Кировец. 1971 г. (г. Липецк)

НА РОДИНЕ ПАВЛА ШУБИНА В селе Чернава Липецкой обла­ сти (бывшем городе Чернавске) родился известный поэт Павел Шубин. Село это — будто зеле­ ная чаша, с отраженными в ней березками, нежными аскаринка- ми и рекой Сосной. Есть такие деревья в Чернаве — ветлы. Ас- 5 каринками зовут их чернавцы. Павел Шубин их тоже звал аска- ринками. В серебристые трепетные кус­ ты их прячутся иволги. В июль­ ские дни самца можно выманить из кустов, подражая его свисту. Он будет вертеть головой и изощряться в пересвисте до тех пор, пока не убедится, что со­ перник, стоящий внизу, просто бездарен, а значит недостоин редкой прощальной любви изящ­ ной, скромной иволги. И он уле­ тит... Такая она Чернава — зеленый островок между Ельцом и Лив- нами, осветленный двумя симпа­ тичными речками: Сосной и Чер­ навкой. Когда-то эти речки слу­ шали гул двух бумажных фабрик. Бумага, выделываемая на них, счи­ талась лучшей. Ее покупали аме­ риканцы. Павел Шубин, рожденный здесь 14 марта 1914 года, видел обе фабрики. Одна из них располага­ лась чуть в сторону от его дома, на другом берегу реки Чернавки. Отец Павла «не был крестьяни­ ном, а работал на фабрике, счи­ тался книгочеем и первым на се­ ле безбожником. Он и приучил своего сына любить книги. Осо­ бенно увлекался в то время Па­ вел «Жизнью животных» Брема. Мать, Ольга Андриановна, очень любила своего «меньшого» и жила только для детей... Вообще, детство проходило совершенно нормально: были и свои радости, и свои печали. В частности, отец говорил мне, что в тот день, когда он надел первые штаны с лямкой через плечо, он ужасно этим гордился и залез на коло­ кольню (что строжайше запре­ щалось), был пойман и без вся­ кой пощады высечен...» Это строки из биографии Павла Шубина, написанной его сыном Александром, которая бережно хранится в Чернавской библиоте­ ке. Здесь же любовно оформлен уголок из поэтических сборников Павла Шубина, помещены откли­ ки советских поэтов о нем. ... В школу я ходила мимо дома Шубиных. Помню, как, завидев человека, во дворе у них мета­ лась черная собака с белой ше­ ей. Училась я в той же школе, ко­ торую окончил наш славный зем­ ляк. Из летописи села Чернавы, которую тщательно собирают здесь учителя, пионеры, библи­ отекари, старожилы, я узнала, что первая Чернавская (Николь­ ская) школа была открыта в 1841 году для мальчиков. А двад­ цатью годами позже — для де­ вочек. В школе было два учите­ ля: один— законоучитель, другой — попечитель. Двум бумажным фабрикам нужны были грамот­ ные люди. Поэтому министерство просвещения решило построить на свои средства новую, более крупную среднюю школу. Чер­ навцы охотно помогали возводит,, ее. В 1899 году «министерка», как- ее назвали жители, была от­ крыта и просуществовала до 1966 года. Сейчас на месте «ми­ нистерки» красуется современное четырехэтажное здание Николь­ ской школы. Но мне снится старая школа с большими крашеными наличника­ ми. Около нее росли тополя. В прохладном седьмом классе, с желтыми, чистыми полами, мы затаенно слушали ска з о ч н о- страшные ребячьи выдумки из «Бежина луга», удивлялись красо­ те, которую открывали для нас простые мужики, мечтатели Хорь и Калиныч, вместе с Гриневым мысленно укрывали теплым по­ лушубком таинственного Пугаче­ ва. Уроки литературы вела люби­ мая наша учительница Анна Ива­ новна Нецветаева. Мать Анны Ивановны, Елизаве­ та Ильинична Нецветаева, учила Павла Шубина. Она еще жива, эта умнейшая женщина, и хорошо помнит Павла (для нее он был Павлик, Павлуша), очень способ­ ного, очень подвижного и краси­ вого своего ученика. Павел пи­ сал и прекрасно декламировал стихи, был душой пионерской дружины. Сейчас в Никольской школе лучший пионерский отряд носит имя Павла Шубина. «Черменный, бойкий», по сло­ вам тех, кто его знал, Павел лю­ бил учиться. Окончив школу в Чернаве, Павел затем учился в Орле, Ленинграде. «И здесь не обходилось без приключений: однажды он с товарищами полез за галчатами в дымоход и за­ стрял там, а затем, спасаясь от школьного сторожа, свалился с крыши прямо перед окном ди­ ректора, который в это время мирно пил чай. Однако, все обошлось...» Об этом с юмором рассказы­ вал Павел своему сыну Алек­ сандру, который родился в 1939 году. «Отец, — вспоминает сын, — был среднего роста, корена­ стый, с густой черной шевелю­ рой, которая в последние годы уже местами поседела, смуглый, с большими серыми глазами. Зимой он ходил в одном пальто, без шарфа и перчаток и до са­ мой смерти отличался завидным здоровьем. Он очень хорошо чи­ тал стихи и обладал феноменаль­ ной памятью на них, был боль­ шим эрудитом и любил также шутки и мистификации. Отец скоропостижно, буквально мгно­ венно, скончался вечером 10 ап­ реля 1951 года, сидя на скамей­ ке около Центрального универ­ мага. Похоронен он на Введен­ ском кладбище в Москве». ... В Чернаве живет сейчас род­ ной брат Павла — Андрей Нико­ лаевич Шубин. Ему 70 лет. В пер­ вые годы Октября девятнадцати­ летний юноша был членом «Пер­ вой Чернавской трудовой артели по совместной обработке земли». «Сначала в конце лета 1918 года небольшая инициативная группа граждан села Чернава собралась в доме Е. Т. Газина и решила обрабатывать землю сов­ местно... На призыв этой группы начался потом добровольный прилив других граждан. Вскоре в группе уже насчитывалось 120 человек...» (Из воспоминаний Андрея Шубина, помещенных в измалковской районной газете «Восход» 23 апреля 1967 года). ... В реке Чернавка отражается небо, бегут по волнам утренней свежестью удивительно плавные щемящие строчки стихов Павла Шубина. По-над берегом, опять же около дома Шубиных, бьется из-под земли обжигающая клю­ чевая вода. Часть этой воды сте­ кает в аккуратно выложенный камнем низкий «святой» колодец. Словно зеленая чаша, светом полна Чернава — родина Павла Шубина: электрические огни, те­ левизионные антенны, желтые, волнующие пшеничные поля. Но­ сатые профили берегов обраще­ ны в ожидание.... Вот оно, нако­ нец-то, пришло это слово, кото­ рым наполняешься в Чернаве: ожидание. Ожидают живых... И приходят стихи земляка-поэ- та в Чернаву, издаются новыми тиражами его книги. А мне он видится жаворонком, высоко-вы­ соко: и звенит и звенит его сча­ стливая нежная любовь к родной земле. Слышите? Просторы Родины! Видал за войну я Приметы иные И землю иную, В цветенье, быть может, В унынье, быть может. Но сердца мне Память о них не тревожит. А вы и ночами Мерещились, снились. Кричали грачами. Ручьями светились... Это из стихотворения П. Шуби­ на «Осень». В. КУПАВЫХ. Гор. Липецк — село Чернава. Московский театр имени М. Н. -Ермоловой показал премьеру пьесы американского писателя-драматурга Роберта Пена Уорена «Вся королевская рать». Как и в одноименном его романе, в пьесе резко осуждается ганг­ стерская идеология современного американского импе­ риалистического общества. На снимке: сцена из спектакля. Вильям Ларсен — артист П. Махотин (слева), Вилли Старк — народный артист РСФСР И. Соловьев., (Фотохроника ТАСС). Ж А Т В О Й ПЕ Р Е Д Туча над полем — воронье крыло — Молнии мечет... А рядом село Сжалось в тревоге В огромный кулак: За спелую ниву — Не сшибло бы злак! Гром громыхает, Дождик сечет СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ Не стану я седлать Пегаса, Пойду пешком в лесную синь— Туда, где солнце ало гаснет Под шелест зябнущих осин. Где синий дол съедает тропки, Где хочется прилечь под куст, Где беспричинно ветер робкий В речную глубь роняет грусть. Где бледный свет созвездий ранних Вдруг легкой дробью зазвучит И дивно розовые лани Мелькнут в разбуженной ночи. Не стану я седлать Пегаса. Не поскачу — пешком пойду. Сегодня вечером принес я Для лани красную узду. В. БОРИСОВ, выпускник средней школы № 31. Копьями ниву Под вечер В плечо. Но люди волнуются Вовсе зазря — Душ принимает Трудяга-земля. И. ХАРИН, мастер профтехучилища № 10 . Я рис ую В доме тихо — ни души, Я достал карандаши. На рисунке через ельник У меня поехал мельник — Ухо в дегте, нос в муке И колючка в башмаке. Это было в понедельник. А во вторник, а во вторник Бородатый ехал дворник. Позабыв совсем про веник, Ехал он и ел вареник. Это вторник был. А в среду Жду я долго, до обеда. Но никто, никто не едет, И решил я — сам поеду! Я нисколько не шучу — Я вареников хочу! Прочтите детям А. ТАМБОВСКАЯ З а р е к о й Еще прозрачны просеки, как прежде. Еще неясен флюгера порыв. Но женщина в пылающей одежде Выходит каждый вечер на обрыв. Она глядит туманно и бесплотно, К^ак раковины светятся на дне. И тонкие цветастые полотна Полощет в потускневшей глубине. ЕЧо вот лесная колыхнулась кромка — Дохнул неосторожно листопад, И медленно уходит незнакомка По тропам, уползающим в закат. И в час, когда они пропали, тая, И вышел месяц — желтый пароход, Я поняла: то осень золотая По берегам искала переход. « Х р а б р ы й » е ж и к На гриб вползла улитка И отдышавшись — Ух! Сказала вслух улитка: — Ежат я знаю двух. Один боится волка, Хотя он весь в иголках. Другой же не боится Ни волка, ни волчицы, Но этот славный ежик Моих боится рожек. Сомрыболов — Дома сом! — Ушел с отцом На рыбалку. Нынче сон снился сыну: Снимает он С вот такущего крюка Вот такого рыбака! Л. КОЛТУНОВ, работник фотопавильона № 3. ВСЕГДА ВМЕСТЕ. Фотоэтюд М. Манаенкова.