Кировец. 1971 г. (г. Липецк)

/ Вен. ЦЫГАНОВ СЕРДЦЕ С ТОБОЙ НЕ ПРОЩАЕТСЯ Мало, что ли, куда отлучаемся... Только прибыв на рейсовом «ТУ», С Ленинградом впервые встречаюсь я В Ленинградском аэропорту. Этот город я видел на глобусе И мальчишеским чувством объят. Повторяю в маршрутном автобусе: «Ленинград, Ленинград, Ленинград!». В Ленинграде страницы Истории Западают мне в душу навек, А еще, а еще в этом городе Дорогой мой живет человек. Ленинградская полночь сгущается. На вокзальный смотрю циферблат: Мое сердце с тобой не прощается, Ленинград! Ленинград! Ленинград! МИНСКИЙ НОКТЮРН Внимание горожан и гостей Липецка всегда привлекает этот монумент на площади Революции. Он был установлен в честь 50- летия Великого Октября и по­ священ памяти борцов за уста­ новление Советской власти в на­ шем. крае. Фото М. Манаенкова. По вечернему Минску Я иду в полусне: О далеком и близком Вспоминается мне. Я хотел в этот город В годы юные те — Только высадил скорый На другой широте. Приступил я к работе, Засучив рукава. — Выезжал на заводы Почерпнуть мастерства. Узнавал виновато. Словно чем-то смущен: — Вы из Минска, ребята! Там я не был еще... С кем-то мы в самом деле Побывали вдали: На борту «Руставели» Материк обошли! И кого-то реклама Закружить не могла: — Что там е минским «Динамо»! — Как там в Минске дела! Я опять у вокзала — Мне в дорогу пора: Где-то ждут самосвалы. Где-то ждут трактора. О далеком и близком Просто вспомнилось мне: По вечернему Минску Я прошел в полусне... Н А П О К О С Е Хнычут травы. Вдруг глаза-росинки, Раскатились чистым серебром. Тишь да гладь, Лишь шелестят осинки, Доживая старость за бугром. А мужик под бронзу загорелый, Что ни взмах — охапка будто брошь. Косит в корень до ремня вспотелый, То ли злой. То ль жадный, — не поймешь. С Т Р Зубы жатки пикой заострены. Рожь, не охнув, валится в валки. А в колосьях зерна ржи ядрены — Откровенно рады мужики. Разговор ведет сосед с соседом: — Постояло б, кум, убрать бы в срок, Ходит рядом непогода где-то, В небесах пробить грозится сток. Стерегись: шипит коса, как кобра, Ей-то что, на все ей наплевать. Толи жизнь Дарит кому угодно, То ль самой от ржави умирать. Огласилась стоном косовица, Слышен хруст стеблей травы сырой — Это клевер с осокой проститься Обнялись до нови луговой. А Д А —- Уберем уверенно. И твердо! — Самокрутка шлепнулась на ток. Кум встряхнулся. И рукой, Как плеткой, Стеганул по бункеру и смолк. Заходили челюсти комбайна, И в утробу, Зернами звеня, Заспешила плоть полей бескрайних. Облегченно ойкнула земля. С А М О Л Е Т Рванулся рев турбины, и во мгновенье ока Прошиты облака стальной сигарой ввысь. Провис канатом дым и запоздалый рокот Скатился с вышины, Спугнув касаток с крыш. По сердцу резанул. Под солнцем оробелым Растаял самолет тревожною молвой, И зазудел под кожею осколок заржавелый, Оставленный на память давнею войной. И. ХАРИН, мастер ГПТУ № 10. а е а а а а ! а ь ш Паренек лет семнадцати входит •’в комнату, где принимаются экза­ мены на присвоение разрядов, и садится за стол. — Почему не снимаете голов­ ной убор? — спрашивает его член комиссии. — По технике безопасности не положено находиться на террито­ рии цеха без головного убора,— скороговоркой выпалил он. Все рассмеялись. * * * — Ивашкина, представьте, что вы работаете на станке и кла­ дете обработанные детали на ста­ нину. Допустимо ли это? — Ни в коем случае! — Почему? В. НУПАВЫХ Э т ю д ы Ты и яблоко Ты взяла яблоко. И стало солнечно-свежим Твое лицо, руки и платье, Подобно единому звуку, Теплому, как паутинка. Ве ч е р Под тихий шелест Банж-куста Пасутся лани. Лежат, устав. А чтобы лани Прошли к реке — Я месяц плавный Держу в руне. Р ы ж и е - г о л у б и Они поженились. Они ежедневно целуются, Эти рыжие голуби, Цветы нашей судьбы. У них дети кричат уже: Для полета им пища нужна. ...У нас нет никого для полета. У меня незабудки твои, У тебя — моя нежность. Только рыжих птенцов у нас нет. Самозащита — Детали от содрогания ста- нины"могут упасть на пол. При этом возможны различные забои­ ны, и детали тогда ОТК ни за что не пропустит. — А если упадут на ногу? — Нога-то заживет, а вот ОТК... не примет. * * * На танцах три девушки стоят в углу и оживленно переговарива­ ются. — Нет, девчонки, — говорит одна. — Вот тот парень — дейст­ вительно парень. Все трое смотрят в его сторо­ ну. — И высокий, и красивый, — продолжает она. — А какой ум- Вы слышали гитару на рассвете? Вы слушали звучащую тоску? Когда солдату на прощанье ветер Колышет золотых лугов лоскут. Когда светло лежат на травах росы И невесомо стелется туман. А брезжущий восток березок босых Одел в лиловолистный сарафан. Звучит гитара, трогая за сердце... Звенит струна, как синяя роса. Поет солдат о босоногом детстве, О русых синеоких чудесах. Вы слышили гитару на рассвете? Вы слушали звучащую тоску? Пускай метнется вдаль беспечный ветер, ный: музыку сочиняет, стихи пи­ шет, а на работе считается пер­ вым рационализатором. У нас все девчонки по нему с ума сходят. Я его сегодня обязательно пригла­ шу на танцы. Объявляется «дамский» вальс. — Разрешите?— обращается к нему девушка. — Извините, я уже пообещал... — Ну, что? — спрашивают у нее подружки. — Я так и думала, что он ни­ чего не стоит, — обиженно про­ изнесла она. В. ВОРОШИЛИН, инженер четвертого механо-сборочного корпуса. Пускай уронит песню, как лоскут. И ты тогда поймешь значенье боли, Почуешь сердцем ты разлуки лед, И еще раз полюбишь это поле, И лес, и дом, зеленый огород. Захочется по-новому вглядеться, Как проступает в небе бирюза, И унесли с собой на донце „ сердца Родной сторонки синие глаза. Звучит гитара, трогая за сердце. Звенит струна, как синяя роса. Поет солдат о босоногом детстве, О русых синеоких чудесах. В. БОРИСОВ, выпускник средней школы № 31. Гниль-старуха скрежещет по огородам. Во все живое тыкает палкой, Прихоти ради. Укусы ее бесшумны. ...Арбуз, в котором снегирями в ряд Пригрелись зерна, Вдруг отделился от нее Ковчегом черным. Зарей отточенный, Пристал он к лодкам, Как лепесток подсолнуха. И... чуть качается, Кривой, нак нож. «Свободу Анджеле Дэ­ вис!» — назвал свое по­ лотно Иоахим Бульман, художник из Потсдама. Вместе с другими масте­ рами изобразител ь н о г о искусства ГДР он высту­ пает в защиту американ­ ской патриотки и требу­ ет ее немедленного осво­ бождения. Фото АДН — ТАСС. П Е С Н Я Серебром заструилась река. В синем небе застыли росинки... Соловей в глубине лозняка Звуки сплел в кружевную косынку. Ветерок убежал в синий дол И, вернувшись, луну, словно розу, В знак любви озорно приколол К разметавшимся кудрям березы. Ночь приблизилась робко к костру И присела так близко, так рядом, Что скользнула, как тень по лицу, Д р у г у и Грусть дыханья и взора прохлада. Пламя скачет, как ветреный шелк. Искры стелят в прошедшее гати... Столько в сердце метелей вошло, Что не в силах никто отогнать их. Кто-то глухо стенает в груди, И тоске в сердце маленьком тесно. Губы шепчут кому-то «приди», И рождается грустная песня. с о л д а т у ВАСИЛИЮ ПОПОВУ