Кировец. 1978 г. (г. Липецк)

Мы с красными знаменами. Под барабанный бай , Отрядами, колоннами Идем на праздник свой. Нам ветер гладит лица И весело бодрит. А песня, словно птица, Далеко ввысь летит. Куда ни глянь —- все наше: Леса, поля кругом. Нет в цепам мире краше Страны, где мы живем. Для нас и солнце светит Так ярко с высоты. И рады ему дети, И птицы, и цветы. В наш майский день весенний. Когда весь мир поет. На площадь с нами Ленин, Чеканя шаг, идет. Илья ОБЫДЕННЫЙ Последняя болезнь Какой бы хворью человек Ни заболел в двадцатый век, К его услугам сонм лекарств И докторов. Любой горазд: Пропишет грязи и радон. Пошлет на воды и озон, Не позабудет об уюте. Предупредит друзей, родных. В его руках уже компьютер Диагностирует больных. Вживит протез. Заменит кровь. Но умоляю вас, врачи! Скажите: чем и как лечить Неразделенную любовь! Р о м а н с Пока я был тобой любим, Мы жили весело, беспечно. Дышали воздухом одним И нам казалось: счастье — вечно! Куда! Зачем ушла любовь! Нам никогда не станет ясно. Не говори печальных слов И не терзай себя напрасно. Теперь пойдет все вкривь и вкось И нет в сближении покоя. Нам лучше жить отныне врозь. На время разойтись с тобою. Быть может, в дальней стороне. Неся разлуки горькой бремя. Тебя вернет опять ко мне Незабываемое время. Глаза закрыли солнцу тучи. Дожди измучили природу. Исколот лес дождем колючим. Озимые избиты всходы. Не кружит радость каруселью. И день весь тянется, как вечность... Дождь льет, захлебывая землю. Х О Р О Ш И Й Хороший человек, Вполне хороший. Но факт оценки Мною был отброшен: Шофер украл колхозное зерно. Привез домой... Вот то-то и оно. Как говорить «хороший». Если он Ворует свеклу. Гонит самогон! Как называть хорошим мне его! Он осужден опять за воровство. Хороший человек. Весьма хороший. Но я такой оценкой огорошен: Врач на больных опять махнул рукой. Он не достоин почести людской. Приема ждать, ▲ до каких же пор! с настойчивостью бесконечной. Безжалостно сечет и студит, Упорным постоянством мучит. ...Наверное, вот так и люди: душой чем мельче, тем колючей! В. ЗЕНИН, конструктор отдела главного сварщика. Нинолай АНСЕНОВ Ч Е Л О В Е К Как неприятен грубый разговор. И ходят зря к подобным докторам, Людей хороших судят по делам. Хороший человек, Какой хороший Какой-нибудь Петрушин иль Волошин. Зачем хвалить заведомо кого! Не знаю я из них ни одного. Пусть хоть Хорошилов, хоть Плохих. Зачем хвалить, когда не знаешь их! Хорошие, а основанье есть! А сколько соли нужно с ними съесть, Чтоб факт сомненья Был бы мной отброшен, Чтоб мог сказать: — Он — человек хороший! Алла ГУМАРОВСНАЯ И з а ч С Т Р Е Л Ь Н И К О В Над Москвою огни звездопадом Над Москвою огни звездопадом, Над Москвою притихшей вечер. И горят в кумачовом наряде Домов мргучие плечи. Я иду по проспекту просторному, Словно житель ее, а не гость. И дышу ее воздухом вольным. Собираю снежинки в горсть. С каждым годом родная столица Открывает мне душу свою. И парю я над нею как птица, Для нее свои песни пою! О К О Л О Э Л Е К Т Р О Г О Р С К Я Будто в сказочном наряде И кусты, и дерева. За резной сквозной оградой Дачи словно терема. Вьется легкая пороша. След — тропинка на снегу. Над полями вечерними. Над полями родными. Журавлями весенними Звезды светятся в сини. У замолкнувшего плеса Сосны стынут на юру. Сосны стынут, замирают В одичалой тишине. А мне кажется, играют И бегут навстречу мне. Звезды светятся ярко, Как улыбку дарят. Сердцу трепетно, жарко... Мысли в дали летят. Как мы уже сообщали, недавно на нашем заводе состоялся празд­ ник книги, посвященный 60-летию Ленинского комсомола. В гости к тракторостроителям пришли ли­ пецкие прозаики и поэты, прочи­ тавшие свои рассказы и стихи. На снимке нашего фотокоррес­ пондента М. Манаенкова вы ви­ дите выступление известного ли­ пецкого поэта Сергея Панюшки­ на, автора многих сборников сти­ хов. ЛИПЕЦК. ПЕТРОВСКИЙ СПУСК. Фото В. Копцева. Леонид ШИРНИН ^дальний город в гости из села Собиралась матушка. Чем богата — То С собой взяла, Напекла оладышки... У старушки — Обветшалый кров, Скромное пособие... Сын — В достатке. Все ж — родная кровь! — Тут статья особая... У него ж немалая семья. Хоть ковры в обители... ...Шла старушка. Ноши не тая: Чтобы люди видели! Изменился город — не узнать: Тут начальство важное... • ...Отыскала сгорбленная мать Дачу трехзтажную. Погрустила тихо в уголке И назад поехала. Увозя в подарок, Налегке, — Посошок ореховый... э т ю д и горько без тебя, ты нашла бы в себе силы'для борьбы С болезнью, ты победила бы ее... Так думалось мне в ту тревожную апрельскую ночь. Как ты любила жизнь, цве­ ты, хорошие книги. Ты удивитель­ но умела читать стихи и расска­ зывать. Долгими зимними вечера­ ми, при свете уютной зеленой лампы, делавшей нашу комнату похожей на уголок подводного царства, вдохновенно блестя гла­ зами, ты рассказывала «Мастера и Маргариту», восхищалась их любовью, такой фантастической и такой щемяще земной, такой сча­ стливой и такой несчастной, та­ кой сильной й в счастье, и в не­ счастье, что даже дьявол, про­ несшийся по страницам романа, оказался не в состоянии ни по­ мочь, ни помешать этой любви... В эту ночь, когда я боялся на­ всегда потерять тебя, я готов был вызвать Мефистофеля и предло­ жить свою душу в обмен на твое выздоровление... Но люди, как всегда, оказались сильнее ангелов. Они-то и спасли тебя... ...Возвращаясь с ночной смены, я опять вижу свет в наших окнах — и от него на душе делается тепло... Каким бы сильным нн чувство­ вал себя человек, ему нужно знать, что есть плечо, На которое он может опереться, что есть дом, его дом, где его помнят и ждут... И это сознание делает его сильным, смелым, добрым, гото­ вым на подвиг и самопожертвова­ ние. Шумят на ветру березки, поса­ женные человеком в детстве, ухо­ дят в поля тракторы, собранные руками его и его товарищей, на мирном небе вспыхивают звезды, как светлячки, загораются окна его дома... Все это вместе — на­ ша Родина. И счастье — в том, что нужно постоянно, каждый миг быть в ответе за все это, нуж­ но любить и беречь «ту огром­ ную землю, которая зовется Со­ ветской страной». В. ЛАГУТЧЕНКОВ, электрик чугунолитейного цеха. ...Когда мне случается возвра­ щаться поздно вечером или ночью, я смотрю на наши окна: два осве­ щенных четырехугольника посре­ ди абсолютней-темноты: они, как маяк на моем пути. Гам, за ними, ждешь меня ты, и твое бессонное ожидание, словно созвездие, осве­ щает дорогу. ...Ты помнишь ужасные дни сво­ ей болезни? Мне казалось тогда, что я предаю тебя, потому что в палате ты — одна долгими ноча­ ми, а меня не пускают к тебе... Когда я шел из больницы, ули­ цы казались мне чужими и незна­ комыми. Я не мог смотреть на небо: там горели звезды, о кото­ рых ты говорила, что это «глаза Маленького Принца, вернувшего­ ся на свою планету...». Как ты читала наизусть Сент-, Экзюпери! В моих ушах звучал твой голос: «Я люблю по ночам слушать звезды... Словно сто миллионов бубенчиков». Я вызы­ вал из памяти твои глаза, улыб­ ку, манеру поправлять волосы, слова—все, что видел и понимал а тебе только я и что не дано ви­ деть и понять постороннему... Я тысячу раз казнил себя за то, что" был недостаточно бережен к тебе, не всегда щадил твое боль­ ное сердце. И словно умоляя о чуде, я посмотрел на наши окна, которые столько раз приветливо светили мне. Они были глухими и темными, только шторы белели на них, как будто кто-то опустил занавес над последним'актом драмы. Они не ждали и не приветствовали ме­ ня... И тогда, в тот момент, я от­ четливо понял, что тебя нет со мной и меня некому встретить на пороге. Ключом я открыл дверь и вошел. В квартире было темно и тихо... Страшно тихо... Я позвал тебя., но в первый раз за все те годы, что мы прожили вместе, ты не откликнулась на мой зов... Если бы сквозь ночь, сквозь память о мелких обидах, о ненуж­ ных словах, ранивших когда-то твою душу, я мог крикнуть отчаянно, во весь голос, что ты 'нужна мне, что мне так трудно