Кировец. 1969 г. (г. Липецк)

Литературная б июня исполняется 170 лет со дня рождения гени­ ального русского поэта Александра Сергеевича П уш ки ­ на. Его творчество, проникнутое духом свободы, светлой любви к Родине, высокого гуманизма, верой в могучие творческие силы народа, пользуется в нашей стране ог­ ромной любовью. За годы Советской власти издано 120 миллионов экземпляров пушкинских книг. Его произве­ дения выходили 2213 раз на 87 языках. В знак нерасторжимой связи нашей многонациональ­ ной культуры с творчеством великого русского поэта с 1967 гола день рождения Пушкина в Советской стране отмечается как Всесоюзный пушкинский праздник поэ­ зии. На снимке: А. С. Пушкин. Портрет работы О Кип ­ ренского. Пушкинский день поэзии в Михайловском на Псковщине. Фотохроника ТАСС. Я помню чудное мгновенье Октябрь 1900 года. В те дни в царскосельском лицее открывался памятник Пушкину. Редактор «России» Влас Дорошевич попро­ сил молодого журналиста Ар­ нольда Гессена написать об этом событии. Взволнованный заданием - юно­ ша приехал в Царское село за­ долго до торжества. Вокруг по­ крытого белым полотнищем па­ мятника собрались учащиеся цар­ скосельских гимназий. Сюда при­ ехали известный историк литера­ туры Венгеров, поэт Анненский, критик Скабичевский. Здесь же Гессен увидел стар­ шего сына Пушкина Александра Александровича. 68-летний гене­ рал-лейтенант, отвечая на много­ численные 'вопросы, скромно го­ ворил: — Мне было всего четыре с по­ ловиной года, когда скончался отец. Что я могу рассказать о нем? Я только сын великого че­ ловека... Когда сняли полотнище, все увидели прекрасное творе н и е скульптора Р. Баха: в лицейском сюртуке сидит поэт, задумчивый и печальный. Другая встреча, выпавшая на долю молодого журналиста, была еще удивительнее —на собрании Географического общества, по­ священном памяти знаменитого путешественника Пржевальского. Председательствовал известный океанограф Юрий Шокальский. Вместе с ним на собрание приеха­ ла его мать Екатерина Ермолаев- на, восьмидесятилетняя женщина Л Ю Б Л Ю Как в старину любили дроги, Таи • Наши быстрые года Люблю я дальние дороги, Люблю электропоезда. Когда ■ купе войдет девчонка И у нее — не ближний путь, Сам расскажу я ей о чем-то с живым проницательным взгля­ дом. После собрания речь зашла о Пушкине. Гессен сразу почувст­ вовал, что всех присутствующих объединяют связанные с поэтом личные воспоминания. Семенов-Тяньшаньский вспоми­ нал, как девятилетним мальчиком стоял с отцом у гроба Пушкина. Екатерина Ермолаевна расска­ зала о своих встречах с Пушки­ ным в доме его родителей, где она иногда жила с матерью, и у Дельвига, лицейского товарища поэта. Ей было девятнадцать лет, когда Пушкин был убит, она при­ сутствовала при его отпевании. — Как зачарованный, стоял я перед этими людьми, —вспомина­ ет Гессен.— Встреча эта кажется мне сегодня сказочной, фантасти­ ческой. Прощаясь, Гессен поцеловал ру­ ку Екатерине Ермолаевне. И тихонько спросил Семенова- Тяньшаньского: —Скажите, кто эта дама, знав­ шая Пушкина? Петр Петрович улыбнулся. Ему шел уже восьмой десяток, это был импозантный старик в бело­ снежных бакенбардах с лорнетом на широкой черной тесьме. Он взял Гессена под руку и сказал: —Запомните, молодой человек, этот вечер. Дама эта —дочь Анны Петровны Керн. В молодости я встречался с Глинкой, знал, что он увлекается Екатериной Ермо- лаевной. По ее просьбе он напи­ сал романс на стихи Пушкина Я Д А Л Ь Н И Е И мне она — о чем-нибудь. С каким-то парнем потолкую, Что был за три девять земель: Избрав себе судьбу морскую, Он не рискует сесть на мель. И я за то , чтоб в жизни были Дороги, люди, города, «Я помню чудное мгновенье», по­ свящённое ее матери. Таких встреч, неожиданных и мимолетных, долгожданных и всегда волнующих, выпало на до­ лю Гессена много. Но только в 1961 году вышла первая книга Гессена о жизни Пушкина «Набережная Мойки, 12». Успех, который сопутствовал дебюту писателя, вдохновил его на вторую книгу — «Во глубине сибирских руд». На 88-м году жизни Гессен пишет «Все волно­ вало нежный ум» —книгу блестя­ щих этюдов о Пушкине. Но впечатления поистине неис­ черпаемы. К девяностой весне пи­ сателя вышла в свет книга «Мо­ сква, я думал о тебе...» — о по­ следних десяти годах жиз н и Пушкина. Нынешним летом по­ явится на прилавках магазинов «Рифма, звучная подруга», — второй том этюдов о Пушкине. Это редкость, что жив человек, который встречался с Львом Толстым, Чеховым, Буниным, К у ­ приным, Леонидом Андреевым, Максимом Горьким, Суриковым, Репиным, Поленовым. Но еще большая редкость, когда человек открывает себя на девятом десят­ ке жизни. Гессен не может не писать, его талант, мудрое т ь нужны людям. Нужны, как сопри­ косновение с неиссякаемым источ­ ником непосредственных и неза­ бываемых впечатлений о давно и безвозвратно ушедших годах. Эдуард ПОЛЯНОВСКИЙ. (АПН ). Вениамин ЦЫГАНОВ. Д О Р О Г И Чтоб самолеты уносили И увозили поезда. Чтоб в горных, солнечных долинах Звенели наши голоса. Чтоб поднимала «Бригантина» В открытом море паруса! Будь моим солнцем И нежной луною И дальней моею звездой. И если вдруг что-то Случится со мною — Склонись над моею бедой. Пусть ветер Весенние ветки колышет шлошва с о л н ц е м И слушает голос любви... Пускай мою песню Никто не услышит — Ее только ты улови! Быть может, меня Позовут океаны А, может, возьмет высота — Пробьется к тебе Через все ураганы Моя голубая мечта! А если вдруг что-то Случится со мною — Склонись над моею бедой... Так будь же мне солнцем И нежной луною, И дальней моею звездой! страница Мой бр Он из сказки, нет— из были, Он из жизни так, как есть, Про него стихи сложили Ему слава, ему честь. Он как друг, отец— бесспорно, Мастер с детства по станкам. И подскажет и расскажет, Кан добиться в смену нормы, Снажем, здесь, иль тут, иль там А возьмется сам за дело, Все в рунах его горит, Красота движений смелых Нас, рабочих удивит. Звон и лязг над нашей крышей А Мне надо совсем немного... Стремлюсь я всегда Туда, где жадно сплелись дороги, где тонко звенят провода, где зреют озимые буйно, топорща колосьев усы, где солнца россыпь пурпурная так искрится в каплях росы. Стремлюсь я Сыну, который Пахнет мир керосином, Пахнет гарью и пеплом зловещим. Где ты, гордый мой сын! Ты пока еще — воздух и вещи, В мире ядериый тур. Шах и мат удивительно скользки. Виктор, Юрий, Артур! — С русским именем, с польским! Ты ли встанешь — гигант! — Над грибами вулканов воздушных, Одолев ураган Безобразных, безумных, бездушных! иг адир Кранов слышатся гудки. И покорны дяде Мише Все сложнейшие станки. Весельчак, шутник до страсти Так по цеху он прослыл. Подхалимов разной масти Не терпел и с ног разил. И его таланту, силе От души честь отдают: Орден Ленина вручили Во Дворце за честный труд. Н. ШАДРИН, слесарь МС-4. И* в степное раздолье навстречу упругим ветрам. Люблю и до слез, и до боли бродить океанами трав. Люблю отдыхать у акаций, с доверьем углубясь в мечты, земной !красотой наслаждаться, живя средь самой красоты. *' Иван ВЕТРОВ. Е>-С>-ОЧ>Ч>Ч)Ч>Ч>Ч><з-С>Ч>- когда-то будет Остановишь ли ты Зла взбешенные статоры Или гамма-лучи Превратят тебя в черную статую! Завещаю, мой сын (Кто ты, где ты — еще не известно): Поднимайся, мой сын. Над угрозой, над взрывом, над бездной! Встань, как гений, мудрец, И запомни, размускулив плечи: Кто лежит— твт мертвец, Кто стоит — тот бессмертен и вечен. Александра ТАМБОВСКАЯ. * МПИСКОЕ Кругом осыпав все росой, Выходит утро на поля. И всей земной своей красой Его приветствует И мир весь, земля. кажется так светел, Что все плохое — открывай. И пух летит от старых ветел В цветенье. В звонкий меенц май. Геннадий КИРИН, стропальщик заготовительного цеха. БЕРЕЗОВАЯ А ЛЛ ЕЯ . Рисунок нашего читателя с. Костюнина. 1