Кировец. 1969 г. (г. Липецк)

Литературная страница К Р А Й Р Край родной) Мне ничего не надо. Ты и так мне щедро подарил Тихий Дон, Д здееь, у эстакады, Золотые Росплески зари. Подарил сирень, Черемух лену. Склоны- гор. Шафранные сады. Запах мяты, Травы по колено. Россыпь рос. Березы И пруды. И озер рассветом умыванье Привлекло Мой любопытный взгляд, И дороги Йе о расставанье, А о новых чувствах Говорят. „ С веселой резвостью кусты К земле уставшей клонит ветер. Пусть будут розово чисты Над Доном летние рассветы. Мой край! Люблю тебя. Дышу Твоими запахами сена. И, как твой сын. Спешу, спешу В любви признаться Б У Шучу и плачу, вспоминая детство, И вижу дом сквозь пористый туман. В том доме уживались по соседству Злой Карабас и добрый мальчуган. Никто не знал, что мир непостоянный. Никто не знал, что станет жизнь грубей. Беспечно жил мальчишка деревянный. Гоняя белоснежных голубей. У куклы с голубыми волосами Он находил - игрушечный уют. О Д Н О Й Что еще желанней есть На свете Этих нет, Что влились в мою грудь)! Не с того ль Встречаю я рассветы) Не с того ли Не могу уснуть! Полыхай же розовым пожаром. Обогрей, заря, Мои края. Неподдельной прелестью Недаром Обладает песня соловья. Я прильнул щекою К ветке вяза И руками ствол его обвил. Милый край! Тебе лишь я обязан Умным словом, Силою любви. На коленях. Я не ищу себе покой, Готов прожить средь будней бури. И жизнью дорожу такой. Что может петь И брови хмурить. ИВАН ВЕТРОВ, зам, секретаря заводского комитета ВЛКСМ. Р А Т И Н Но как-то раз смешную кукпу сани Умчали в неизвестный... институт. И в жизни все иначе получилось, И всем казалось: это хорошо. Мальвина с Карабасом обручилась, А Буратино в армию ушел. Мы все бежим куда-нибудь от скуки. Смешно гадаем: бездна или трон. Он приобрел расширенные брюки. Она себе купила лоидатои. Ночь давно на землю опустилась. Обнявшись с холодной тишиной Ты над фотографией склонилась, На тебя дохнуло вдруг войной... Пред тобой с остывшим чаем кружка, В пальцах дрожь нет силы превозмочь, Незабвенная моя старушка. Что сказать тебе и чем помочь! Рано гы вдовой солдатской стала. Сын врагом замучен на глазах, Но тебя ни разу не видал я Ни опустошенной, ни. в слезах. День-деньской ты по полям бродила, Лншь меня бы как-то накормить; Для меня ты в полночь уходила За соломой печку истопить Милая, любимая, родная: Знаю, мне тебя не убедить; Пред тобой я голояу склоняю. Для тебя живу и буду жить! А. РОЖКОВ, конструктор ОМА. А после залы люстрами светились У входа стройный юноша стояд. Не понял он, что сказки прекратились И девочку оставленную ждал. Мальвина привела с собою сына, И детство было трудно возвратить И таял свет, и плакал Буратино, И не хотел из сказки уходить Александра ТАМБОВСКИХ, ст. вожатая школы с. Теплое Данковского района. Ростов-на-Дону. В одном из залов краеведчес­ кого музея открылась литературно-документальная выставка «Тихий Дон» сражается», посвященная сорокалетию со дня выхода в свет первого тома ро­ мана Михаила Шолохова. Экспозиция рассказывает о волнующей истории этого произведения, о .судьбе книги Шолохова за рубежом. Здесь представлены экземпляры «Тихого Дона», сбереженные и пронесенные сквозь годы подполья немецкими антифашистами, документы из многих стран, экземпляры зарубежных изданий ро­ мана, статьи, письма переводчиков, издателей га­ зет, журналов и т. д. На снимке: один из уголков выставки. Поясне­ ния дает журналист К. Прийма, собравший боль­ шой материал о книгах М. Шолохова и их судьбе за рубежом. Фото В. Турбина. Фотохроника ТАСС. Пали сумерки и ветер Вдруг затих — кругом молчок, И трещит при лунном евете Надоедливый сверчок, Трескотней своей резонной Тишине наперекор, Он расстреливал влюбленных Из акации в упор. И один до поздней ночи Сыплет трелей перезвон. Очевидно спать не хочет , От того, что сам влюблен. Николай ШАДРИН, слесарь МС-4. • *С Э Ш С Э Ш 0 1 С Э * С Э Ш С Э В С Э И С Э * С Э * С Э * С Э Ю В С Э И Почему, когда снег идет, Я подолгу смотрю в окно. Будто жду я кого давно, Или кто постучит, позовет. Или просто откроет дверь, Отряхнется от снежной хвои. Перезвоном полна метель, Колокольчика дрожь томит-. И на тройке сам Пущин, — Ух!» Грусти метельной друг. Наяву или это сои: Снег идет. Тишина вокруг. И в ушах серебристый звон. То он ближе, то гаенет он. Валентина КУПАВЫХ. Фотоэтюд Г. Солодкова. ^ РАССКАЗ Как я был нянькой Мне было семь лет, когда умерли сразу в один день мама и бабушка. По младости я как следует не понял случившегося. И только позднее, постепенно, стал постигать трагичность про­ исшедшего. А отец, после того, как из на­ шей хаты вынесли два гроба сразу, жестоко запил. Отлично помню, раньше я его никогда не видел пьяным. Но после смерти мамы он чуть ни каждый вечер приходил домой еле держась на ногах. Что "было делать? Мы — стар­ ший брат и я — должны были сами заботиться о себе. И мы как-то быстро к этому привыкли. Но вскоре наша вольная жизнь кончилась. Брату испол­ нилось девять лет, и отец отдал его в работники к кустарю-ре- месленнику. А меня определил в няньки. До чего же это было обидно— передать не могу. Ведь не дев­ чонка же я какая-то!.. Поразмыслил я надо всем этим, набрался храбрости и сказал от- цу: — Уж лучше б ты нанял ме­ ня в работники, чем в няньки. Посмотрел он на меня и гово­ рит: — А кому ты нужен такой работник? Хлеб только перево­ дить. Работник... Иди уж в нянь­ ки, ежели берут. Наутро собрал я свои пожитки в узелок и пошел на другой ко­ нец села. Переступил впервые порог чужого дома, снял шапку, «Здорово живете!» — говорю. «Слава богу, вот и нянька приш­ ла», — отвечают мне. Слово это — нянька — как ножом реза­ нуло меня по сердцу, бросил бы все, и сбежал. Но куда? Рыжебородый дед Иван пока­ зал на мальчонку, который лазил по полу на четвереньках, и ска­ зал: «Будешь за ним глядеть, зовут его Акимкой». Посмотрел я на него, на тол­ стого, головастого, попробовал поднять — не могу. Тяжелый, а ходить ногами не - может. «Не буду я няньчить Акимку, — го­ ворю деду Ивану, — он дюже тяжелый...» — А я, — говорит дед, — сделаю тележку, будешь возить его в тележке. Тут уж я скрепя сердце со­ гласился. Ладно, говорю, делай тележку. Вот однажды бабка Степанида говорит мне: — Посади Акимку в тележку и поезжай на выгон, встретишь телка из стада. Да смотри, чтоб он не высосал молоко у коровы. Поехали. Выехали на лужок, смотрю, идет наш Мишка, так звали бычка. На лбу у него бе­ лая лысина, на шее — вере­ вочка. «Миша, Миша!» — позвал я его. Миша не торопясь подошел ко мне, облизал мне руки, два раза мазнул колючим, как раш­ пиль, языком по щекам, и стоит, смотрит. И вот тут мне пришла в голо-' ву мысль. Дай, думаю, привяжу тележку с Акимкой Мишке за шею, и пусть везет. Подумал, примерился, и привязал. Шлеп­ нул 'Мишку по боку ч- «Но, но, Мишка, вперед!» Тронулся Миш­ ка с места, тележка загрохотала, он оглянулся, выпучил глаза, да как прыгнет! И понес что есть духу. Тележку бросает во все стороны. Акимка орет, •голова его болтается в разные стороны. А я бегу следом и упрашиваю «Миша стой, Миша стой...» Может быть, все бы и обошлось благополучно, если бы Миша не внял моим мольбам. На полном скаку он вдруг сделал крутой поворот. Тележка пошла куба­ рем. Акимка вылетел из нее и зачертил носом по дороге, залил­ ся кровью. Перепуганный Мишка с по­ рожней тележкой прибежал во двор. Хозяева переполошились и вскоре все семейство явилось на место происшествия. А мы сидим на дороге и ревем. Ему больно, а мне и его жалко и боюсь — высечет дед Иван. Пришли домой. Акимку обмы­ ли, уложили в постель. А меня дед Иван сечь не стал, только сказал: — Забирай свои лохонья в уходи. Нам такая нянька не нуж­ на. Чего доброго насмерть убь­ ешь мальчонку. С тех пор прошло уже 73 года Но в няньки меня больше никто не брал. П. ЛОВЯГИН, ветеран труда.