Кировец. 1974 г. (г. Липецк)

ЗАРЕ: НАВСТРЕЧУ Нет счастливей нашей доли И прекраснее пути — Для полей коней мы холим С сердцем пламенным в груди. Наши тракторы Державу, Сталь бессмертного клинка, Нашу гордость, нашу славу Воспевают на века! Мы, гвардейцы комсомола, Быть не можем в стороне: Наши мысли, наше слово — Больше дать машин стране! Мы идем заре навстречу В заводские корпуса, И мечтой весенней плещет Наша воля и краса. Серп и молот, наше знамя, Все народы понесут: Небо синее под нами, С нами Дружба, Май и Труд! Наши тракторы Державу, Сталь бессмертного клинка, Нашу гордость, нашу славу Воспевают на века! А. РОЖКОВ, конструктор ОКМА. Р У Б Е Ж И Жизни путь- Все встретится на нем: Грусть и радость, благодарный труд, Рубежи, которых мы не ждем, А они нас непременно ждут. Ты на них стремишься осознать: Не напрасно ль эти годы жил, Что ты смог себе от жизни взять, И накой монетой ей платил?! За плечами иладь из тысяч дней, Но она не давит грузом лет, Если счастье видится в труде, Есть семья, друзья, авторитет! Сохрани и приумножь его, Он добром отплатит во сто крат, Ведь порой не ведаешь того, Как ты им несназанно богат! Седина в висках— не криминал, Оставайся в жизни сам собой! Все, что по крупицам собирал, Людям щедрою дари рукой! Годы, годы! Их ли нам считать? Ценен стук размеренный в груди! Счастье — радость людям доставлять, Счастье — в ногу с временем идти! А. ДУЛИН. Было жаркое лето. Земля подымалась по стеблям и листьям к высокому небу. И падало небо густыми дождями, раскатами грома на теплую землю. И осень была, И органные ветры прозрачным прелюдом ложились на ветви. И ветви качались, как люстры соборов. И пламя свечей облетало, И стала зима. И мохнатые тучи легли на поля В. БОРИСОВ ослепительно белым. И звонче, чем звезды, ночные дороги, и лунный мороз хрупким инеем дышит. Но будет весна! И сорвутся капели. Снега, растворившие небо и солнце, сольются в разлив огромный и синий. Но будет весна. И рассвет величавый, и солнце, как льдинку, сорвет от причала... И все повторится сначала. Ф О Т О К О Н К У Р С „НАШ ТРУД, НАШ ОТДЫХ" Е. КУЗНЕЦОВ. Апрель в лесу. Мне вас не понять, золотилюи. На ваших ресницах — росинки, О, дайте испить влагу эту — Вы лишь улыбнулись поэту. Надежда в душе заискрилась, Тревогою сердце облилось... Напрасно — вы просто играли, Вы, видно, еще не страдали. Зачем надо мной вы смеетесь? Зачем чистотою клянетесь?.. Ушла, На прощанье — ни звука, Разлука, неужто разлука?.. И мир раскололся на части, Верните ее — мое счастье! В. ТАРАВКОВ, электрик чугунолитейного цеха. Люблю медовый запах сена На сонных скошенных лугах, Когда нам дарит щедро лето Соленый привкус на губах. Люблю, когда звенят колосья, Комбайнов рокот зоревой, Когда волной река выносит Снопок с косицей аржаной. Люблю страды лихую пору, Девчонок стройных на токах. И окунаюсь, словно в воду, Во все работы и дела. И. СТРЕЛЬНИКОВ, работник отдела сбыта. А. АДПОСГЕННОВ ВАЖНОЕ ПОРУЧЕНИЕ С утра не шли дела у ремонт- нашим сплоченным рабочим кол- ной бригады Серафима З акузяки- лекгивом. Нет, ты подыми, поды- на. Обеспокоенный бригадир то и ми голову!.. Глянь в глаза това- дедо справлялся у своих «орлов»: рищам!! — Ребята, да что с вами стряс- Закритикованный Тараканов не лось?! выдержал: — Серафим Иннокентьевич, са- — Братцы, ну, причем я?! ми знаете, Тараканов, подлец, ви- П усть Л еш ка Блинчиков... Мне новат. — Отводили глаза в сто- еще тещину кастрюлю починить ролу ребята. нужно... , — Так пропесочьте его! — под- — Ты, кастрюльная душа, Алек- водил черту З акузякян и всякий сея не трогай! Ему невозможно раз слышал в ответ: «Не подда- наше важное поручение доверить, ется, черт несознательный! Федю От него жена ушла, — решитель- Лаборатова надо позвать, он но оборвал его Лаборатов и доба- супротив Тараканова слово знает вил: воспитательное»... Пришлось звать — Н у жесток же ты, если без- на помощь Лаборатова. ' утешного горя своего товарища не Федор предложил ультиматум: разделяешь. Давай, Колюня, мирно уре- — Федор Гаврилыч, да он рад, гулируем твой несостоятельный что она ушла. Говорит, чтоб ее! конфликт с коллективом... змею... Колюня не соглашался. Тогда — Ты, Тараканов, не кощунст- Федор прозевался, прокашлялся вуй над святыми людскими чув- и заговорил: ствами. Ишь, заболтался! Д а мы — Разлагаешь ты нас, Н ико- тебе товарищеский суд устроим, лай, своим безучастным по- раз такое дело! Правильна я го- ведением. Видишь, сидят лю- ворю, ребята?! ди, простаивает техника, «го- — Д а я что?! Я ничего, Гаврн- рит» план, где-то родной, совет- лыч... — у Колюни ж а л ко затряс- ский человек мечтает о нашей лись губы. — Раз коллектив еди- теплой и надежной продукции, подушен... Куда идти-то?.. Наш цех-то что выпускает?.. Пра- — Д авно бы так. Возьми у Ми- вильно, валенки! А чесальныехалыча сундучок и гони в четыр- станкя кто должен ремонтиро- надцатый, там портвейн армян- вать? Мы! Так спрашивается, по- ский был. В худшем случае бери чему же мы их не ремонтируем?! «Рубин»... Молодец ты, Колюня, при этих гром ких словах Та- добрый товарищ... А вы говорили! раканов вздрогнул и сгорбился, что он несознательный!.. — обра- Федор продолжал: — Потому что тился красноречивый Лаборатов какой-то бездушный Та-а-арака- к «орлам» бригады, которые уми- а-нов не желает идти в ногу с лени о глядели на него. ЮМОРЕСКИ ОСТРОВА Друзья, как жизнь меня трясла, И не по пустякам. Я, может, яыпип ведра зла, А доброты — стакан. Но и у роковой черты, Где впору умереть. Глоточки этой доброты Мне будут сердце греть. А зло! Как всем, мне тоже зло Поубавляло сил, Шутил я: «Вот, не повезло», Но зла не выносил. # * Я жил, как придорожная Упрямая трава. И душу мне тревожила Мечта про острова, Где горы пусть не хлебные, Рек млечных не видать, Но все ж онн волшебные, Я смею утверждать. Не обещаний ананас На этих островах, Там ценят нас. Там любят нас Не только на словах. Усталому там не солгут Под громкий барабан, А просто хлеба подадут И молока стакан. * * * Я много слышал слов напыщенных Про очень громкие дела, А. ВАСИЛЬЕВ ДОБРОТЫ Но все они ничто пред пышкою, Что как-то бабка мне дала. Паек студенческий мой кончился, Был пуст домашний сумарек. И постучался я в окошечко На перекрестке трех дорог. Хотел воды попить с устатку — И вновь до дома, до села. Но пригласила меня в хатку Хозяйка, щей мне налила. Наверное, не от излишку, А так, по доброте своей Ко щам дала в придачу пышку, Я в жизни не едал вкусней! И ложка челноком сновала Туда-сюда, туда-сюда. Бабуся щей мне подливала: — Откуда, внучек, и куда! Придвинь поближе табуретку. Ешь, не стесняйся, золотой. ...Светились очи ее редкой И неподдельной добротой... ...Когда вдруг станет мне несладко, Когда навалится беда. Сквозь мрак мне светит зта хатка. Как незакатная звезда. И забываются потери, И вновь мечта моя жива, И снова в доброту поверю, В заманчивые острова. Я эпизод тот вспоминаю Не только с грусти иль с тоски, Я с ним другой сопоставляю — Как мы сбирали колоски. Как нас объездчик в пьяном раже Глумливо по полю гонял. И изловил герой, и даже Привел, чтоб посадить в подвал, Как матери, узнав об этом, Спешили с поля, грабли сжав. Как жалким зайцем хам отпетый От них задворками сбежал. Как председатель однорукий Об стол окурок погасил. Назвал объездчика гадюкой, А нас серьезно попросил От имени всего правленья Забыть позорное явленье. И мы забыли б этот случай, Когда бы после не пришлось Нам выпад отражать гадючий И усмирять гадючью злость. ♦ * * Ты, доброта, большая сила. Твои созвездья-острова Нам светят так неугасимо! Ты, доброта, всегда права. Как, извиваясь нелюдимо. Зло ни таит свой яд в ночи, Ты, доброта, непобедима. Учи нас, жизнь, добру. Учи, Не клал я душу на сберкнижку, Но доброте всегда учусь, За ту дарованную пышку Никак с людьми не расплачусь. НЕПОДХОДЯЩАЯ — Нас гробит разгильдяйство, — откровенничал «сам» с членами производственного «треугольни­ ка». — Предупреждал за месяц вперед: едет комиссия! И что же? Засиделову накрыли за пасьян­ сом, а Липочайкина за вязкой пуловера. Говорил же: появятся посторонние — делайте умный вид и демонстрируйте одержи­ мость. Этому, слава богу, в ин­ ститутах ушат. Л ипочайкин на всех собраниях долдонит, что гл у ­ шим инициативу. Сунул бы ват­ ман под мыш ку и ходи себе по этажам вверх-вниз. К то мешает?.. Предлагаю вкатить им, ка к обми­ шурившимся, по выговору. Возра­ жений не будет? Пиши, Зинаида, — обратился начальник к секре­ тарше. — «За халатное отноше­ ние...». В кабинет вбежал взволнован­ ный главбух. — Тут про наших кое-что тис­ нули! — помахал он развернутой газетой. — Небось, опять лупят? — спросил начальник упавшим го ­ лосом. — Нет, заметочка хорошая. Черным по белому напечатано: Засиделова и Липочайкин. — Зинаида, зачеркни «за ха ­ латное отношение», — обрадовал­ ся шеф, — пиши: «За, за...». За что этих прохвостов поощрять? — обратился он к присутствующим. ФОРМУЛИРОВКА Все молчали, Зинаида подсказа­ ла: — Засиделова в буфете очередь соблюдает. Начальник загнул мизинец. — У нее на кульмане полочка для помады и духов... И зеркаль­ це висит десять на двадцать, — добавил главбух. Не подкачал и предместкома: — А Липочайкин... Он бреется каж ды й день и ботинки чистит. — Достаточно, — сказал шеф, — местком, путевки есть? Вручим Липочайкину. П ускай проветрит­ ся. А Засиделова и прогрессивке будет радешенька. Строчи, Зина­ ида: «За честное, добросовестное отношение к служебным обязан­ ностям, отличное содержание ра­ бочего места и личную инициати­ ву... Нет, все равно скудно полу­ чается. Чем бы еще разбавить?.. Все молчали. Вновь выручила секретарша. — М ожет, из газеты формули­ ровку взять? — прощебетала она. — Давай, главбух! — ож ивил­ ся начальник. Главбух поправил очки, каш ля­ нул и продекламировал: — Фамилии читателей, при­ славших правильные ответы на кроссворд «Мой кр а й родной», — Засиделова и Липочайкин... Шеф багровеет и отворачива­ ется,.,