Кировец. 1970 г. (г. Липецк)

ВСТРЕЧИ С ПРОШЛЫМ Где они сейчас — люди, отвое­ ванные ею у смерти? Живут, про­ должая трудиться уже на мирной вахте, или их все же настигли новые пули в те страшные для всей страны годы? Кто-то из них, несомненно, жив. Наверное, уже вырастил сыновей, дочерей, ходит на прогулку с внуками. Иногда по вечерам достает пожелтевшие военные фото, истертые треуголь­ ники писем — все, что осталось в память о страшном военном времени. Александра Константиновна Ло- мышева помнит все эпизоды вой­ ны, по которой она прошла, осо­ бенно полевой госпиталь — место ее военной работы. Помнит лю­ дей, которые удивляли выдержкой даже в полубредовом состоянии. Теперь, (когда минуло уже бо­ лее четверти века, видения прош­ лого все равно навещают Алек­ сандру Константиновну — волну­ юще, невзначай. Однажды в трам­ вае мелькнуло знакомое лицо — человек, которому ампутиро­ вали ногу. Она отпрянула, словно не поверила... На остановке он сошел. ...Когда взяли Житомир, попал один раненый — Юра, очень ос­ лабевший. — Сначала он ко мне попал, — рассказывает Александра Кон­ стантиновна, — потом в стационар. Это было в селе Корчеватом, близ Киева. Скудный паек из го­ рохового супа — вот вся наша еда. Попрошу я свою хозяйку — сварит этого супа, стану кормить солдата: «Юрочка, ну еще ложеч­ ку, ну еще...» Посмотрит он на меня: «Ах, как ты надоела мне, сестра». А в глазах — благодар­ ность и грусть; наверное, родных вспоминает. Потом ему стало хуже. Она под­ несла ему воды, он узнал: —О, сестра! Я с собой тебя возь­ му — вот выпишусь... Через тридцать минут он умер. Раненых прибывало. Крови нуж­ но было много, и работники гос­ питаля все становились донорами. У нее была вторая группа крови, сдала 500 граммов. Пошла в па­ латку — в голове помутилось. Приподнялся кто-то из раненых, беспокойно спросил: — Сестра, что с вами?.. Она улыбнулась, пересилив сла­ бость, выпрямилась. Девушка, только что получив­ шая письмо о гибели отца... Сол­ дат с газовой гангреной, знающий о своей близкой смерти. Его вы­ несли на улицу, и он вспоминал свой Харьков, где остались жена и дети... Самым страшным была эвакуа­ ция раненых при бомбежке, осо­ бенно под Курском. Г о р о д бомбили, раненых не успевали спасать. Замполит вызвал всех к себе, приказал: — Выбросить все, кроме пары белья. Или на двести километров вперед или — назад. Пробирались к передовой. Вско­ ре наши войска перешли в на­ ступление. Сотни раненых в ночь поступило, едва удавалось три часа поспать. Да и что это был за сон? Сном казалась явь. Про­ снешься и думаешь: «Неужели всегда так будет?» Лебеда, барда, гороховый суп, дребезжащая повозка, дороги... Двигались к Волыно-Подольску. Находили дома без окон, без дверей, сами стеклили, добывали соломы. Размещали в нем госпи­ таль. Рядом со взрослыми жил в госпитале семилетний мальчик по прозвищу «Лейтенант» — сын прачки. — И на его детские плечи лег­ ла тяжесть войны, — вспоминает Александра Константиновна. — Где он сейчас? Нашел ли счастье? Польша, Германия, Чехослова­ кия. Лагерь смерти Освенцим... — Идем, — вспоминает Алек­ сандра Константиновна, — а пе­ ред нами горы детского белья— шапочек, сорочек, ботинок. Вош­ ли в казарму — на узких доща­ тых нарах неподвижными пласта­ ми лежат узники, еще не до кон­ ца поверившие в освобождение. Только одна пленная венгерка подняла трясущиеся руки и вы­ крикнула: — Слава советским людям! Вспоминаются сейчас события в Польше. Небольшой городок. Ре­ шительная начальница станции пе­ реливания крови Клара Соломо­ новна Каневская. Она пошла тогда к местному ксендзу и сказа­ ла: — Людям нужна кровь, много крови. И вы сможете нам помочь. Наутро восемьдесят человек доноров пришли на станцию. Красивое, живое лицо Алек­ сандры Константиновны хранит в глазах тепло и волнение воспо­ минаний. — Я посылала письмо Кларе Со­ ломоновне на ее родину, в Днеп­ ропетровск. Ответ еще не при­ шел. Что с ней — не знаю. Но так хочется верить, что она жива. Много фронтовых дорог прош­ ла Александра Константиновна с близкой подругой Аней Щегло­ вой. Теперь у Ани дочь и внук и живет она в городе Великие Луки. Телеграфисткой Брянской же­ лезной дороги работает Амели- чева Мария Васильевна — та маленькая Маша, подруга Алек­ сандры Константиновны, с кото­ рой они вдвоем спали на узких носилках. Они долго были вме­ сте. У Маши тогда погибли отец, мать и брат. С Аней Александра Константи­ новна переписывалась все двад­ цать пять лет, прошедшие после войны. Недавно она получила вес- точку от подруги: едет в гости, просит встречать. Когда Алек­ сандра Константиновна отпраши­ валась с работы, на вопрос това­ рищей «кто едет?» — , невольно вырвалось: «сестра»... И тут же подумалось: «Это не ложь, это правда. Кто был на войне — пой­ мет». — А к Маше надо будет по­ ехать. И как-нибудь съезжу, — говорит Александра Константи­ новна. Вот, пожалуй, все, что можно рассказать вкратце о военных во­ споминаниях Ломышевой Алек­ сандры Константиновны — сату- раторщицы прессового цеха на­ шего завода. В цехе ее знают как хорошую рабочую и как хо­ рошего человека, готового в любую минуту прийти на помощь. ...Солнце стоит высоко. Спокой­ но гудит над головой самолет, мирно бодрые, счастливые люди ходят по улицам. И только память очень часто устраивает незабы­ ваемые встречи с прошлым, и Александра Константиновна слов­ но заново проживает всю свою трудную юность. А. ТАМБОВСКАЯ. х''ооооооооооооооооооооооооооооо:с .Оо-хмэооооооооооооооообооообоооосооооооооооособооооооооооооооообообоооосвоаооооообооовооооооаоообовообооооооооооомаоъз 1945 К 2 5 - Л Е Т И Ю ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ 1970 «По собственному желанию...» Время от времени то у завод­ ских проходных, то на дверях магазинов в нашем жилом райо­ не появляются объявления тако­ го характера. «Кто потерял часы, просьба обратиться но такому-то адресу». Или — «Кто потерял кошелек с деньгами, просьба об­ ратиться в такой-то цех, к та­ кому-то». Порой рассеянные лю­ ди, которые но такому объявле­ нию находят свои потери, пишут в заводскую газету «Кировец» письма с выражением благодар­ ности и признательности тем, кто нашел и вернул им кошелек или часы. Но в цехе консервации все произошло по-другому. У упаков­ щицы Н. Н. Полежаевой пропали сапожки. Не дешевые. За них бы­ ло уплачено 65 рублей. Как про­ пали? При весьма странных обстоя­ тельствах. Как всегда, перед на­ чалом работы Н. Н. Полежаева переоделась в душевой в спец­ одежду. А когда, по окончании рабочего дня, стала собираться домой — сапог не нашла. Не будем интриговать читате­ ля. Очень быстро выяснилось, что сапожки «пропали» при ак­ тивном участии упаковщ и ц ы В. Бабякиной, которая на следую­ щий день и принесла их из до­ ма, возвратив хозяйке в присут­ ствии рабочих третьей и первой смен. Вполне понятно — люди были возмущены поступком человека, который работал с ними рядом, казалось — был их товарищем, казалось — делил с коллективом радости и горести. И вдруг... Рабочие цеха потребовали,что­ бы милиция была поставлена в известность о случившемся в це­ хе, чтобы было проведено рассле­ дование, чтобы товарищеский суд рассмотрел это дело и на общем собрании цеха консервации всем было сообщено о результатах разбора этого скандального слу­ чая. Словом, люди в цехе отнес­ лись к происшедшему с принци­ пиальной непримиримостью. А дальше произошло непонят­ ное. Когда кто-то поинтересовал­ ся, как идет разбор дела В. Ба­ бякиной, выяснилось, что она... уволена «по собственному жела­ нию». Выяснилось также, что увольнению Бабякиной предшест­ вовал прогул, который, как и дело с сапожками, был спрятан под вполне благовидной отметкой в трудовой книжке — «уволена по собственному желанию». Не будем описывать возмуще­ ние рабочих цеха по этому пово­ ду. Его и так нетрудно пред­ ставить. Но наш рассказ о происшедшем не был бы полным, если бы мы не назвали имени того, кто за­ ботливо уберег Бабякину от су­ да товарищей. Как выяснилось, им оказался начальник цеха консервации Н. Я. Вахаев. Причем, заявление Ба­ бякиной начальник цеха подписал без согласования с общественны­ ми организациями цеха. По существу руководитель кол­ лектива стал на путь сокрытия проступков Бабякиной. Вместо того, чтобы дать случившемуся принципиальную оценку, общест­ венное звучание. Б заключение остается только сказать, что приказом по заводу начальнику цеха консервации II. Я. Бахаеву объявлен строгий выговор «за самовольное решение об увольнении Бабякиной В. но собственному желанию и сокры­ тие указанных случаев». Началь­ ник цеха предупрежден, что при повторении подобных фактов он будет наказан более строго. Думается, нет необходимости делать еще какие-то выводы по всему сказанному. Все и так ясно. Остается только добавить: дис­ циплина у нас для всех одна — и для рабочего, и для начальника цеха. И нарушать ее никому не- дозволено. С. БЫСТРОВА. Более сорока лет жизни отдал делу отечественного тракторостроения Дмитрий Петрович Панаев. Сейчас он возглавляет службу меха­ ника в автоматном цехе. Он делает все, чтобы обеспе­ чить надежную работу обо­ рудования цеха и пользует­ ся здесь большим уважени­ ем за отличное знание свое­ го дела. г На снимке: Д. П. Панаев. Фото Г. Солодкова. Узбекская ССР. Золотым ожерельем Узбекистана называю: М \- рунтау — уникальное месторождение золота, открытое геологами в раскаленном сердце пустыни Кызылкумов. Оно уже получило пращ гражданства, отправив в валютный фонд страны много слитков драгоценного металла. Мощные экскаваторы пятикубометровымм пригоршнями черпают золотоносную руду, а 27-тонные «БелАЗ’ы» непрерывно доставляют ее на обогатительную фабрику. Нелегко дается кызылкумское золото. Но советские инженеры, построившие обогатительную фабрику, «начиненную» удивительным оборудованием, научились собирать золотые пылинки в тяже й 1 е полновесные слитки. Еще пять лет назад вокруг Мурунтау простиралось безбрежное царство верблюжьей колючки. А сейчас здесь выросли кварталы нового города Зарафшан. что в переводе значит «золотоносный». Зеленой стеной отрезаны от кочующих барханов современные жи­ лые здания, школы, магазины, клубы. Шелестят на кызылкумском ветре молодые дубки и клены, ясени и тополя — новоселы зараф- шанских скверов и улиц. На снимке: золотоизвлекающий комплекс. Фото А. Горокрика. Фотохроника ТАСС.