Кировец. 1974 г. (г. Липецк)

Нинолай АНСсНОЗ и «гангстерюги» В прошлом году исполнилось 30 лет со дня освобождения от фашистских захватчиков старинного русского города Орла. В честь этого 5 августа 1943 года был дан первый в истории Великой Оте­ чественной войны салют. На снимке: памятник воинам-освободителям — фрагмент мемори­ ального комплекса в честь 400-летней истории г. Орла. Фото нештатного корреспондента «Кировца» В. Финогина. 'УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУуууууууу, Ю м о р е с ки Жизнь моя принадлежит России М н е все до боли в пам яти зн а ко м о . К а к лопнула у радости струна. Я п ом ню , к а к от д ом а и до дом а Носилось слово страш н ое «война», К а к в д уш ах разры валось в д р уг сн ар яд ом . К а к ж ал и л о га д ю кою в серд ца, К а к го р ь ко я почувствовал, что р я д о м С о м ной н е стало брата и отца. А после мы— б езусы е р е б я та— Сош лись у военко м ов ски х д верей , К а к в запасны х просились у ком батов О тправить нас на ф ронт, и п о ско р ей . В нас зло тогд а утраивало силу, В той силе зр ел а мысли глубина, Что ж изнь м оя п ри над л еж и т России, И ей р а сп о р я ж а ется она. КОГДА РОЖДЕН ДУШИ ПОРЫВ? К о гд а р о ж д е н душ и поры в! И с р о к, и м ес то назову я. О н — в наступленье, гд е проры в, Где нет п атр он ов— в ш ты ковую . В св ящ ен но м гнев е см елость зла В ладела ка ж д о й кл етко й тела, Д у ш а о тм щ ен и я хотела, О н а на подвиги звала. Рож далась месть, О н а бурлила В д уш е , к а к го рная вода. О н а л ю б о м у говорил а О пользе ратн о го труда. Где вдохновенность в м и г откры в В себе, д уш а п е р е д п р егр ад о й Вставала в рост. И ей в н агр ад у «У р а» гр е м е л о , словно взрыв, Там ш ел н е зр и м о Л енин в бой В о ж д ем , гв ар д е й ц е м , в етер ано м , И утихала злая боль. Где заж ивать спеш или раны . И не д уш и ль российской сила К кон еч но й цели привела! П риш л а в Герм анию Россия, А с ней в Берлин М о скв а приш ла. С огл асен — не лю би, но не кор и ! Что толку в п о зд н ем словоточье этом ! В згляни -ка лучш е: на груди зари З а р д ел о солнце древ н им ам ул ето м . Д р о ж а щ и й свет (от робости чуть ж и в ), С кол ь зн увш и по зр ач кам оконны х стекол. Упал на угол д о м а, о б наж и в Татуи ров ку д ож д евы х п одтеков. Вот так — д ож д авш и сь и своей поры— Кровавоглавы м , но пред ел ьно чистым. В е щ е , п ока — что спящ ие Вкатилось утро крупны м ам етистом . ...А что у нас! Ни" л огика, ни б р ед , А нечто б е с п о щ а д н о е д о боли. Н е с у щ е е непоправимы й вред Тебе и м н е, и вм есте нам — тем более. Ну вот и все. И наш финал готов... К а к гл упое сплош ное нав аж д ен ье. К а к гр о м б е з м олний, д ож д ь б е з облаков, Твое м н е непонятно отч уж д ен ь е . В. ПАПИН. 'УУУУУГУУУУУУУУУУУУУУУ./УУУУУУУУУУ у УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ у РЯБИНОВЫЙ РАССВЕТ О сень листья посрывала, Разм етала по зем л е. Лиш ь рябина, словно пава, Вышла к р а д у ж н о й заре. Вся горит о гн ем рубинны м . Изливая яркий свет, Н ет такой душ и глубинной. К а к рябиновы й рассвет. И. СТРЕЛЬНИКОВ, работник отдела сбыта. Адольф БЕЛЯЕВ Она росла цыганистой и тонкой. Но у ребят степного городка Она считалась правильной девчонкой И потому была за вожака. Часами пропадала на вокзале Ее телохранителей орда, И вместе с ними грустными глазами Девчонка провожала поезда. Растает дым за первым поворотом, Девчонка улыбнется, и тогда Опять пылит за ней по огородам Все та же бесшабашная орда... Ровесницы злословили сначала, Но скоро истощились до конца. И снова ей ничто не омрачало До крайности беспечного лица. Но как-то раз, забывши рассмеяться, Взяла и ни с того, и ни с сего Влюбилась до жестокого румянца В серьезного мальчишку одного. -ЧОн не пылил, как все, за ней в затылок. Он был далек от этой чепухи. Он Пушкина зачитывал до дырок, А сам писал длиннейшие стихи. Она ему ни слова не сказала О вспыхнувшей нежданно так душе, Но с этих пор мальчишки у вокзала Дождаться не могли ее уже. Они ходили с видом панихидным И видели нередко, как она С ровесницей, курносой и ехидной, Шепталась у раскрытого окна. Под тем окном сирень росла стеною, И мальвы полыхали у плетня... Мальчишки проходили стороною, Мужское самолюбие кляня. Хотя бы обернулась на немного, Хотя бы улыбнулась егоза! Но даже кот, завидев их с порога, Презрительно сощуривал глаза... В конце концов, собравшись на вокзале И встретив пассажирский из Москвы, Мальчишки помолчали и сказали, Что все девчонки, видно, таковы. Что все они хорошие вначале, Но верить им не надо никогда. Облитые вечерними лучами, Катились и катились поезда... И иногда в каком-нибудь из окон Мелькало чье-то сМуглое лицо: Похожий лоб, совсем похожий локон, Свернувшийся в капризное кольцо... ...А та, над кем свершился суд сей высший, По саду шла, сгорая от стыда: Уж битый час творец длиннейших виршей Онегина играл не бе* труда. Он говорил, сбиваясь и потея, И сломанную ветку теребя, Что это все — ненужная затея, Что он вообще живет не для себя. Что для него любовь страшней кинжала... Но, не сумев подобного снести, Девчонка от Онегина бежала, Слезами заливаясь по пути. Он постоял, растерянно мигая, И, захлебнувшись звонким «Подожди!», Помчался следом, ветки раздвигая, И с теплотой внезапною в груди. Луна из-за акаций вылезала, Испуганно шарахались кусты... Мальчишки, проходившие с вокзала, Раскрыли озадаченные рты. Потом, забыв недавнюю обиду И не понявши только ничего, Они отважно встали на защиту Рыдавшего кумира своего. Удар! Еще!.. И сочинитель бедный В дорожный прах под кулаками сник, Но в тот же миг развеял пыл победный Девичий задыхающийся крик. Она была разгневаннее лавы, Бросала им обидные слова, И новенькие рыцарские лавры Увяли, как осенняя трава... И ласково, касаясь еле-еле, Девчонка встать бедняге помогла. Мальчишки зачарованно глядели На эти непонятные дела. Она была совсем-совсем не тою. Цыганистая эта егоза... Невиданной сверкали красотою То гневные, то нежные глаза. И губы, не остывшие от крика, Шептали что-то тихое тому... — Чего она? — сказал один. — Смотри-ка!.. Другие не ответили ему. ...По городку, сквозь синий сумрак ночи, В алмазных вспышках звездного дождя, Мальчишки шли, задумчивые очень, За звездами скользящими следя. Как будто бы хотели этим взглядом Найти сейчас, у мира на виду, Среди других, упавших где-то рядом, Свою неповторимую звезду. Гор, Липецк,. : С легким сердцем подходил Кузьма Кошеленко к своему виш ­ невому «Ж игуленку». — Л упится облицовка, — гр у ­ стно засвидетельствовал он, огла­ живая рукой боковину машины, — пора перекрашивать. Завтра зйякну Семену. Оформит враз... Вдруг пальцы автомобилевла- дельца нащупали какую -то ино- ррдную вмятину. Сердце его бе­ шено заколотилось... ,— Это козни Запрудониных, — ясновидяще анализировал уби­ тый горем Кошеленко. — Ироды ломом трахнули за то, что ихнюю старуху позавчера на рынок не подвез. ■На месте сигнала поворота зи­ ял черный провал. Кузьма маши­ нально сунул в него палец и рез­ ко отдернул руку. Мелькнула ра­ достная мысль: «А ккум улятор на месте!». Он еще раз потрогал клемму пальцем и, ощутив новый, более сильный удар током, не­ ожиданно проснулся... В бок Кошеленко упирался острый локоть его супруги Л ю сь ­ ены Г аврнловны. :— К узи к, ЧТО С тобой? — ВЫГО- варивала жена. — Руками меня гладил, гладил, а потом в нос пальцем полез... Но Кузьма, не слушая Люсье- нь( Гавриловны, спрыгнул с кр о ­ вати и метнулся к окну. Сердце его облилось кровью... На месте всегдашней стоянки родного «Ж и ­ гуля» гулял ветер... — Угнали!.. Гангстерю ги про­ клятые! — застонал наш герой, не стыдясь крупны х м уж ских слез. — Роднуля, когда это кончит­ ся? — вздохнула жена. — Ведь мы год назад машину продали. Пойди выпей снотворного... Окончательно проснувшийся Кошеленко медленно зашлепал к домашней аптечке. А. АД ПОСТЕН КОВ. Напротив моего дома устано­ вили колонку. С этого и нача­ лось. У соседей возле домов су­ хо и чисто, даже сердце радует­ ся, а около моего л уж а образо­ валась, и до того настырная, что ни в ка кую пересыхать не соби­ ралась. Обидно мне стало до чертиков. Воду-то ведь все льют, а почему тогда я один должен домой в сапогах добираться? И жена чуть что так: — М у ж и к называется! А возле дома болото развел — перед людьми стыдно. К нам даже в гости перестали ходить! Долго я думал, ка к бы это де­ ло исправить, даже похудел. И вот родилась у меня одна мыс­ лишка: выбрал я ночку потемней, взял, лопату и потихоньку от этой самой л уж и прокопал ка ­ навку к соседу. Утром иду на работу, смотрю, а л уж а к сосед­ ской калитке переметнулась. Х о ­ рошо у меня на душе стало, словно все долги раздал. Сосед оказался бойким малым, сумел хорошую идею на лету схватить. Через неделю виж у: л уж а от его калитки двором дальше пе­ реползла, аккуратно так, словно перенесли ее. Тоже, видно, че­ ловек ночь не поспал. Потом, смотрю: пошла эта л уж а по ули­ це путешествовать, от двора к двору, и все ближе к окраине, а там и совсем где-то потерялась. Наверное, на д ругую улицу пере­ скочила. Только канавка оста­ лась. А вчера с работы возвра­ щаюсь, гл я ж у — а на нашу ули. ц у по этой самой канавке газ прокладывают... Вот и выходит, что не зря мы старались. М. КОНОПЛЕВ.