Кировец. 1974 г. (г. Липецк)

Ро д и н а Какой простор! Какая даль и ширь! И сколько Первозданной сини! На тыщи верст Раскинулась Сибирь: И плоть, И кровь, И гимн России! Не счесть дорог, Морей, Озер И рек. Не обойти За жизнь границы. На всей Земле Не разыскать вовек Чудеснее Моснвы-столицы! Шумят сады, И кипенью горят' Вокруг поля, И нет им Края! Утесы Гордых смелостью Орлят В свои объятья Заключают! И в дождь, и в ночь, Александра ТАМБОВОМАй К Р А С И В А Я М Е Ч А Ты чья, Красивая Меча, ты чья! Ты, может, дочь ручья. Сквозь камни и песок Петлявшего в веках! Как синий поясок. Ты брошена в лугах. Молчишь, светлейшая, молчишь. А может, там, средь лип. Какой-нибудь мальчиш Придумал твой изгиб, Овальный, будто лук, Неправильный, как стих, Видавший столько лун, И щедрых, и скупых! Кочевник ли, изгой. Гроза ли, суховей — Кто знал тебя впервой, Кто звал тебя своей! Во глубине твоей Какие спят века, Судьба судьбы моей, Славянская река! Давно дождями смыт Твоих Касьянов след, Ах, сколько было зим! Ах, сколько было лет! Всех песен не сберечь, Но мне одна милей. Нес воин зло и меч Родной земле моей. Она грозы ждала, Но нет, не грянул гром. Как солнышко, взошла На берегу другом Вдруг девица-краса, Пшеничная коса — И песнями зашлись Дремучие леса. Вели стрекозы речь. Шагал по пашне вол. И пал забытый меч В объятья этих волн. ... Еще в пыли леса. - Еще темно цветам. Еще гремит гроза За горизонтом, там. Но яблони шумят. Встают дворцы в лугах. Растет мой город-сад На этих берегах. И облака спешат, И так нежна заря, И ты — моя душа, Бегущая в моря. Плыви во мне, стучи Ключом в моей судьбе. Да будут все мечи Потоплены в тебе, Дочь неба и земли Родная и — ничья, Красивая Меча, Красивая Меча! Валентина НУПЛ 8 ЫХ О Ж И Д А Н И Е Как давно я стихов не пишу, Потому что не вижусь с тобой. Потому что тобою дышу И живу я твоею судьбой. Почему бы тебе не прийти, В позабытую дверь постучать, Светлым маем подняться в пути И смешать и любовь, и печаль. Отчего ты "*! хочешь понять, Что нельзя мне тебя потерять, Что нельзя мне так долго страдать, И свидания преданно ждать. Наплывает спокойно луна, Как должно быть, печальна она, Если целую ночь напролет В окна смотрит и спать не дает. '//У /У У .У , . У'^^У^/^^УУУУ^^^^ГАУУ^^УУАУУУУ/УУУУУ'УУУгУУУгУгУУУУУУУУУУУУУууууууууууууууууууууу/ И в глубь Седых венов Идут колонны Доброй воли. На вечной Мерзлоте, Среди песков, » Над городами Рдеют зори! А. РОЖ КО В , инженер-конструктор отдела комплексной механизации и автоматизации. Николай АНСЕНОВ ЧЕХОСЛОВАЦКОМУ Д Р У Г У Владимир БОРИСОВ Я покорен был золотою Неповторимой красотою, Величьем града твоего. Когда на площади Вацлава Смотрел налево и направо В тот фронтовой далекий год. Я вспоминал тогда невольно. Смотря на Влтаву, нашу Волгу И Дон, дивясь здесь на Лабу, И узнавал Урал в Судетах, Воссоздавая в мыслях это В одно— в славянскую судьбу, В один язык, в одно начало. Где колыбель славян качалась На зыбкой вольности волнах. Ее повсюду брали с боем, За эту вольность головою Платили предков племена. Прошли века... Но, как когда-то, На землю падают солдаты, Чтоб враг друзей не одолел. Строку итогом не украшу, Когда сто тысяч с лишним наших В чехословацкой спят земле... Я вспоминал про все про это, Когда заканчивал в Судетах С фашизмом страшную войну, Когда я, как освободитель, Принес в славянскую обитель Свободу, счастье и весну. Мне снилось ночью маленькое чудо, Как шел домой из дали- далека И шла навстречу мне девчонка Люда... О, как тепла была ее рука! Я в этот сон всю ночь священно верил. Но лег рассвет холодный мне в ладонь. И стало слышно, как ступает время В будильнике и кран шуршит водой. А этот день был снова, словно ноша. Он, как рюкзак, за плечи обнимал. И было мало, мало слов хороших, И были просто всякие дела. И я их нес настойчивей верблюда И поднимался выше на этаж. И все казалось мне: случится чудо, И ты мне руку теплую подашь. Ни за победу, ни за дар священный — Какой уж из меня герой иль бог! — Был даже на словах обыкновенным И просто делал большее, чем мог. И вечер был. Прекрасный, просто чудо! И выходили звезды побродить. И было ясно, что тебя не будет, А вся работа снова впереди.- Русский тангец. Фотоэтюд В. Фишинга. У У У ///;//У /У У У У У У У У /У У У У У У У У ; Не обиЖай людей неверЬем Меня учили людям верить, И я им верю, как могу. Во лжи винить меня не смейте, Я даже в горечи не лгу! А обижать своим неверьем Не надо, люди, я прошу. Ведь лишь в распахнутые двери , Я с сердцем легким захожу. Где руки веру мне вручили. И сердце шепчет: «Я не лгу». Меня учили верить людям, И я им верю, как могу! Н. К Л И М У Ш И Н А , художница термического цеха. Юмор читателей Когда говорят Пелагея Павлов­ на, голос ее сродни надрывающе­ муся пароходному гудку. — Я, — гудит, —• своему ста­ рику не уступлю. За его слово — десять выскажу! За десять — со­ рок. А он, настырный,, все на своем стоит... Пожаловалась как-то Пелагея на строптивого мужа соседке. Та посоветовала обратиться за по­ мощью к старцу. — Он, — подсказывает, — злых Д О Б Р Ы мужиков ух как заговаривает! Усмирит и твоего! Послушалась Пелагея соседки и отправилась к старцу. Расск^ зала свою обиду, и он ее понял. — Садись, — говорит, — по­ дожди йинутку... Сам взял какой-то флакон, на­ лил в него воды из-под крана и бормочет над ним губами — шурум-бурум! бурум-шурум! На­ говорил старец эту водичку и Й С О В Е Т дает просительнице. Мол, как твой злыдень заругается, так на­ бери в рот этой святой водицы, да не сплевывай, не пей и враз у твоего .мужика зло, как рукой, сымет... • Пришла домой Пелагея Пав­ ловна, а старик ее по привычке свару затевает. .Кричит: — Старая дура, _ где шляешь­ ся?! Ужинать пора! Наущенная жена достала фла­ кончик... буль! буль! набрала святой водички в рот. Не плюет, не пьет и на мужика ругливого глядит, рта не раскрывая. И ' вдруг возмущенный супруг навсегда перестал переругиваться с. Пелагеей. Вот так маленький флакончик «святой» водички утихомирил ругливого мужа. Не правда ли, поучительный случаи? В. СУЗДАЛЬЦЕВ. Свободу—Чили! Украли у Чили свободу. Померк над республикой свет. Коварно оковы народу Готовил фашист Пиночет. Гремят по кварталам расстрелы, Рабочих казнят палачи. Вершит свое черное дело Военщина в черной ночи. Я вижу, как гибнет Альенде, В стремленьях своих яеличав. И даже в последнем моменте Он смертью своею быг прав. Затихли сейчас карнавалы: На улицах кровь или дым, Звереют враги Корралана И жаждут расправы над ним. Но, выпрямив плечи и груди, Шахтеры шагают на бой. И гневные строки Неруды Призывно гремят над страной. Страшитесь, предатели Чили! Пощады не будет вовек. Встает, набирается силы Познавший борьбу человек. А. Т У Л Я К О В , слесарь. Леонид ШИРНИН СКАЗОЧНИК В обветшалый домишко, бывало, Что стоял на отшибе села, Любопытство детей забивало, С казка страшная в гости звала... И когда безголосо и плавно Солнце скатывалось за бугор, Приходил туда сказочник славный — Дед веселый — Евсюнин Егор. Отставлял узловатую палку, Троекратно крестом осенясь, В уголок направлялся вразвалку И лукаво оглядывал нас. Был он бодр и ровесников прытче— Знать, сумел себя в жизни сберечь... Как умело он складывал притчи, Как певуча была его речь!.. Мы внимали — наивны и хр упки — Свет над дедом редел да редел... Только рдел огонек самокрутки В обомшелой его бороде. Время позднее прочь торопило, Сон желанный глаза овевал... ...Словно кости скрипели стропила, Черный ветер в трубе завывал! Становилось и робко, и дико. И во всех нас вселялось одно: Страх стоокий — великий владыка Приходил и вперялся в окно. Там — за посконью — призрак летучий... Тьма такая, хоть выколи глаз. То ль звезда замерцала за тучей, То ль свеча над погостом зажглась?! К то-то просит: — Дедуля, не надо! Кто-то, струсив, под лавку • полез! Оборотни, изыдии ада, Поднимались с насиженных мест!.. Умолкал наш рассказчик и охал, Сам Напуганный Сказкой и тьмой: — Ребятишки!.. За ради бога Проводите меня домой! ЗИМНИЕ СТИХИ Загораясь ярко и лучисто, Падая на белые снеги, По утрам яызяаиияали чисто Первые веселые стихи. Пробивались а белые глубины, Где застыли ветры на лету, Где зимы таинственные силы Стерегут седую высоту. И. СТРЕЛЬНИКОВ.