Кировец. 1972 г. (г. Липецк)

О Л Ю Б В И ПОЕТ ВЕСНА Не' грусти, девичий хоровод. Ширь истоптанных войной полей: Я ушел на тракторный завод Для сели растить стальных коней. Знаю, будет мне не все равно Жить от тихого ручья вдали; В тучный колос выльется зерно. Только солнцем вешним озари. Входит в Липецк осени багрец, Тишина в полях и на лугах; Лета лучезарного венец Золотом искрится в закромах. С каждым днем становится светлей Жить в семье рабочей, боевой, Но с любовью встретился своей На тропинке узкой полевой. На свиданье мчатся поезда, О любви поет в садах весна; Не расторгнуть дружбу никогда, Коль в труде она закалена. л. РОЖ КО В , инженер-конструктор О КМ А . Московский драматический театр имени А. С. Пушки­ на показал премьеру пьесы Валентина Катаева «Квадра­ тура круга». Это веселая лирическая комедия, действие которой происходит в 20-х годах. Поставил спектакль мо­ лодой режиссер, недавний выпускник ГИТИСа А. Гово- рухо. Роли исполняют молодые актеры. Оформил постановку художник В. Шапорин. На снимке: сцена из спектакля. Людмила — артистка В. Алентова, Абрам — артист А. Чернов. Фотохроника ТАСС. Г А Л И Ч Ь Я Г О Р А Просторы взглядом не промеришь' А с высоты гляжу, гляжу. Как, размывая правый берег, Уходит Дон по виражу. Одолевает птичье чувство. Зовет к подножию горы. Внизу, отстаивая русло, Вода известняки гранит. Назвали галичьим местечки За то, что камень навесу В мое мальчишеское сердце Вонзает галочию суть. Почти отвестно меж уступов Сбегала ломано тропа. Казалось, скалы не уступят, Но мы, вывертывая ступни, Спустились, где к камням припав, Дон проявлял крутой свой норов. Рыл омуты под рачьи норы. Обкатывал кусочки мела. Просвечивал песчаной мелью. И, как мальчишка, посреди На корде перышко водил. Он был суров, он был коварен. Полнеба застила скала. Закат струился, словно рана Струится в стистнутый оскал Он был как жертва прямодушья, Точнее русла прямоты. Был дерзок, ветру не послушен И злостью за вираж платил. Его естественным упорством, Расцененным, как эгоизм, Для ледников крутым и острым, На склоне приютилась жизнь. Спасла обрыва крутизна... Но мог ли Дон об этом знать?,.. Что будет труд его расценен Так благодарно и велико! ...На склоне горсточка растений — Растущие реликты. ТВОРЧЕСТВО Эта магия слова, Изящная, нак жало змеи, Достается, как ремесло, Которому не изменить. Она дается, нак ремесло. И также по сути, как столяру. Стих выходит нужный как стол, Рождая наше застолье. В. БОРИСОВ. В Н А . Ч А Д Сгнивающей бронзе не веря, Восходит на трон серебро. Согнувшийся клен, словно зверя, Убитого ночью, ребро. Вся улица стала безликой. Незнающей сладких утех. Но падает с неба великой Органной мелодией снег. В степных бесконечных утробах, Обидно и горько, конечно, Но в этих ли чувствах вся суть, Когда остановкой конечной Наш вдруг обрывается путь! Тут сразу вопросы и нервы. Взметаются брови дугой... Дороги законченность первой Т У Р И С Т Ы Стоим у самого обрыва. На самом краешке скалы. Внизу — туманная равнина, Чуть выше — камни, валуны... Нас не тащили на веревке, Мы доброй волей забрели. Стоят прегордые девчонки. Сидят ребята, как орлы. А ветер в злобе рвет штормовки, И сердце радостно стучит: Какие мы, туристы, «ловкие», На скалу сели, как грачи. Идем как будто так и надо: Сорокой, дикарем кричим... И в день февральский, как награду, Нам солнце шлет свои лучи. Спешим к обеду четким строем, Хоть ноги трудно поднимать. И хором: культ-привет «героям». Что раньше трех легли в кровать. НА НАБЕРЕЖНОЙ Море пенилось, море штормило. Пригоняя за валом вал. Шестерых нас волной накрыло, И парнишка один упал. А девчонка, его партнерша. Хохотала до самых слез. Собирала воды пригоршни С пиджака его и волос. Все шутила: замерз, Павлуша... Ох и брюки твои сухи! И нечаянно: «Виктор, послушай, Напиши об этом стихи». В. В О Р О Ш И Л И Н , инженер четвертого механо-сборочного корпуса. Юмореска Он поймал меня за рукав плаща. Невысокий, пожилой, в очках. В глазах подозрительный блеск. «Или талантлив или сумасшед­ ший», — подумал я. Он держал меня цепко. К а к па­ ук муху. — С кажите, — сказал он, отды ­ шавшись, — вы любите искусство? «Тонко подходит», — оценил я про себя, а вслух сказал: ,— А ка к же, конечно. Поэзию, например. «Знаю я их. Они обычно с во­ просов начинают. Спросят за ку ­ рить или поинтересуются, кото-' рым час, а потом... Вообще-то он не похож на атаманов подворо­ тен, но глаза блестят подозритель­ но. Знаем мы этих интеллигенти- ков». . • — Очень хорошо, что вы поэзию любите, ■— оживился незнакомец. — Есенина, наверно? Знаю, знаю... А ка к вы считаете — искусству нуж ны жертвы? «Ясно, к чему клонит. К а к назло ни одного милиционера, даже те­ тя Д уся, уборщица, куда-то ушла. А держит все-таки за рукав цепко, не вырвешься. Надо отвечать». — Вообще-то я не уверен, что жертвы нуж ны , — несмело говорю ему. Фонари у знаменитого памят­ ника великому русскому поэту Александру Сергеевичу Пушнину в Москве. Фото члена заводской лите­ ратурной студии Виктора Серге­ ева. — Совершенно верно, молодой '.еловек, — радуется он. — Я тоже не хочу быть этой жертвой. Так, значит, вы мне поможете? Он нежно поправляет мне га л ­ стук. — Вы заметили около входа мо­ лодого человека в кожанке? вое и еще один «Ясно намекает. Значит, их двое. А тети Д уси все нет...». — М ож но , конечно, помочь, — говорю. — I I начинаю снимать галстук. — Нет, гал стук не надо. П л а ­ щами вот можно поменяться, и шляпу я вашу надену. Хорошо? Плащ ему длинен, но он остает­ ся доволен. Надев мою шляпу, он стал похож на агента Ц Р У или ФБР из зарубежных кинокартин. — Вы выглядите прекрасно, — говорю я ему. " — Спасибо. Он польщен. Это заметно. — Значит, сделаем так, — он поправляет очки. Застегивается на все пуговицы. — Я пойду пер­ вым, потом — вы. Встретимся у аптеки, я буду вас там ждать. К а к вы считаете, он меня не узнает? — Кто? — Тот, в кож анке, про которого я вам говорил. — Вряд ли! Вас сейчас сам Холмс не узнает. — Холмс может быть п не узна­ ет, а этот... — А кто он такой? — Никто. Серость. Н икако го намека на талант! Я начинаю путаться в догадках. Уж асно хочется выяснить суть происходящего. — Значит, он вас ждет? — Н у конечно же, меня! -— А что он с вами сделает, если узнает вас? — Д а ж е страшно подумать, молодой человек. — Убьет?- •— Почти. Будет предлагать по­ читать еще одну свою рукопись. М не почему-то легче задыша- лось. — Замучил он вас, наверное, — сочувственно говорю ему. — Рад, если смогу вам помочь, — добав­ ляю после. — Большое, спасибо... Ом замялся, не зная, ка к меня назвать. — Сережа, — очень скромно представляюсь ему. Тезки значит — констатиру­ ет он, — очень приятно и чудесно. А меня зовут Сергей Иваныч, фа­ милия Гладкий, поэт. А теперь за дело, Сережа. :— Значит, встретимся у аптеки? — Совершенно точно. У вас пре­ красная память. (Еще бы! За плащ и шляпу деньги все-таки платил я). Мы пожимаем д руг д р угу руки. Без слов. Сергей Иваныч высоко поднимает воротник и быстро на­ правляется к выходу. Я подхож у к окну и наблюдаю. Все обходит­ ся хорошо, ка к в кино. Парень в кож а нке не реагирует на челове­ ка, одетого в мой плащ и шляпу. Сергей Иваныч спасен. Теперь можно идти и мне. Сделаю это через черный ход. «Хвоста» за со­ бой не приведу. Я очень рад, что нее та к хорошо сложилось. Се­ годня у меня есть ч ъ а д ^а я воз­ можность предложить настояще­ му поэту почитать... свои руко пи­ си. \ М . К О Н О П Л Е В . У мира всего на хвосте. Чернеют дома на сугробах, Как ноты на белом листе. И разум чего-то боится. Он медлит. Живет не спеша. Но вновь, восторгаясь, искрится И верует слепо душа. Толкает на поиск другой. И в этом законе все дело — Нельзя же назад повернуть! По жизни, немыслимо белой, Проложим свой розовый путь. Вяч. П А П И Н , инженер-конструктор. П Р О Ч Т И Т Е Д Е Т Я М Л. Н О Л Т У Н О В Н Е Б Ы Л И Ц А Зимой за буераком Нашла собака розу. Да нет, совсем не розу — Нашла собака рака. Мороз стоял ядреный, Крутой, как кипяток. Был рак совсем вареный И красный, как цветок. С Ч И Т А Л К А Разве враки, Будто раки Пляшут польку В буераке! Мы поверили... Теперь Ты иди проверь! ОПРОВЕРЖЕНИЕ Я — рак. Я не любитель драк. А если ходят слухи, Что я драчун — Хозяйки врак — Бесстыжие лягухи! НЕ Ш У Т И СО Щ У К О Й В речке спинками пестрят Пять веселых пескарят. Разевает щука пасть — Собирается напасть. Разбегайтесь поскорей! Любят щуки пескарей. МОЙ ПОДАРОК В день рождения детям Дарят мамы конфеты. Взрослым дарят цветы, Миллион нежных слов. Мой подарок бесценен. Мой подарок бессмертен: Настоящее солнце Средь перин облаков! К А П Е Л Ь Бьет капель о подоконник: Динь! Динь! Бьет капель ко мне в окошко: Дзинь! Дзинь! Солнце бьет лучом по стеклам: Пух-пах! Разбивает мою скуку в пух-прах! Перелились изумрудом на бегу, Засияли те капели на снегу. Превратились в ледяные пузырьки — Скоро будут из капелей ручейки. Н. К У Р ДЮ К О В А . Страница подготовлена литературной студией при Заводском Дворце культуры.