядками, советскими людь­ ми, прикрывая это глумление ма­ ской пустопорожней развлекатель­ ности р никчемной юмористики. Если вы повнимательнее вчитае­ тесь и вдумаетесь в рассказ «При­ ключения обезьяны», то вы увиди­ те, что Зощенко наделяет обезьяну ролью высшего судьи наших обще­ ственных порядков и заставляет чи­ тать печто вроде морали советским людям. Обезьяня представлена как некое разумное начало, которой да­ но устанавливать оценки поведение людей. Изображение жизни совет­ ских людей, нарочито уродливое, карикатурное и пошлое, понадоби­ лось Зощенко для того, чтобы зло жить в уста обезьяне гаденькую отравленную антисоветскую тен­ денцию насчет того, что в зоопарке жить лучше, чем на воле, и что в клетке легче дышится, чем среди советских людей. Можно ли дойти до более низкой степени морального и политического падения, и ка к могут ленинградцы терпеть на страницах своих журна­ лов подобное пакостничество и не­ потребство? Если «произведения» такого сор­ та преподносятся советским читате­ лям журналом «Звезда», то как слаба должна быть бдительность ленинградцев, руководящих ж урна­ лом «Звезда», чтобы в нем можно было помещать произведения, отра­ вленные ядом зоологической враж­ дебности к советскому строю. Только подонки литературы могут созда­ вать подобные «произведения» и только люди слепые и аполитичные могут давать им ход. Говорят, что рассказ Зощенко обошел ленинградские эстрады. На­ сколько должно было ослабнуть ру­ ководство идеологической работой в Ленинграде, чтобы подобные факты могли иметь место! Зощенко с его омерзительной мо­ ралью удалось проникнуть на страницы большого ленинградского журнала п устроиться там со всеми удобствами. А ведь журнал «Звез­ да»— орган, который должен воспи­ тывать нашу молодежь. Но может ли справиться с этой задачей ж ур­ нал, который приютил у себя тако­ го пошляка и несоветского писате­ ля, как Зощенко?! Разве редакции «Звезды» не известна физиономия Зошепко?! Ведь совсем еще недавно, в на­ чале 1944 года, в журнале «Боль­ шевик» была подвергнута жестокой критике возмутительная повесть Зо­ щенко «Перед восходом солнца», написанная в разгар освободитель­ но!*! войны советского народа против немецких захватчиков. В этой по­ вести Зощенко выворачивает наиз­ нанку свою пошлую и низкую ду­ шонку, делая это с наслаждением, со смакованием, с желанием пока- *) Сокращенная и обобщенная сте­ нограмма докладов т. Жданова на собрании партийного актива и на собрании писателей в Ленинграде. зать всем: — Смотрпте, вот какой я хулиган. Т рудн о подыскать в нашей лите­ ратуре что-либо более отвратитель­ ное, чем та «мораль»,. которую про­ поведует Зощенко в повести «Перед восходом солнца», изображая людей и самого себя ка к гнусных похот­ ливых зверей, у которых нет ни стыда, ни совести. И эту мораль он преподносил советским читателям в тот период, когда наш народ обли­ вался кровью в неслыханно тяжелой войне, когда жизнь советского госу­ дарства висела на волоске, когда советский народ нес неисчислимые жертвы во имя победы над немцами. А Зощенко, окопавшись в Алма- Ата, в глубоком тылу, ничем не помог в то время советскому народу к его борьбе с немепкими захватчи­ ками. Совершенно справедливо Зо­ щенко был публично высечен в «Большевике», к а к чуждый совет­ ской литературе пасквилянт и пош­ ляк. Он наплевал тогда на обще­ ственное мнение. И вот, не прошло еще двух лет, не просохли еще чер­ нила, которыми была написана ре­ цензия в «Большевике», как тот же Зощенко триумфально в’езжает в Ленинград и начинает свободно раз- ■улпвать по страницам ленинград­ ских журналов. Его охотно печатает не только «Звезда», по и журнал «Ленинград». Ему охотно и с готов­ ностью предоставляют театральные аудитории. Больше того, ему дают возможность занять руководящее по­ ложение в Ленинградском отделении °огоза писателей и играть активную воль в литературных делах Ленин­ цада. Па каком основании вы лаото !ощенко разгуливать по садам п чаркам ленинградской литературы? Почему партийный актив Ленин­ града, его писательская организация допустили эти позорные факты?! Насквозь гпилая и растленная об­ щественно-политическая и литера­ турная физиономия Зощенко офор­ милась не в самое последнее время. Его современные «произведения» вовсе не являются случайностью. Они являются л и ть продолжением всего того литературного «наслед­ ства» Зощенко, которое ведет нача­ ло с 20-х годов.* Кио такой Зощенко в прошлом? Он являлся одним из организаторов литературной группы так называе­ мых «Сераппоповых братьев». Ка­ кова была общественно-политическая (шзиопомия Зощенко в период орга- шзации «Серапионовых братьев»? Позвольте обратиться к журналу 'Литературные записки» X? 3 за !9 2 2 год, в котором учредители этой ’пуппы излагали свое коедо. В чис­ ле прочих откровений там помещен «символ веры» Зощенко в статейке, которая называется «О себе и еще кое о чем». Зощенко, никого и н и ­ чего не стесняясь, публично “ обна­ жается и совершенно откровенно высказывает свои политические, ли­ тературные «взгляды». Послушайте, что он там говорил: «Вообще писателем быть очень трудновато. Скажем, та же идеоло­ гия... требуется нынче от писателя идеология... Этакая, право, мне не­ приятность»... «Какая, скажите, может быть у меня, «точная идеология», еслп ни одна партия в целом меня не прив­ лекает9». «С точкп зрения ллодей партийных я беспршщппный человек. Пусть. Сам же я про себя с к а ж у я не ком­ мунист, не эс-эр, нз монархист, а просто русский и к тому же поли­ тически безнравственный »... «Честное слово даю, — не знало ло сих пор, ну вот хоть,, скажем. Гучков... В какой партии Гучков? А черт его знает, в какой он пар­ тии. Знаю: не большевик, но эс-эр он илп кадет — не знаю п знать не хочу» и т. д. и т. п. Что вы скажете, товарищи, об этакой «идеологии»? Прошло 25 лет с тех пор, как Зощенко поместил эту свою «исповедь». Изменился ли он с тех пор? Не заметно. За два с половиной десятка лет он не только ничему не научился и не только никак не изменился, а, наоборот, с циничной откровен­ ностью продолжает оставаться про­ поведником безидейности п пошлости, беспринципным и бессовестным ли­ тературным хулиганом. Это озна­ чает, что Зощенко как тогда, так и теперь не нравятся советские по­ рядки. Как тогда, так и теперь он чужд и враждебен советской лите­ ратуре. Если при всем этом Зо­ щенко в Ленинграде стал чуть ли нс корифеем литературы, еслп его превозносят на ленинградском Пар­ насе, то остается только поражать­ ся тому, до какой степенп бесприн­ ципности, нетребовательности, не­ взыскательности и неразборчивости могли дойти люди, прокладывающие дорогу Зощенко и поющие ему славословия! Позвольте привести еще одну ил­ люстрацию о физиономии так назы­ ваемых «Серапионовых братьев». В тех же «Литературных записках» <№ 3 за 1922 год другой серапио- новец Лев Лунц также пытается дать идейное обоснование того вредного п чуждого советской литературе на­ правления, которое представляла группа «Серапионовых братьев». Й унц пишет: «Мы собрались в дни революцион­ ного, в дни мощного политического напряжения. «Кто не с нами, тот против нас!» — говорили нам спра­ ва и слева, — с кем же вы, сера- ппоновы братья, — с коммунистами или против коммунистов, за револю­ цию пли против революции?». «С кем же мы, сераппоновы братья? Мы с пустынником Сера- пионом»... «Слишком долго и мучительно правила русской литературой обще­ ственность... Мы не хотим утили­ таризма. Мы пишем не для пропаган­ ды. Искусство реально, ка к сама жизнь, и, ка к сама жизнь, оно без пели и смысла, существует потому, что не может не существовать». Такова роль, которую «серапи- оновы братья» отводят искусству, отнимая у него идейность, обще­ ственное значение, провозглашая без- идейность искусства, искусство ради искусства, искусство без цели и без смысла. Это и есть проповедь гни­ лого аполитицизма, мещанства и пошлости. Какой вывод следует из этого? Если Зощенко не нравятся советские порядки, что же прикажете: приспо­ сабливаться к Зощенко? йе нам же перестраиваться во вкусах. Не нам же перестраивать наш быт и наш строй иод Зощенко. Пусть оч пере­ страивается. А не хочет перестраи­ ваться. пусть убирается из советской литературы. В советской литературе не может быть места гнилым, п у ­ стым, безидейным и пошлым произ­ ведениям. (Бурные аплодисменты). Вот нз чего исходил ЦК, прини­ мая решение о журналах «Звезда» г «Ленинград». Перехожу к вопросу о литератур­ ном «творчестве» Анны Ахматовой. Ее произведения за последнее время появляются в ленинградских журна­ лах в порядке «расширенного воспро­ изводства». Это так же удивительно и противоестественно, ка к если бы кто-либо сейчас стал переиздавать произведения Мережковского, Вяче­ слава Иванова, Михаила Кузьмина. Андрея Белого, Зинаиды Гиппиус Федора Сологуба, Зиновьевой-Аннп. бал и т. д. и т. п., т. е. всех тех. кого наша передовая общественность и литература всегда считали пред­ ставителями реакционного мракобе­ сия и ренегатства в политике и ис­ кусстве. Горький в свое время говорил, что десятилетие 1907— 1917 годов за­ служивает имени самого позорного и самого бездарного десятилетня в исторпи русской ‘ интеллигенции, когда после революции 1905 года значительная часть интеллигеншгп отвернулась от революции, скатилась и болото реакционной мпс.тики и порпопрафци, провозгласила безидей- ноетъ своим знаменем, прикрыв свое ренегатство «красивой» фразой: «И я сжег все, чему поклонялся, покло­ нился тому, что сжигал». Именно в что десятилетие появились такие ре­ негатские произведения, как «1Гонь бледный» Ропшнна, произведения Винниченко п других дезертиров нз лагеря революции в лагерь реакции, которые торопились развенчать те высокие идеалы, за которые боро­ лась лучшая, передовая часть рус­ ского общества. На свет выплыли •нмволпсты, пмажштцсты, декаденты всех мастей, отрекавшиеся от наро­ да, ировозгласпвшпе тезис «искус­ ство ради искусства», проповедывав. нгие безидейпость в литературе, при­ крывавшие свое идейное п мораль­ ное растление погоней за красивой Формой без содержания. Всех их сб’единял звериный страх перед гря­ дущей пролетарской революцией. До­ статочно напомнить, что одним нз '•пуппонптпх «идеологов» этих реак- чподлпых литературных течений был Мережковский, называвший гряду­ щую пролетарскую революцию «гря­ дущим Хамом» и встретивший Ок­ тябрьскую революцию зоологической злобой. Айна Ахматова является однпм пз представителей этого безпдейного ре. пкцпонного литературного болота. ■9иа принадлежит к так называемое штературной группе акмеистов, вы- щедтппх в свое время из среды сим­ волистов ,п является одним из зна­ меносцев шитой, безидейнгче ари­ стократическо-салонной поэзии аб еолютно чуждой советской литерату­ ре. Акмеисты представляли нз себя крайне индивидуалистическое на. правление в искусстве. Они протто- яедовалп теорию «искусства для ис­ кусства», «красоты ради самой кра­ соты», знать ничего не хотели о на­ роде, о его нуждах и интересах, об общественной жизни. По социальным своим истокам это было дворянско-буржуазное течение в литературе в тот период, когда дни аристократии и буржуазии былп сочтены н когда поэты п пдеологи господствующих классов стремились укрыться от неприятной действи­ тельности в заоблачные высоты и туманы религиозной мистики, в ми­ зерные личные переживания и ко­ пание в своих мелких душонках. Акмеисты, ка к и символисты, дека­ денты и прочие представители раз­ лагающейся дворянско-буржуазной идеологии, были проповедниками упадочничества, пессимизма, веры в потусторонний мир. Тематика Ахматовой насквозь ин­ дивидуалистическая. До убожества ограничен диапазон ее поэзии, — поэзии взбесившейся барыньки, ме­ чущейся между будуаром и молен­ ной. Основное у нее — это любов­ но-эротические мотивы, переплетен­ ные с мотивами грусти, тоски, смер­ ти, мистики, обреченности. Чувство обреченности, — чувство, понятное для общественного сознания в.ымира- ющей группы , — мрачные тона предсмертной безнадежности, мисти­ ческие переживания пополам с эро­ тикой — таков духовный мир Ахма­ товой, одного из осколков безвоз­ вратно канувшего в вечность мира старой дворянской культуры «доб­ рых старых екатерининских вре­ мен». Не то монахиня, не то блуд­ ница, а вернее, блудница и монахи­ ня, у которой блуд смешан с молпт. НОЙ. «Но клянусь тебе ангельским садом, Чудотворной иконой клянусь, Я ночей наших пламенных чадом...» (Ахматова. «Аппо Б огщш ») Такова Ахматова с ее маленькой, узкой личной жизнью, ничтожными переживаниями и религнозно-мпсти. гоской эротикой. Ахматовская -поэзия совершенно [алека от народа. Это — поэзия де- •яти тысяч верхних старой дворян ■кой России, обреченных, . которым ничего уже не оставалось, как толь­ ко вздыхать по «доброму старому времени». Помещичьи усадьбы ека­ терининских времен с вековыми ли­ ловыми аллеями, фонтанами, стату­ ями и каменными арками, оранже­ реями, любовными беседками и об­ ветшалыми гербами на воротах. Дво­ рянский Петербург; Царское Село; вокзал в Павловске и прочие -релик­ вии дворянской культуры . Все это кануло в невозвратное прошлое! Ос­ колкам этой далекой, чуждой народу культуры, каким-то чудом сохранив­ шимся до наших времен, ничего уж не остается делать, ка к только зам­ кнуться в себе и жить химерами. «Все расхищено, предано, прода­ ло», та к пишет Ахматова. Об общественно-политических и литературных идеалах акмеистов один из видных представителей этой группки, Осип Мандельштам, неза­ долго до революции писал: «Любовь к организму и организации акмеисты разделяют с физиологически гениаль. пым средневековьем»... «Средневеко­ вье, определяя по-своему удельный вес человека, чувствовало н призна­ вало его за каждым, совершенно независимо от его заслуг»... «Да, Европа прошла сквозь лабиринт ажурно-тонкой культуры, когда аб­ страктное бытпе, ничем не прикра­ шенное личное существование це­ нилось к а к подвиг. Отсюда аристо­ кратическая интимность, связующая всех людей, столь чуждая по *духу «равенству и братству» великой ре­ волюции»... «Средневековье дорого нам потому, что обладало в высокой степенп чувством грани и перегоро­ док»... «Благородная смесь рассу­ дочности п мпстики и ощущение ми­ ра. как живого равновесия, роднит нас с этой эпохой и побуждает чер­ пать силы в произведениях, возник­ ших на романской понве около 1200 года». В этих высказываниях Мандель­ штама развернуты чаяния и идеалы акмеистов. «Назад к средневе­ ковью» — таков общественный иде­ ал этой аристократическо-салонной группы. Назад к обезьяне — пере­ кликается с ней Зощенко. Кстати сказать, и акмеисты, и «Серапионо- вы братья» ведут свою родословную от общих предков. П у акмеистов, и у «Серапионовых братьев» общим родоначальником' являлся Гофман, один пз основоположников аристо­ кратическо-салонного декадентства и мпстпппзма. Почему вдруг понадобилось попу- лярпзпровать поэзшо Ахматовой? Какое она пмеет отношенпе к нам, советским людям? Почему нужно предоставлять литературную трибуну всем этпм упадочным п глубоко чуждым нам литературным направ­ лениям? Из псторпп русской литературы мы знаем, что не раз п не два ре­ акционные литературные течения, к которым относились и символисты, и акмеисты, пытались об’являть похо­ ды против великих революционно- демократических традиций русской литературы, против ее передовых представителей; пытались лишить литературу ее высокого, идейного и общественного значения, низвести ее в болото безидейности п пошлости. Все эти «модные» течения канули в Лету и былп сброшены в прошлое вместе с теми классами, идеологию которых они отражали. Все эти сим­ волисты, акмеисты, «желтые коф­ ты», «бубновые валеты», «ничево­ ки», — что от них осталось в на­ шей родной русской, советской ли­ тературе? Ровным счетом ничего, хотя их походы пробив великих представителей русской революцион­ но-демократической литературы — Белинского, Добролюбова, Чернышев­ ского, Герцена, Салтыкова - Щедри­ на — задумывались с большим ш у­ мом и претенциозностью и с таким же эффектом проваливались. Акмеисты провозгласили «не вносить никаких поправок в бытие и в критику последнего не вдавать­ ся». Почему они былп против внесе­ ния каких бы то ни было поправок в бытие? Да потому, что это старое тооряяское, буржуазное бытие им нравилось, а революционный народ собирался потревожить это их бытие В октябре 1917 года были вытрях­ нуты в мусорный ящик истории как правящие классы, так и пх идеоло­ ги и песнопевпы. П вдру г на ?9-м году ( шиали- отпческой рс-'пюш ти 'появляются тновь на сцену некоторые музейные тодкости из мира теней и начинают щупать нашу молодежь, как нужно жить. Перед Ахматовой широко рас­ крывают ворога ленинградского жур­ нала и ей свободно предоставляется сравнять сознание молодежи тле­ творным духом своей поэзии. В журнале «Ленинград», в одном п номеров, опубликовано нечто ■роде сводкп произведений Ахмато- той, написанных в период с 1909 ■о 1944 год. Там, наряду с прочим хламом, есть одно стихотворение гаписанное в эвакуапии во время Великой Отечественной войны. Г 'том стихотворении она пишет о воем одиночестве, которое она вы­ нуждена делить с черным котом Смотрит, на нее черный кот, каг глаз столетия. Тема не новая. О черном коте Ахматова писала и в 1909 году. Настроения одиночества ч безысходности, чуждые -советской штературе, связывают весь истори­ ческий путь «творчества» Ахмато­ вой. Что общего между этой поэзией, интересами нашего народа и госу­ дарства? Ровным счетом ничего Творчество Ахматовой дело далекого прошлого; оно чуждо современной советской действительности и не может быть терпимо на страницах гаших журналов. Паша литсрату- оа не частное предприятие, рас­ считанное на то, чтобы потрафлять эазличным вкусам литературной тынка. Мы вовсе не обязаны пре.то- ’тавлять в нашей литературе место тля вкусов н правов, не имеющих ничего общего с моралью и качест­ вами советских людей. Что поучи­ тельного могут дать произведения Ахматовой нашей молодежи? Ниче­ го, кроме вреда. Эти произведения могут только посеять уныние, упа- шк духа, пессимизм, стремление уй- ыг^от насущных вопросов обптвствет мой жизпи, отойти от широкой доро- ги общественной жизни и деятель­ ности в узенький мирок личных пе- юживаний. Как можно отдать в ее муки воспитание нашей молодежи?! V между тем Ахматову с большой готовностью печатали то в «Звезде», то в «Ленинграде», да еще отдель­ ными сборниками издавали. Это грубая политическая ошибка. Не случайно в виду всего этого, что в ленинградских журналах на­ чали появляться произведения дру- гих писателей, которые стали спол­ зать на позиции безидейности и упадочничества. Я имею в виду та- мпе произведения, как произведения Оадофьева и Комиссаровой. В неко­ торых своих стихах Садофьев и Ко­ миссарова стали подпевать Ахмато- зой, стали культивировать настрое­ ния уныппя, тоски и одиночества, которые так любезны душе Ахма­ товой. Нечего и говорить, что подобные настроения или проповедь подобных настроений может оказывать только ' ■"рннательное влияние па нашу мо- годежь, может отравить ее сознание ыпглым духом безыдейноегя. эполи- тИЧНОСТИ, уныния. А что было бы, если бы мы вос­ питывали молодежь в духе угыния ч неверия в нате дело? А было бы го- ЧТ0 мы не победили бы в Вели­ кой Отечествепной войне. Пменно потому, что советское государство и мша партия с помощью советской гитературы воспитали нашу мо.то- гежь в духе бодрости, уверенности в своих силах, именно поэтому мы преодолели величайшие трудности в строительстве социализма и доби- т с ь победы над немцами и япон­ цами. Что и з всего этого следует? Из тоого следует, что журнал «Звезда», помещавший па своих страницах, наряду с произведениями хорошими, идейными, бодрыми, произведения безидейные, пошлые, реакционные, стал журналом без направления, стал журналом, помогавшим врагам разлагать нашу молодежь. А наши журналы всегда были сильны своим бодрым, революционным направле­ нием, а не эклектикой, не безыдей­ ностью и аполитицизмом. Пропаган­ да безидейности получила равнопра­ вие в «Звезде». Мало того, выяс­ няется, что Зощенко приобрел та­ кую силу среди писательской орга­ низации Ленинграда, что даже по­ крикивал на несогласных, г ро зил критикам прописать в одном из очередных произведений. Он стал чем-то вроде литературного диктато­ ра. Его окружала группа поклонни­ ков, создавая ему славу. Спрашивается, на каком основа- мии? Почему вы допустили это про­ тивоестественное и реакционное де­ ло?. Не случайно, что в литературных журналах Ленинграда стали увле­ каться современной низкопробной буржуазной литературой Запада. Некоторые наши литераторы стали рассматривать себя не ка к учите- тей, а ка к учеников буржуазно-ме­ щанских литераторов, стали сби­ ваться на тон низкопоклонства и преклонения перед мещанской ино­ странной литературой. К лицу ли чам, советским патриотам, такое низкопоклонство, нам, построившим советский строй, который в сто раз тонне н лучше любого буржуазного тороя? К лицу ли нашей передовой советской литературе, являющейся томой революционной литературой с мире, низкопоклонство перед огра- гиченной мещанско-буржуазной ли- тораАурой Запада? Крупным недостатком работы на­ ших писателей является также уда­ ление от современной советской те­ матики, одностороннее увлечение исторической тематикой, с одной стороны, а, с другой стороны, по- (ытка заняться чисто развлекатель­ ными пустопорожними сюжетами. Некоторые писатели в оправдание •воего отставания от больших совре­ менных советских тем говорят, что настала пора, когда народу надо тоть пустоватую развлекательную чттературу, когда с идейностью произведений можно не считаться. Это глубоко неверное представление а нашем народе, его запросах, инте­ ресах. Паш народ ждет, чтобы со­ ветские писатели осмыслили и обоб­ щили громадный опыт, который на- мод приобрел в Великой Отечествен- ’ой войне, чтобы они изобразили ч обобщили тот героизм, с которым народ сейчас работает над восста- товлением народного хозяйства стра­ зы после изгнания врагов. Несколько слов насчет журнала «Ленинград». Тут у Зощенко пози­ ция еще более «прочная», чем в «Звезде», так же, ка к и у Ахмато­ вой. Зощенко и Ахматова стали а к­ тивной литературной силой в обоих куриалах. Журнал «Ленинград», та­ ким образом, несет ответственность то то, что он предоставил свои стра­ ницы таким пошлякам, ка к Зощен­ ко, и та кта салопным поэтессам, как Ахматова. Но у журнала «Ленинград» есть т другие ошибки. Вот, например, пародия на «Евгения Онегина», на­ писанная неким Хазиным> Назы­ вается эта вещь «Возвращение Онегина»; говорят, что она нередко исполняется на подмостках ленин­ градской эстрады. Непонятно, поче­ му ленинградцы допускают, чтобы с публичной трибуны шельмовали Иенинград, как это делает Хазин? Ведь смысл всей этой так называе­ мой литературной «пародии» зашто­ паетея не в пустом зубоскальстве но поводу приключений, случивших­ ся с Онегиным, оказавшимся в сов­ леченном Ленинграде. Смысл паск­ виля, сочиненного Хазиным, заклю­ чается в том, что он пытается срав­ нивать наш современный Ленинград л Петербургом пушкинской эпохи и токазывать, что наш век хуже века Онегина. Приглядитесь хотя бы к некоторым строчкам этой «паро­ л и ». Все в нашем современном Ленинграде автору не правится. Он злопыхательствует, возводит клевету на советских людей, на Ленинград. Го ли дело век Онегина, — золо­ той век, по мнению Хазина. Теперь не то, — появился жилотдел, кар­ точки, пропуска, девушки, те незем­ ные, эфирные создания, которыми раньше восхищался Онегин, стали теперь регулировщиками уличного движения, ремонтируют ленинград­ ские дома и т. д. и т. п. Позвольте процитировать одно только место из этой «пародии»:' В трамвай садится нага Евгений. О, бедный, милый человек! Не знал таких передвижений Его непросвещенный век. Судьба Евгения хранила, Ему лишь ногу отдавило, И только раз, толкнув в живот, Ему сказали: «Идиот!». Он, вспомнив древние порядки, Решил дуэлью кончить спор, Полез в карман... Но кто-то спер Уже давно его перчатки. За неименьем таковых Смолчал Онегин и притих. Вот какой был Ленинград и ка­ ким он стал теперь: плохим, не­ культурным, грубым, и в каком не­ приглядном виде он предстал перед бедным, милым Онегиным. Вот ка­ ким представил Ленинград и ленин­ градцев пошляк Хазин. < Дурной, порочный, гнилой замы­ сел у этой клеветнической пародии! Как же могла редакция «Ленин­ града» проглядеть эту злостную клевету на Ленинград и его прек­ расных людей?! Как можно пускать Хазиных на страницы ленинград­ ских журналов?! Возьмите другое произведение — пародию на пародию о Некрасове, составленную таким образом, что она представляет из себя прямое оскорбление памяти великого поэта и общественного деятеля, каким был Некрасов, оскорбление, против к о у *» рого должен был бы возмутиться всякий просвещенный человек. Од­ нако редакция «Ленинграда» охотно поместила это грязное варево на своих страницах. Что же мы еще находим в ж ур ­ нале «Ленинград»? Заграничный анекдот, плоский и пошлый, взя­ тый, видимо, из старых, затаскан­ ных сборников анекдотов конца про­ шлого столетия. Разве журналу «Ленинград» нечем заполнить свои страницы? Разве не о чем писать в журнале «Ленинград»? Возьмите хотя бы такую тему, ка к восстанов­ ление Ленинграда. В городе идет ве­ ликолепная работа, город залечивает раны, нанесенные блокадой, ленин­ градцы полны энтузиазма и пафоса послевоенного восстановления. На­ писано ли что-нибудь об этом в журнале «Ленинград»? Дождутся ли когда-либо ленинградцы, чтобы их трудовые подвиги нашли отражение на страницах журнала? Возьмите далее тему о советской женщине. Разве можно культивиро­ вать среди советских читателей и читательниц присущие Ахматовой постыдные взгляды на роль и при­ звание женщины, не давая истинно правдивого представления о совре­ менной советской женщине вообще, о ленинградской девушке и женщн- не-геропне, в частности, которые вынесли на своих плечах огромные трудности военных лет, самоотвер­ женно трудятся ныне над разрешен нием трудных задач восстановления хозяйства? Как видно, положение дел в Ленинградском отделении Союза пи­ сателей таков* что в настоящее время хороших произведений для двух литературно-художественных журналов явно нехватает. Вот поче­ му Центральный Комитет партии ре­ шил закрыть журнал «Ленинград» о тем, чтобы сосредоточить все лучшие литературные силы в журнале «Звезда». Это, конечно, не значит, что Ленинград при надлежащих ус­ ловиях не будет иметь второго или даже третьего журнала. Вопрос ре­ шается количеством хороших высо­ кокачественных произведений. Если их появится достаточно много и им не будет хватать места в одном журнале, можно будет создать второй и третий журнал, лишь бы наши ленинградские писатели давали хо­ рошую в идейном и художественном отношении продукцию. Таковы грубые ошибки и недо­ статки, вскрытые и отмеченные в постановлении ЦК ВКП(б) относи­ тельно работы журналов «Звезда» и «Ленинград». В чем корень этих ошибок и не­ достатков? Корень этих ошибок и недостат­ ков заключается в том, что редакто­ ры названных журналов, деятели нашей советской литературы, а та к­ же руководители нашего идеологиче­ ского фронта в Ленинграде забыли некоторые основные положения лени­ низма о литературе. Многие из писателей и из тех, которые работают в качестве ответ­ ственных редакторов или занимают важные посты в Союзе писателей, думают, что политика — это дело правительства, дело ЦК. Что касает­ ся литераторов, то не их дело зани­ маться политикой. Написал человек хорошо, художественно, красиво — надо пустить в ход, несмотря на то, что там имеются гнилые места: ко­ торые дезориентируют нашу моло­ дежь, отравляют ее. Мы требуем, чтобы наши товарищи как руково­ дители литературу, так и пишущие руководствовались тем, без чего со­ ветский строй не может жить, т. е. политикой, чтобы нам воспитывать молодежь не в духе наплевизмя и безидейности, а в духе бодрости и революционности. (Окончание в след, номере).