Кировец. 1973 г. (г. Липецк)

щт К А Р Т ДО КУМ ЕН ТО В Лучшие сыны и дочери народа с ^ ,л^,^ ^ /^АЛАААА>у\ААААЛЛ/^У'ч/‘»/\ААЛААЛ/\ААЛЛЛ/,^ААЛ/\ЛААА/5 с т а н о в и л и с ь ком м ун и с там и . . . :,т л гл 1 ^ ^ ^\ЛАА АА/\А / ч > Л Л А А /\ А /\ А А А А Л А Л А Г ,\А Л А А А /\А /Ч /\ Л А А Л /\ /\ А Л А %АЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛУ Не Щ л л л л л л л л л л л л . К АЖ ДЫ Й , кто им еет счастье бы ть ко м м у н и с то м , навсегда запом нил тот во л н ую щ и й д ень, ко гд а е м у вручил и п а р ­ тийный билет. Эта бесценная красная кн и ж е ч ка — сви­ д е т е л ь с т в о вы со ко й чести бы ть в рядах вел икой л е н и н с к о й ; >партии, бы ть ее ве р ны м сы ном и б о й ц о м , на всю ж и зн ь п р о ­ н и к н у т ь с я сознан ием ответственности за дела своей о р га н и ­ з а ц и й , за по р уче н ны й уча сто к работы . В партийном билетер { — д уш а ко м м ун и ста , е го совесть. П ри на д л е ж но сть к КПСС н и ко гд а и н и ко м у не давала и не* ^ а е т н и ка ки х привил егий. Главная и единственная привиле-< >гия ко м м ун и ста — бы ть там, гд е тр уд н е е всего, гд е требу- , ю тся особая вы д е р ж ка , са м о о тве р ж е н н о сть, гд е н у ж н о при- < 1пож и ть бол ьш е сил и энергии. Знам енательно, что самы е труд ны е пе р и о ды в ж и зн и пар-< >тии отм ечены вы со ки м п рил ивом в ее ряды лучш их сы нов < |и д о че р е й народа. В спом ним ка н ун О ктя б р я , р а зга р гр а ж -< >дамской войны , ге р о и ч е с ко е вр е м я ин дустриал изации и к о л -5 ’ лективизации се л ьс ко го хозяйства страны , го р ь ки й я н в а р ь < <1924 год а, суровы е дни В еликой О течественной войны ... 5 ’ И м е н н о эти этапы отличаю тся м ассовы м р о сто м партийны х < >рядов. Л ю д и шли в п артию п о то м у, что видели в ней испы - 5 ! тайн ого б о й ц а и во ж д я, вы разителя самы х с о кр о в е н н ы х на- < ■р о д н ы х чаяний. О б этом рассказано во м н о ги х худ о ж е ств ен ны х произвед е-< >ниях советски х писателей. Н и ж е мы п уб л и куе м с ти х о тв о р е -' ^ние А л е кса н д р а Б е зы м е н ско го «П артбилет № 224332», от-< >ры вки из ром ана М ихаила Ш ол охова «П однятая целина» и $ | рассказа Бориса Горбатова «А л ексей К ул и ко в , боец...». С*/\/%/\/\Л/\/ЧА/\ЛЛ/Ч 1 е АлександрБ Е З Ы М Е Н С К И Й Партбилет № 224332 Весь мир грабастают рабочие ручищи, Всю землю щупают — в руках чего-то нет... — Скажи мне, Партия, снажи мне, что ты ищешь? — И голос скорбный мне ответил: — Партбилет... Один лишь маленький... а сердце задрожало. Такой беды большой еще никто не знал! Вчера, вчера лишь я в руках его держала, Но смерть ударила — и партбилет упал... Эй, пролетарии! Во все стучите двери! Неужли нет его и смерть уж так права? Один лишь маленький, один билет потерян, А в боевых рядах — зияющий провал... Я слушал Партию и боль ее почуял. Но сталью мускулов наполнилась рука: — Ты слышишь, Партия? Тебе, тебе кричу я! Тебя приветствует рабочий от станка. Я в Партию иду. Я — сын Страны Советов. Ты слышишь, Партия? Даю тебе обет: Пройдут лишь месяцы — сто тысяч партбилетов Заменят ленинский утраченный билет. 24 января 1924 года. М и х а и л Ш О Л О Х О В Сокращенный „ Т а к о е в ж и з н и один раз бывает * 4 отрывок из романа „Поднятая целина1* — НУ И СИЛЬНЫЙ же тра­ востой в нынешнем году! Еже­ ли не напакостят нам дожди и управимся с покосом засухо — не иначе огрузимся сена­ ми! — сказал Агафон Дубцов, войдя в скромный кабинет Давыдова и устало, со стари­ ковским покряхтываньем, са­ дясь на лавку. Только устроившись поудоб­ нее, он положил рядом с со­ бою выцветшую на солнце ф ураж ку, вытер рукавом сит­ цевой рубахи пот с лица и об­ ратился к Давыдову: — Приехал я сюда по важ- ному делу. Одним словом, привез я три заявления. Давыдов заинтересованно спросил: — Какие заявления? Д убцов не спеша достал из грудного кармана обломок костяной расчески, зачесал вверх слипшиеся от пота во­ лосы, приосанился и только тогда, сдерживая внутреннее волнение и тщательно подби­ рая слова, заговорил: — Хотим все мы, то есть трое нас охотников оказалось на такое дело, хотим в пар­ тию вступать. Вот мы и про­ сим нашу гремяченскую ячей­ ку принять нас в нашу боль- шевицкую партию. Д олго мы по ночам прикидывали и так и этак, разные прения между собой устраивали, но поре­ шили единогласно — вступать! Перед тем как устраиваться на ночевку, уйдем в степь и начинаем критику один на од­ ного наводить, но все-таки признали один одного к пар­ тии годными, а там уж как вы промеж себя порешите, так и будет. Один из нас все упирал на то, что он в белых служил, а я ему говорю : «В белых ты служил подневольным рядо­ вым пять месяцев, а в Крас­ ную А рм ию перебежал д обро­ вольно и служил командиром отделения два года, значит, по­ следняя твоя служба побивает первую , и к партии ты при­ годный»: Д ругой говорил, буд­ то ты, Давыдов, давно ишо приглашал его в партию, но он отказался тогда из-за при­ верженности к собственным быкам. А зараз он ж е и гово­ рит: «Какая тут может быть приверженность, ежели кулац­ кие сынки за оруж и е берутся и хотят все на старый лад повернуть. Д уш евно отрека­ юсь от всякой жалости к соб­ ственным бывшим быкам и прочей живности и записыва­ юсь в партию, чтобы, как и десять лет назад, стоять за советскую власть в одном строю с коммунистами». Я тоже такого мнения придер­ живаюсь, вот мы и написали заявления... Д убцов умолк, еще ра» вы­ тер ладонью обильно высту­ пивший на лбу пот и бережно извлек из кармана штанов за­ вернутые в газету заявления. С минуту в комнате стояла тишина. Никто из присутство­ вавших не проронил ни слова. Давыдов, просияв радостной улыбкой, откинулся на спинку стула так, что стул заходил под ним ходуном, — Кто писал заявления? — звонко спросил Давыдов. — Бесхлебное Младший, я и Кондрат Майданников. Принимая заявления, Давы­ дов со сдержанным волнени­ ем сказал: — Это очень трогательный факт и большое событие для вас, товарищ Д убцов с това­ рищами Майданниковым и ■Бесхлебновым, и для нас — членов гремяченской парт­ ячейки. Сегодня ваши заявле­ ния я передам Нагульнову, а сейчас поезжай в бригаду и предупреди товарищей, что в воскресенье вечером будем разбирать их заявления на от­ кр ы т о * партсобрании. Начнем в восемь часов вечера, в школе. С обеда запрягайте лошадей, которые получше, и в хутор. Да, вот еще что. К р о ­ ме арб, какая-нибудь ехалка есть у вас на стану? — Имеется бричка. — Ну вот на ней и милости просим в хутор. — Давыдов еще раз как-то по-детски про­ светленно улыбнулся. Но тут же подмигнул Д убцову: — Чтобы на собрание явились приодетые, как женихи! Та­ кое, браток, в жизни один раз бывает. Это, брат, такое собы­ тие... Это, милый мой, ка к м о­ лодость: раз в жизни... Ему, очевидно, не хватало слов, и он замолчал, явно взволнованный. Ему хотелось как м ож но торжественнее от­ метить вступление в партию людей, которых он любил, в которых верил. — А как нам быть с пору­ ченцами? Кто за нашу жизню распишется? — перед тем как уходить, задал вопрос Д у б ­ цов. К репко пожимая ему руку, Давыдов улыбнулся: — Ты про поручителей го ­ воришь? Найдутся! Сегодня вечером напишем вам р е ко ­ мендации, факт! Ну, счастли­ вого пути. Передавай от нас привет всем косарям и попро­ си, чтобы не давали траве пе­ рестаиваться и чтобы сено в валках не очень пересыхало. М ож но на вторую бригаду на­ деяться? — На нас всегда надейся, Давыдов, — с несвойственной ему серьезностью ответил Дубцов и, поклонившись, вы­ шел. 'У У У У У У У У У У У У У У У У У У У У У У //У У У У У У У У У У У У /У У //У У У /У У У У У У /У У У У У У У У У У В . р и с АЛЕКСЕЙ КУЛИКОВ г о ' ’ и г о в ВСТУПАЕТ II ПАРТИЮ Н ИКТО в роте — ни това­ рищи, ни командиры , ни сам политрук понять не могли, отчего Куликов до сих пор не вступил в партию. Не раз ему говорил пар­ торг: — Ты, Алексей Тихоныч, м у­ ж и к умный, башковитый, боец отличный. Что ж е ты в партию не идешь? — Недостойный я... — ответ чал Куликов, и больше с ним говорить было нечего. Он не врал. Он и в самом деле считал себя недостой­ ным. К партии было у него почти религиозное, благого­ вейное отношение, а комм уни­ стов он считал людьми особо­ го склада. — Не м о гу я передом идти, — объяснил он раз парторгу. — Я — человек сопутный. Вы, партейкые, идите передом, а я уж не отстану... Он и до войны был сопут- ным человеком: коммунисты шли передом, он — за ними. Он всегда был человек тихий, работящий, непьющий, при­ верженный к хозяйству и семье. И в этом — в семье и хозяйстве — был весь его интерес жизни, остальное ма­ ло касалось его... Сейчас мир, в котором фи­ зически жил Алексей Куликов, был совсем мал, куда меньше колхозного двора: блиндаж, да землянка, да сто метров ходов сообщения — вот и весь мир. Но все, что делалось, что совершалось, что шумело за пределами этого мира, — все теперь касалось Куликова. Все непосредственно касалось его судьбы, и ко всему он жадно прислушивался... Однажды пришел человек «с того берега», грязный, оборванный, бородатый. Увидев наших бойцов, за­ кричал: «Родные мои, родные!» — и заплакал. И спрашивать Куликову не надо было, понял: человек этот — из окружения. Значит, где-то неустойка вышла. А человек думал, что не ве­ рит ему Куликов, принимает за шпиона. Д рожащ им и рука­ ми стал он шарить по телу и откуда-то, из потаенного ме­ ста, вытащил малень к у ю аленькую партийную книж ку. И протянул ее Куликову, слов­ но пароль. Ничего не было на этом че­ ловеке — ни оружия, ни часов, ни денег, ни рубахи целой — все он бросил, а партбилет пронес. И Куликов долго вер­ тел в руках красную книжеч­ ку, покоробивш ую ся от воды, почерневшую от грязи. В этог раз он ничего не сказал. А через несколько дней он при­ шел к политруку и сказал сму­ щенно: — Проситься пришел в пар­ тию. Политрук удивленно по­ смотрел на него и обрадовал­ ся: — Давно бы так! Надумал? — Надумал... Куликова приняли в партию тут же, в блиндаже, сюда и парткомиссия приехала. В тот день все небо гремело ар­ тиллерийским громом , под этот гром и приняли Куликова. Но он все еще не считал себя партийным. — Когда ж кн иж е чку дадут? — допытывался он у политрука. Тот объяснил, что через три дня из дивизии приедет ко ­ миссар и лично вручит ему партийную книжечку. И вот эти три дня, как в ды­ му, жил Куликов. Понимал он, что будет это большой день з его жизни и большой разго­ вор с комиссаром. Надо ко ­ миссару все высказать, объ­ яснить, чтобы, давая билет, он не сомневался: достойному человеку дает... В назначенный день К улико­ ва вызвали на хутор к комис­ сару. Волнуясь, он пошел. Вот сейчас все произойдет — был беспартийный, станет большевиком. Ведь это как же жить теперь, как драться, как вести себя, чтобы не сконф у­ зить? Сейчас произойдет у не­ го с комиссаром большой разговор... Но у комиссара в этот день было м ного народу («усталые у него глаза, — заметил Кули­ ков, — не спит, бедняга»), и разговор вышел недолгий и главное — до обидного про­ стой и задушевный, словно дома за чаем... И никак не м о г Куликов свою фразу ска­ зать, ту, которую он приду­ мал. Потом комиссар встал, про­ тянул ему партийную книжеч­ ку, пожал руку, поздравил, и Куликов понял, что он может идти. Он еще секунды три по­ топтался на месте, потом не­ уклю ж е откозырнул и пошел к дверям. Нет, не м о г он так уйти. Он повернулся к ком ис­ сару и голосом суровым и торжественным произнес: — Заверяю вас, товарищ комиссар, а через вас всю пар­ тию, что боец Куликов пар- тейной книжечки не опозорит! — и это было, как присяга. Комиссар взглянул на него без улыбки, очень вниматель­ но (и не было сейчас устало­ сти в воспаленных зрачках) и все понял. И тогда вышел он из-за стола, подошел к Кули­ кову, положил руку на его плечо и сказал очень тихо и просто: — А я вам верю... Эти слова и унес с собой Куликов... Наутро фашисты перешли в наступление. Лавиной танков и огня обрушились они на со­ седа, и сосед дрогнул, попя­ тился. И тогда, чтоб спасти по­ ложение, командование броси­ ло батальон Субботина в контратаку... Политрук дрогнувшим от волнения голосом крикнул: — Коммунисты, вперед! И, услышав этот клич, Ку­ ликов по привычке оглянулся. Вот сейчас как всегда поды­ мутся Лозовой, Тихонов, Кова­ ленко, Макаров, пойдут пере­ дом, а за ними и он. Но тут его точно обож гло. Ведь теперь он сам, сам ком ­ мунист... Вот и партийная кни­ ж ечка в заветном, специально для этого случая сшитом кар­ манчике. Он нащупал ее. И тогда поднялся Алексей Куликов во весь рост и зычно, так, что его по всему полю было слышно, крикнул: — Партейные и беспартей- ные, за мной! И первый бросился в огонь.