Кировец. 1974 г. (г. Липецк)

З Е М Л Я Стремятся в космос люди, Летят среди миров. Земля — она не чудо, Основа всех основ. Земля— планета света. Где разуму размах. Где солнышком согретый. Хлеб зреет на полях. Где радость созерцанья И трепетность любви. Соцветья процветанья Восходят от земли. Где множатся бессчетно Большие города. Где жизнь идет свободно Под знаменем труда. Зерно. Течет рекой зерно. Кипит в водовороте день. И нам, мальцам, не лень возить зерно в «Заготзерно». Шофер, добрейший дядя Леша, дает баранку покрутить, хотя для нас, для всех, дороже — зерно возить, зерно возить. ...Таскаем в ящиках, мешках, гребем его лопатой, и снова мчимся у леска по звонким перекатам. Минует день, ложится ночь, а мы в пути-дороге, и отлетают с шумом прочь все горечи-тревоги. И лишь под утро на насйк упав на ворох хлеба, слепил нас сладостно восток, кренилось, плыло небо. И. СТРЕЛЬНИКОВ, гракторист-дефектчик отдела сбыта. Р и с у н о к Т. лы № 25. Елф им овой , учи те л ь ницы средней ш ко - ’ ууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу . О П Р А В Д Е И ЛЖИ -У '// У /У У У У /// У У У У У /У //У /У /У У У /' у ^ у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у у ^ у у Вен. ЦЫГАНОВ За характер Севастопольские версты Ветер с моря Вдохну грудью полной. Где вдыхал адмирал Ушаков, Где Синопская лестница помнит Восходящих по ней моряков. Как мы любим тебя, Севастополь, За находчивость в битве морской, За смекалку героев Синопа И за то, что всегда ты— такой! Огибая прибрежные склоны Корабельной пройду стороной, И над бухтами вновь бастионы Опалят меня Крымской войной. Как мы любим тебя, Севастополь, За отважный характер морской. За нахимовский подвиг в окопах И за то, что всегда ты—такой! Пусть прибой Будет грозным и сильным — В нем я слышу далекий набат: Здесь мятежное сердце России Черноморский обрел лейтенант... Как мы любим тебя, Севастополь, по-шмидтовски твой. За бесстрашье в очаковской робе, И за то, что всегда ты — такой! Продвигаясь походкой заправской. Оставляю версту за верстой... А над морем и пристанью Графской Светит солнце звездой золотой. Как мы любим тебя, Севастополь, За гвардейский удар по врагу. И за то, что военные тропы Ты хранишь на морском берегу! С л у ч а й и а в о к з а л е Скоротечно, шумливо... Все привычно, знакомо, «Здравствуй!» или «Счастливо!» — Второпях, бестолково. А я милую встретил, ...Эти редкие встречи. Вдруг в толпе заприметил Невеселые плечи. С сединой, синеокий Человек без руки, Человек одинокий — Островок средь реки. Но раскрыл вагон третий С запозданием двери Возглас радостный — «Встретил!..». Человеку отмерил. Обнялись. Словно лето Навестило нас в осени. Тихо глядя на это, Мы невольно все бросили. Да, любовь — не сказать. Зависть — слово, ох злючее! ...Как свое загадать На том памятном случае?.. Мне трудно лгать. Труднее в ложь поверить. Мне горько знать, Что в правду не поверят. На правду косо глянут и вздохнут И ложью громко ль, тихо назовут. И правда, низко голову склонив, Ко мне прижмется, слезы уронив. Не плачь, не надо, слезы осуши, Не всяк услышит зов твоей души. Не всяк способен жить с тобой в ладу. Но я тебя, поверь, не подведу. Ты у меня всегда найдешь приют. Когда тебя неверием побьют, Согреть тебя смогу я у огня. От грубых слов, от пасмурного дня. Не надо плакать, пусть заплачет ложь, Когда из рук ее ты выбьешь нож. Н. КЛИМУШИНА, печатница заводской типографии. ТВОИ ГААЗА Твои Твои глаза мне преграждают путь. глаза — предел иль счастья суть. То между строк поэзии порой Я вижу вновь прекрасный образ твой. Не надо мне ни ласковой луны, Ни сказок сочной, вечной тишины. А ежели меня сразит гроза — То знай, что я взглянул в твои глаза. Твои глаза снедают мой покой. Твои глаза — что утро над рекой. В твоих глазах я вижу счастье вновь. Твой добрый взгляд — надежда и любовь. В. ПОЛЯКОВ, киномеханик заводского Дворца культуры. Аленсандр ВАСИЛЬЕВ И ветерок-чародей, И черноверба-красавица К душам открытым людей Ласково прикасаются. Брызнули бирюзой Густо пролески в орешнике. И реактивной грозой Грянул рассвет над скворешником. В дрожи фанерный дворец. Музыкой этой космической Так ошарашен скворец — Съежился в позе комической. Но отошел, осмелел, Песней забулькал картавящей, Звонко хрустит карамель Льдинок по лужицам тающих. Даже на мшелых дедов Что-то нахлынуло вешнее, Радостное и нездешнее — С дальних морей и лугов. Вышли они на сугрев И, привирая, калякают, Как они влюбчивых дев В лес уводили тальянкою. А в синеве, надо мной Гуси спешат на свидание К долам твоим, край родной, С кликами ожидания. А. АД ПОСТЕН КОВ. УЛЫБКА ЧИТАТЕЛЯ — Анна Ивановна, — обрати­ лась к соседке Ольга Николаев­ на, — помогите мне разобраться в одном сложном деле. На Вас- то я полностью полагаюсь: знаю, что Вы во всех делах сведущая. — Д а Вы говорите толком, в чем н уж на моя помощь-то, — нетерпеливо перебила соседка. — Дело-то вот в чем: дала я своему м у ж у десятку и поручи­ ла купить в магазине рыбы и свинины. Поручение он выполнил исправно и быстро: купил 2 килограмма рыбы по рублю за килограмм и два килограмма свинины по два рубля. И 38 к о ­ пеек сдачи принес. Я ему гово- ХИТРАЯ АРИФМЕТИКА рю: «Петя, у тебя должно ос­ таться больше денег после п о ку ­ пок». А он: «Оля, ну к а к ты не- возьмешь в толк — свинина-то в два раза дороже, чем рыба. К а к раз точно и получается 38 копе­ ек, ты неправильно считаешь». Т а к замутил он мне голову, та к за­ мутил этим «в два раза», что со­ всем сбил с толку. Вот я и ре­ шила обратиться к Вам за по­ мощью, — закончила свой рас­ сказ Ольга Николаевна. Соседка самым внимательным образом выслушала ее. И, при­ звав на помощь всю свою богатую хозяйскую смекалку, принялась за подсчеты: два килограмма ры­ бы по рублю за килограмм— 2 руб­ ля, два килограмма свинины по 2 рубля за килограмм — 4 руб­ ля, плюс 38 копеек наличными. И то го получается 6 рублей 38 копеек. Д о десяти рублей не хватает ровно 3 рубля 62 копей­ ки. — О, дорогая соседка, — вос­ кликнула Анна Ивановна, — это его обсчитали, обсчитали его! Вот та к ж е и моего м уж а всегда обсчитывают. И непр е м е н н о либо на 3 рубля 62 копейки, ли­ бо на 4 рубля 12 копеек облапо­ шат. У Клавдии Гавриловны м уж Федор Тихонович молодец: он всегда пересчитывает сдачу, не отходя от кассы. Т акого ни ­ когда не обсчитают. А наши м у­ ж ья — раззявы! П ока жены «подбивали ба­ ланс», м уж ья преспокойно воссе­ дали за столиком в тени под де­ ревом с могучей, пышной кр о ­ ной, играли в шахматы и тихо­ тихо напевали: «Во субботу день ненастный...». Удовлетворенная выводами соседки, поблагодарив ее за пра­ вильные подсчеты, Ольга Н и ко ­ лаевна со спокойной душой по­ шла домой. Но м у ж у при удоб­ ном случае сделала внушение на предмет внимательности при оп­ лате по куп о к в магазине. В. С У З Д А Л Ь Ц Е В , ветеран труда, Вл. БОРИСОВ Мне больно от радости. Мне больно от горечи. Больно от глаз твоих В ласковой полночи. Больно от следа На первой пороше, Когда от тепла Ты уходишь продрогшая. Больно глядеть На слепящие снеги. Больно не верить В лукавую нежность. Больно на ветер Бросаться крылато. Верить и верить. Что прочь не ушла ты... 'УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ СКАЗКА Было это давным-давно. В старом городе на берегу Волги родился светловолосый мальчик. Очень любили сынишку добрые родители. Но однажды он не встал с по­ стели. Родители приносили ему веселые игрушки. Он тихо ото­ двигал их в сторону. Читали за­ манчивые книги. Он слушал вни­ мательно, но был грустен. Один раз в дом привели Вольного Ко­ ня. Конь мальчику понравился, но он не знал, что с ним делать. И тогда родители рассказали ему вот эту сказку. Далеко-далеко, за синими мо­ рями, за семью замками распус­ кается Роза. За синими морями, за семью замками скрыт от лю­ дей ее аромат... Правда, люди помнили те времена, когда кое-кому удавалось приблизиться к Розе. Но н е д о б р ы е тени за­ боров тут же охлаждали смель­ чаков. И все ждали человека, ко­ торый бы высадил цветок на об­ щее поле, а запах лепестков роз­ дал печальным людям. Мальчик выздоровел и слов­ но забыл о сказке. Однажды он не вернулся домой. Родители не волновались. А через год в город пчелы принес- мед. И людей как- они уже не сторонились друг друга, а дела­ ли все сообща. Когда они еди­ ной большой семьей садились за единый большой стол и брали в руки небольшие ложки для еды, то над их головами долго-долго мерцал голубой туман, похожий на розу. А куда же девался мальчик? — спросите вы. Не волнуйтесь. Единой большой семьей сади­ тесь за единый стол, берите в руки небольшие ложки для еды, мед лейте, мед пейте. А вот и он подходит. «Вкусен ли мед?» — спрашивает. В. К У П А В Ы Х . ли душистый будто подменили: