Кировец. 1972 г. (г. Липецк)

З В Е З Д А О Т Ч И З Н Ы А Родина у нас одна... Как ни крути и как ни пестай, Смысл этих слов — Всегда она Найдет в достойной жизни место. Характер не терпит нажимов. И он потому не дает Свободу расспросам, Скажи, мол, С кем все-таки сердце твое! Не стоят малейших сомнений Порядок и суть бытия: На капли немых исцелений Есть смерти слепая струя. Она непреклонна, но все же, Хоть времени ровно в обрез, При смерти мы жаждем до дрожи А. Т А МБ О В С К А Я Те т я Та н я Тетя Таня, помнишь вечер! Вот такой же точно вечер. Сердце трепетно стучало, Головой ветла качала. Помнишь вечер! Помнишь встречу! Отзвучало, отзвучало. Помнишь утро, тетя Таня! Небо с тучей, крест паучий. Колыбель рука качала, Эшелон на запад мчало. Помнишь, помнишь, тетя Таня! Отзвучало, отзвучало. Помнишь полдень, тетя Таня! Похоронка — как воронка От снаряда, от снаряда. Как избу твою качало! Как душа твоя кричала! ...Отзвучало, отзвучало. Сын потом ушел в солдаты. Взгляд-то синий, шаг-то — твердость. Колыхалась в сердце гордость, Словно волны у причала. Помнишь это, тетя Таня! Отзвучало, отзвучало. Но смотри, какое небо! Но смотри, какие звезды! Вот и внуки — вот и звуки, Все сначала, все сначала... Что ж ты плачешь, тетя Таня! «Отзвучало, отзвучало». Р Е К А Обмелела река. И порог обнажает плечо. Золотистые рыбы оставили мутные воды. А мальчишки смеются, мальчишки не знают еще, Что из красного облака к ним не придут пароходы. Над прибрежным болотом сгущается темный туман, И скрипят камыши, как телега, просящая смазку. А мальчишки смеются и видят сквозь муть океан. И ни жестом, ни словом — ничем не спугнуть эту сказку. Подрастут, возмужают, наскучит им маленький брод. Станет узеньким берег, и прочь позовут пароходы. А ведь реки мелеют оттого, что не жалко им вод. А ведь парни мужают оттого, что идут в эти воды. ПРОЧТИТЕ ДЕТЯМ ВИТИНА ЛОШАДЬ ( на р и с у н к е ) — Вот, — сказала лошадь. Повстречав быка. — Разве не похожа Я на индюка! — Эх, — вздохнула лошадь, Сев на облака. — Раньше были в яблоках Крупных и хороших, А теперь в горошек Все мои бока. А во всем вините Художника Витю. И если будет суждено: Чужбины холод в сердце брызнет — Лишь ярче вспыхнет надо мной Звезда Отчизны. Но если настойчивость встречу, Хоть вовсе того не хочу, — С Россией, е Россией, — отвечу И надолго вновь замолчу. От жизни целебных чудес. И в мир не захлопнувши двери, Осунувшись, все ж не сдаем. Мы в жизнь до безумия верим И, видимо, этим живем. Вяч. П А П И Н , инженер-конструктор. I. С Эйфелевой башни... Внизу под ногами — огромная чаша, Проспектами дно ее ровное вспорото.' Направо Венсенский, налево Булонский — Огромные легкие древнего города. Отсюда весь город у вас на ладони, В сиреневой дымке закаты красивы. По Ш анз елизе, по Вандомской колонне Туристов всех наций скользят объективы. Седой Нотр-Дам, Триумфальная арка. Сады и фонтаны у Марсова поля. Версаль, Сакрэ-Кюр, Капуцинов бульвары. Страницы прекрасной и древней истории: Сады Тюильри, полноводная Сена Бывает щедра на краски природа !— Отчизна Гюго и Бальзака, Родена — П а р и ж величавый с парадного входа. Заторы в час пик— ежедневные сцены. Фасады домов в разноцветной рекламе. Глаза на макушке. Щуки — зубасты. Ерши — игласты. А у лягушек — Чудесные ласты. Такие же — из резины — Назойливый звук полицейской сирены — Ж ивой муравейник кишит под ногами. Очаг революций. Мятежный когда-то, Еще не забыв баррикад в наши годы, Он ж и л Робеспьером, шел в бой за Маратом У стен Пьер ля Шеза прощался свободный. Мятежное время, мятежные песни. Создав Марсельезу под залпы картечи. Д ав миру Мольера, Руссо и Эйфеля, Он полон контрастов и противоречий, II. ...И вблизи Века и эпохи законы выводят: Французы — в отелях, театрах и барах. Арабы — дороги и стройки возводят, А негры — метлою метут тротуары. С болонкой в руках или с пуделем важным Гуляет по парку мадам разодетая. Катят в фаэтонах счастливцы марьяжные, А рядом ютится нуж да беспросветная. Ее не увидеть с парадного входа. Можно купить в магазине. Зато уж нигде, уверяю вас, Не купите, как у лягушки, Такую прекрасную пару глаз, Сидящую на макушке. Л . КО Л Т У Н О В . Ю м о р е с к и ДВА ЗАЙЦА Два зайца остановились около Льва. — Ну и что в нем страшного? — спросил один заяц. — Я и сам не пойму, — отве­ тил другой. И они отошли от клетки. ЕЩЕ ОДНА И.СТОРИЯ ПРО ЗАЙЦА ...И решили зайцы отомстить Волку за все его преступления. Собрались все вместе и стали ду­ мать. Как это сделать? Думали, думали, но так ни к чему и г пришли. И тогда они решили пос< ветоваться с самым старым За! цем. Пришли к нему и спрашив; ют: — Скажите, дедушка, как на от Серого избавиться? — Как и раньше, — ответи тот. — А как это делали раньше? — Как вы сейчас... ЕЖ- ФЕЛЬЕТОНИСТ Вызвал к себе Лось Ежа и г» ворит: О Б Л А К А И Т У Ч А ( з а г а д к а ) Белы овечки — В шубе колечки, В небе пасутся, А пьют из речки. Пока паслись — Боками срослись. Тут и возник Из овечек бык. А Х , К А К И Е Г Л А З А ! П А Р И Читателям нашей газеты уже давно и хорошо известно имя Сер­ гея Порфирьевича Панюшкина. В начале 60-х годов, когда он еще не был членом Союза писателей СССР, Сергей Порфирьевич был своим человеком в «Кировце», на страницах которого регулярно пе­ чатал свои стихи, и непременным участником выпусков устного аль­ манаха «Заводские огни» лит- группы Дворца культуры, руково­ димой Станиславом Сериковым. С тех пор Сергей Порфирьевич ушел далеко вперед в своем по­ этическом творчестве. Начав с кмижек-малышек «Сердце помнит» и «Звездный доцчдь», вышедших в Липецком книжном издательстве, Сергей Порфирьевич выпустил за­ тем два солидных сборника: «У всей России на виду» и «Выпус­ тить птицу на волю» в издатель­ ствах «Советская Россия» и «Со­ ветский писатель». Но по-прежнему Сергей Пор- фирьевич бывает на нашем заводе, в редакции. Он любезно предоста­ вил нам подборку своих стихов, которые мы публикуем. На снимке: С. Г1. Панюшкин. Она поселилась в рабочих кварталах. Зимою в подвалах, в метро переходах А летом вдоль Сены на каж дом причале. В осеннюю пору, накрывшись газетой, В Булонском лесу, в непроглядном тумане Лежат на скамейках живые скелеты, Сантима порой не имея в кармане, А утром, ка к тени, бредут к авторудам, На б и рж у труда , что избавит от муки. В надежде, что может быть где-то добудут Работу давно безработные руки. Они уж е в счастье земное не верят. (П о Франции всей их до ужаса много). И те, что работу сегодня имеют, В день завтрашний смотрят с большою тревогой. В укор иль в насмешку над всем этим миром И з штатов в Европу давно привезенная Скульптура Свободы, скульптура бессилия Стоит позабытая и обреченная. А. Д У Л И Н , начальник бюро средств механизации ОГТ. — Слушай, дружище, надо бы на Медведя фельетончик напи­ сать. — Сделаю, — пообещал Еж. — И на Волка уж заодно, а то совсем Серый зарвался. — Можно и на Волка, — со­ гласился Еж. — Лиса вот тоже... — Нет, — ответил Еж. Вовремя остановиться — ве­ ликое дело. М. КО Н О П Л Е В , электрик. П О Э Т У Быть поэтом — это просто Подставлять ладони росам; Обнимать закат багряный, От любви шататься пьяным. Быть поэтом — это значит Под окном твоим маячить. Ждать свиданья и... уйти, Когда ты должна прийти. В. БОРИСОВ. Сергей ПАНЮШКИН Ты кружишь улицей Садовой И окружной дорогой новой. И на земле кольцо трамвая И под землею — кольцевая... Вольнолюбивую столицу Окольцевали, словно птицу! И ты, моя краса-девица, Все кружишь-нружишь по столице. Кружу, иружу я за тобою, То по земле, то под землею. Пока кружил, как в быстром вальсе, Уже кольцо на дамском пальце... Мою любовь, красу-девицу, Оиольцевали, как столицу! * * * Любовь— эгоизм вдвоем. Флобер. Мы сходимся с тобой на праздник, Чтоб ладно ладить песнь песней, А чтоб недобрый глаз не сглазил, Сдвигаем шторы поплотней. Сдвигаем властью эгоизма Сердец своих бесценный клад. А третий рядом, словно призрак, Он справедлив, но полон зла. Его недобрый глаз нас ищет. Стоим мы твердо на своем И ладим для любви жилище Эгоистически вдвоем! * * * Ты и радостная, и печальная. Ты и нежная, и груба. Ты и скромная, и отчайная. Ты и гордая, и раба. Ты — само воплощение мира. Ты — нередко бывает! — война. Ты — и юмор, ты — Словом, всякая. и сатира. Ты — жена! Я не затем, чтоб будни скрасить, Встречаюсь, любая, с тобой. С тобой мы сходимся на ПРАЗДНИК, Что предназначен нам судьбой. Пусть расцветают и линуют Сердца, познавшие родство. И пусть кукушка накукует В счастливый полдень ТОРЖЕСТВО. Любовь подслащивать вином И предварять в блудливой думке, Чтоб надвигалась красным ртом, Отклеившись от липкой рюмни?!.. А нас Любовь сама пьянит. Она — наш Праздник. На поляну Летим, где солнце — смех в зенит! Мы без вина с тобою пьяны. А те, что праздники вином Всю жизнь заботливо сластили, — Им или богом не дано, Иль святость в рюмке утопили... Страница подготовлена литературной студией завод­ ского Дворца культуры.