Кировец. 1967 г. (г. Липецк)

Картина в 4000 ТВОРЧЕСТВО НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ квадратных метров Среди работ художника Алек­ сея Васильева есть одна удиви­ тельная — это пейзаж в четыре тысячи квадратных метров. — Я считаю его самым удач­ ным изо всех своих произведе­ ний, — говорит живописец. История создания этой стран­ ной по размерам картины уводит нас в прошлое, к годам Великой Отечественной войны. ...В тени деревьев укрылся дом с высокими колоннами. Вокруг него ходили три человека. Спо­ рили, вычерчивая в воздухе ка­ кие-то фигуры. Трем художникам было поручено важное дело — замаскировать дом, в котором жил Владимир Ильич Ленин в Ле­ нинских Горках. И работа началась: стали исче­ зать стены — они превращались в деревья, кусты. Когда «люлька» подняла художников на второй этаж, они заметили сидящего на балконе человека. Очень удиви­ лись: в ленинском доме кто-то живет! Но работа так увлекла, что все скоро забыли об этом. И вдруг негромкий голос оторвал художников от занятия: —Вы красьте, красьте, только не очень сильно. Отмывать скоро придется. Когда художники поинтересо­ вались, Ьто живет в доме, то узнали: это был брат Ленина — Дмитрий Ульянов. Фашисты бомбили Горки мето­ дически, каждую ночь. Военных объектов там не было, но враг знал, как можно больнее ударить в сердце советского народа. По­ этому были замаскированы все дома, дорожки парки, скамьи. А к концу недели «густой лес» по­ глотил все, что могло рассказать о присутствии здесь человека. ...Самолет кружил и кружил, то набирая высоту, то опускаясь: люди проверяли результаты ма­ скировки. Сверху земля казалась сине-зеленым плывущим ковром. Поднявшиеся в воздух художни­ ки внимательно и придирчиво осматривали каждый метр зем­ ли. Затем маленький «ПО-2» исчез, словно растаял. После этого фашисты уже не бомбили Горки: для врага дом, в котором жил Ильич, исчез. Изабелла ГОНЦА, Борис ЧЕЛЫШЕВ. (А П Н ). ТРУДОВОЙ САЛЮТ. ■ ■\ллллллллллллл§ Фотоэтюд Г. Солодкова. 1 Л Л Л Л Л Л Л Л Л Л А Л Л ' I Ш у м я т с т а н к и Люблю я шум разноголосый Рядками ставленных станков. Где вьется стружка синим тросом, Где лязг и скрип стальных прутков. Они стоят оркестром сводным И каждый партию свою Ведет уверенно, свободно, И рядом с ними — я стою. Мне как-то кстати шум веселый, Шипенье воздуха и дым. Когда-то был я новоселом. Теперь же стал почти седым... Здесь, у станков, окрепли нервы. Духовно вырос, возмужал, И средь друзей, мальчишкой, первым Я все невзгоды побеждал! Н. ШАДРИН, слесарь тракторного-1. 111 1111 11 1!11111 |1 |111|||11 |1||11||||||||111 |1 11 1111 11111111111111!111111111111!11!111!!11111111111111111111111111111111111!111!1!1111111111111111 1 М О стала идейно-художественным центром последней повести боль­ шого и тонкого художника-мысли- теля, каким был Эммануил Каза- кевич. Повесть особенно интересна как смелая попытка воссоздать про­ цесс формирования и развития ленинской революционной мысли. Избранную им сложнейшую художественную задачу писатель решает, сложно сочетая характе­ ристики Ленина, данные в форме повествовательной речи, диалоги и, наконец, — впервые так ши­ роко в современной Лениниане — внутренние монологи, погру­ жающие читателя в мир ленин­ ских дум и чувств. Творческая фантазия автора повести опирается на знание ле­ нинского литературного наследия. Писательская культура приходит на помощь таланту. По-иному, чем Казакевич, ины­ ми литературными, уже не толь­ ко художественными, но и публи­ цистическими средствами реша­ ет ту же задачу Елизавета Драб- кина. На долю писательницы, члена Коммунистической партии с 1917 года, выпало высокое счастье личного общения с Лениным и Крупской, близости к множеству профессиональных революционе- ров-большевиков. Около ста луч­ ших рассказов Е. Драбкиной, дав­ но уже завоевавших широкую популярность как в СССР, так и далеко за его пределами, собра­ ны в книгу «Черные сухари». Рас­ сказы Драбкиной словно продол­ жают повесть Казакевича. Ленин вел коммунистов по трудному пути первооткрывате­ лей. Пути, который невозможен, немыслим без постоянных поис­ ков, преодоления множества все новых и новых противоречий и преп ятствий. Автор «Черных сухарей» еще в те первые годы Советской власти увидел и навсегда сохранил в памяти художника-публици с та бьющую через край в каждом слове и движении Ленина «энер­ гию человека, полного счастьем своей трудной, напряженной жиз­ ни». «Черные сухари», вслед за «Синей тетрадью», входят в со­ временную прозаическую Лени- ниану как глубоко партийное про­ изведение. Последовательный пролетарский интернационализм — такова одна из наиболее характерных черт ленинского не только мировоз­ зрения, но и всего политическо­ го, а значит, и жизненного пове­ дения. Ленину, родившемуся в многонациональном Поволжье, с детских лет были чужды и непри­ миримо враждебны малейшие проявления национальной розни. Есть в современной Лениниане произведения, целиком посвя­ щенные интернационализму. При­ надлежат они Савве Дангулову и собраны в книгах «Ленин разго­ варивает с Америкой» и «Тропа». В последнюю входит двенадцать лучших рассказов писателя, и каждый из них открывает новые грани темы. Свои художественные принципы в историко-революционной прозе автор формулирует в рассказе «Сердце», посвященном самому близкому Ленину из его амери­ канских собеседников — Джону Риду. —Мир интересует только одно; как это было в России,— говорит автор тогда еще не законченной книги о десяти днях Октябрьской революции, которые и впрямь потрясли весь мир. —Нет, ника­ кой беллетристики! Нужна книга записей, свидетельство летопис­ ца... От часа к часу, ото дня ко дню... Каждая деталь бесценна, если она документальна... Именно летопись революции... Рассказы Саввы Дангулова не образуют, естественно, подобной летописи, но содержат ее выра­ зительные пусть даже не страни­ цы, а строки. Написанные легко и свободно, в форме рассказов молодого со­ ветского дипломата Дмитрия Ры­ бакова, новеллы эти в то же вре­ мя строго документальны. Автор тщательно изучил не только рус­ скую, но и американскую мемуа­ ристику. Ему довелось побеседо­ вать с некоторыми из героев рас­ сказов или с их родными и близ­ кими. На его письма любезно ответили и ныне здравствующие друзья и знакомые Джона Рида и Альберта Риса Вильямса, Бесси Битти и Линкольна Стеференса. В результате писателю удалось показать Ленина не только в живом общении с самыми разно­ образными людьми другого мира, но и передать читателю их вос­ приятие Ильича. Впереди — знаменательная да­ та века — столетие со дня рож­ дения Ленина. Можно не сомне­ ваться, что советская литература, опираясь на весь полувековый опыт своего развития, на лучшие идейно-художественные достиже­ ния отечественной и мировой ли­ тературы, встретит ленинское столетие новыми произведениями — романами и поэмами, повестя­ ми и драмами, рассказами и сти­ хами, достойными имени и дея­ тельности основоположника Со­ ветского государства. (АПН). Р а д и ж и з н и Родился я в весенний звонкий день, Съедали снег в полях лучи косые. И зорко в эту мартовскую звень Вперед смотрела сквозь войну Россия. Что в этот день она сулила мне! Мне стала колыбельной канонада. Да страх и муки за меня втройне Достались матери моей в награду. Россия ж. все предвидя наперед, В сердца вселяла веру: «Мы осилим!» И шли солдаты —преданный народ- — Навстречу смерти с образом России, Взрывая «тигров» связками гранат. Ложась на амбразуры жгучей смерти Не ради громкой славы и наград, А ради жизни, уходя в бессмертье. И. ВЕТРОВ, заместитель секретаря заводского комитета ВЛКСМ. Песня друзей Экзюпери Антуан не вернулся.... День*— не вернулся... два, вечность—нет его. Лишь облака — те же... Небо такое близкое. ... В Антуана! В нежность Влипла пуля фашистская. «Над океаном пепел живой, «За Антуана — в бой!» Это мы говорим — Антуан, По всей земле — за тебя: Больше не будет крестов на земле черных, Больше не будут дети седые плакать, Облакам не гореть—близким. Не станут враги на земле смеяться грязно— Братских могил молчанье этого им — не позволит. Твой самолет приземлится В пустыне печального принца, Где подбирал ты экипаж обреченных, И в облака поднимал их. (Ведь многие из нас до тебя неба не знали.. ) И неспокойно врагам — Потому что ты ЕСТЬ на земле, (Ведь это их самолеты дымятся и падают в травы). По всей земле! На всей планете друзья твои правы, И потому — не прощают они, Что нет тебя с нами. В. КУПАВЫХ. На з а н я т и и Девчонка! А так неподвижна, замкнута... Не ясно ли что? И почему ты не рада? Попробуй пойми, почему в те минуты Блуждают по стенам холодные взгляды. Для встречного взгляда—они безответные. Ты так далека от вопросов политики. Но, чтобы читать ваши мысли заветные, Не надо быть в жизни большим аналитиком. Вас темы другие влекут в эти годы, Влекут ежедневно, по-юному страстно. Нельзя опровергнуть законы природы, Вы вправе мечтать и бороться за счастье. Но только борьбы в вашей жизни не видно. Есть разве мечты, а от счастья— название От этого вдвое, пожалуй, обидно, Печально, когда человек без призванья. Когда он о маленьком, личном хлопочет, Мещанские взгляды я в нем презираю. О целях высоких он слышать не хочет, О всем остальном он и знать не желает. Не верю,что в пору великих свершений Из нас кто-то вдруг уподобится этим, Не верю, когда человеческий гений Шагает уже по соседним планетам. Все те, что юнцами на фронт уходили, И хрупкие девушки в серых шенелях, В тяжелые годы Отчизны любимой Совсем по-другому на счастье смотрели. За то, что мы с вами сегодня в ответе, . За то, чтоб вы, девочки, счастливы были, За ясные*зори, за мир на планете Они дорогою ценой заплатили. От вас таких жертв на сегодня не надо. Вы больше дерзайте, учитесь, любите, Но если придется, и Родина скажет — Дорогой героев достойно пройдите! А. ДУЛИН , пропагандист кружка «Глобус» в ОГК.