Кировец. 1967 г. (г. Липецк)

С ейчас, на историческом отда­ лении, стало особенно оче­ видным, как многообразно и раз­ носторонне вошла революция в русское искусство. Порожденные ею великие перемены в жизни страны отразились, конечно, не только в непосредственных изо­ бражениях важнейших событий и героев эпохи. Эти перемены яви­ лись почвой, духовной материей тех произведений, где запечатлен новый строй мировосприятия, ощущение атмосферы повседнев­ ности. Они определили ведущие интонации лирических диалогов человека с природой в пейзажах, трактовку взаимоотношений лю­ дей с окружающим их предметным миром1в натюрмортах. Они, наконец, позволили ху­ дожникам с особой зоркостью, проницательностью увидеть и по­ казать черты русского националь­ ного характера — и в его ко­ ренных, традиционных свойствах и в новых, невиданных ранее проявлениях. Об этом свидетельствуют мно­ гие произведения советского изо­ бразительного искусства двадца­ тых — начала тридцатых годов, в их числе скульптуры Ивана Шадра, портреты и сюжетные композиции Кузьмы Петрова-Вод- кина, «Новгородская серия» Пет­ ра Кончаловского. И, конечно, картины Сергея Герасимова. Ибо для него ц эти годы жизнь рус­ ского крестьянства оказывается не только главной, но и почти единственной темой творчества. Менее всего он был бытописа­ телем. Многочисленные крестьян­ ские портреты этих лет крайне скупы на детали, а каких-либо затейливых фабульных зацепок и вовсе не имеют. Художник изоб­ ражает своих героев в моменты глубокой сосредоточенности, са- мапогруженности: ничто не от­ влекает от постижения характе­ ров, раскрывающихся в духовном, психологическом содержа н и и портретов, их живописно-пласти­ ческом строе- Да и в сюжетных композициях того же времени повествователь­ ная схема крайне проста. Его жанровые вещи двадцатых годов по большей части представляют собой разновидность однофигур­ ных и групповых портретов- И в них главное — характеры, кото­ рые по-своему выражают разные оттенки чувства времени. Это чувство не было у Сергея Герасимова однолинейным и не­ движным. Светлую и бурную, но явно лишенную жизненной конк­ ретности романтику «Хозяина земли» (1918) сменяет период горьких, тягостных размышлений. В таких картинах начала двадца­ тых годов, как «Старуха со сту­ пой» («Голод»), «За столом», с их сезаннистекой конструкцией формы, жестокой, угловато-рез­ кой пластикой, сильные, мужест­ венные люди окружены суровой прозой будней: собранная, цепкая воля к жизни соединяется у этих людей с колючим холодком от­ чужденности. ЖИ З Н Ь НЛ РОДЯ И РЕВОЛЮЦИЯ Это рассказ о лучших картинах живописца, чья биогра­ фия была одновременно и биографией всей новой советской живописи, которую Сергей Герасимов начинал и которой от­ дал всю свою жизнь. Но такое «угрюмство» было сравнительно недолгим эпизодом в творчестве Сергея Герасимова. В его крестьянских портретах второй половины двадцатых годов — «Крестьянин в картузе» (1925), «Фронтовик» (1926), «Пугачевец» (1927) и другие — сохраняются и вольная независи­ мость характеров и крепкая, жизнеупорная их сила- Но остро­ та конфликтного соприкосновения с окружающим миром снимается; напротив, взаимодействие со вре­ менем тут прежде всего в том и выражается, что оно высвобожда­ ет, дает возможность полного, уверенно-спокойного раскрытия лучших, коренных черт русского национального характера. Сам Сергей Герасимов в своей крат­ кой автобиографии так определял эти черты: «Простота и сметка, отсутствие позы, выносливость и какая-то величавость». Созданная в двадцатых годах крестьянская серия Сергея Гера­ симова об этих чертах и повест­ вует — .о том, как они обретают единый лад с революционной новью, вступают с ней в кровную связь, находят в ней источник развития. Картина «На Волхове. Рыбаки» (1928) не только самое большое, тщательно выполненное полотно серии, но и ее завершение, ито­ говое обобщение. И при первом знакомстве с картиной и по мере погружения в ее мир прежде всего испыты­ ваешь чувство спокойной сосре­ доточенности, ладного и светло­ го содружества с жизнью, ощу­ щение красоты и силы бытия. Общий сине-серый тон полотна, по-вечернему прохладный и ту­ манный, оживлен и согрет золо­ тистыми отблесками солнечного света, которые мелькают в тихих водах реки, ложатся на одежды, лица, бороды рыбаков, густым червонным бликом загораются на круге глиняной суповой миски. Вся композиционная структура картины обладает прочным равно­ весием, весомой, плотной мате­ риальностью- И такой же спокой­ ной силой жизни, здоровой и пол­ нокровной, дышат фигуры ужи­ нающих рыбаков. Они очень разнятся между со­ бой. Но в конечном счете их сближает родственное взаимопо­ нимание, общность повседневных дел, привычек, представлений. Главное, что всем им присуще по-хозяйски уверенное и спокой­ ное чувство жизни, ее прочности и устроенное™, ее крепких кор­ ней. Отсюда и просветленно-ра­ достная в своей зрелой устойчи­ вости поэтика картины, сменив­ шая тревожную горечь, холодную жестокость более ранних компо­ зиций. Воля новых времен уста­ новила свой черед дел и дней; для родного края, родного дома эта воля стала своей, понятной и близкой, для каждого из таких вот простых русских крестьян жизнь вошла в свои берега, обре­ ла свое русло и целенаправлен­ ное течение. Картина о том и по­ вествует, что новый жизненный лад стал почвой и воздухом по­ вседневности- Отсюда — знаю­ щее меру вещей душевное равно­ весие, спокойно-светлое созерца­ ние щедрой красоты тихого вече­ ра, закатного солнца, чистых сердцем людей. Есть своя вполне очевидная закономерность в том, что именно на рубеже двадцатых-тридцатых годов, наряду и вслед за такими вещами, как «На Волхове. Рыба­ ки», появились самые острокон­ фликтные, напряженно-драмати­ ческие картины о временах рево­ люции и гражданской войны — от законченных в 1928 году «Обо­ роны Петрограда» Александра Дейнеки и «Смерти комиссара» Кузьмы Петрова-Водк и н а до иогансоновского «Допроса комму­ нистов» 1933 года. Ведь все ра­ боты этого ряда представляют со­ бой попытки широко обобщить идейный, психологический, эмо­ циональный опыт революционных времен. Очевидно, такие обобще­ ния могут появиться лишь тогда, когда положительные идеалы но­ вой эпохи — это уже не только тезисы научного предвидения или символы прекрасного грядущего, но и отражение лучшего в реаль­ ной жизни. А коль скоро дело обстоит так, значит, время «отстоялось», сфор­ мировав, в частности, и свои идейно-эстетические позиции, с высоты которых художник может зорко увидеть правду прошлого и настоящего. «Клятва сибирских партизан» (1932) Сергея Герасимова — одно из тех произведений нашего ис­ кусства, где ставшие уже далеки­ ми и легендарными революцион­ ные времена показаны как завязь будущего, как исток и начало та­ ких человеческих взаимоотноше­ ний, таких представлений о кра­ соте и смысле жизни, которые по­ лучат могучее развитие в даль­ нейшем. И показано все это с вышки большого и зрелого исто­ рического опыта, точно отбираю­ щего главное и характернейшее в событиях давних лет и мудро из­ влекающего высокий урок для современников иных дней. В «Клятве» Сергея Герасимова восставшая Русь изображена рез­ ко и страстно, с огромным тра­ гедийным напряжением и в то же время с острейшей жанровой ха­ рактерностью. Героическая роман­ тика революции соединяется тут с трезвой объективностью истори­ ческого повествования, не знаю­ щего недомолвок- Если бы у кар­ тин бывали эпиграфы, то Сергей Герасимов мог бы для своей «Клятвы» взять в таком качест­ ве слова Всеволода Вишневского (из пьесы «Последний реши­ тельный»): «Слушайте, вы, люби­ тели старых сладких форм. Мы сейчас покажем кусок нашей жиз­ ни, полный ее биения... Ее тяжелое и ее прекрасное». Тяжелое и прекрасное содер­ жится уже в самом драматичес­ ком сюжете картины: окружив плотным кольцом гроб с телом убитого товарища, партизаны от­ дают ему последние почести: воз­ дев ружья и сабли, клянутся вы­ стоять до последнего конца в ве­ ликой борьбе за свободу. Сергей Герасимов, работая над «Клятвой сибирских партизан», и не помышлял об академической корректности. Он показал револю­ цию, как пламенную, бушующую стихию, «половодье чувств». Изо­ браженные им крестьяне-парти­ заны — наследники Разина и Пу­ гачева, в которых Октябрь пробу­ дил и накалил вековую боль и ярость, выстраданную ненависть к угнетателям, к горькой и про­ клятой несправедливости жизни- Художник нимало не приукраши­ вал своих героев: их изможден­ ные широкоскулые лица действи­ тельно грубы, фигуры Сутулы и нескладны, драные и латаные одежды нищи и убоги. Да и в вы­ ражении своих чувств они углова­ ты и несдержанны: какой страш­ ной ненавистью горит взгляд стоящего на правом краю мужика в ушанке, с какой силой и напря­ жением сжимает - древко знамени склонившийся над гробом парти­ зан, сколько гнева и страсти в движениях и мимике других бой­ цов отряда! И его командир — е какой бурной силой откинул он голову, возглашая слова клятвы, сколько яростной энергии в дви­ жении его руки, поднявшей ввысь винтовку! Кажется, будто слы­ шишь его глухой, охрипший от волнения голос... Однако за всем этим горячим клокотанием страстей стоит един­ ство воли и цели. Перед нами не безликая масса, за плечами у каждого из персонажей сцены своя биография, трудная и непо­ вторимая. И несомненно, каждый из них своим путем пришел к по­ ниманию правды революции. Но оно есть у всех изображенных партизан. Оно породило энергию революционного действия, муже­ ство и жизнеупорство- Оно вну­ шило и ощущение великой чело­ веческой правоты того дела, за которое они воюют. Это сближает и родцит всех этих людей. Это делает их справедливыми и в час гнева. Это, наконец, сообщает картине огромный эмоциональный накал подлинно трагическую вы­ разительность. Вся пространственно-пластиче­ ская и цветовая оркестровка хол­ ста решена в духе высокой траге­ дии. В отличие от композиции по­ лотна «На Волхове. Рыбаки» с ее плавным, спокойно-медлитель­ ным разворотом в глубину здесь изображение почти барельефно: все действие вынесено на пер­ вый план, буквально зажато меж­ ду белеющим поодаль сугробом и ржавой полоской земли у перед­ него края картины- Этим нескры­ ваемо-условным приемом Гераси­ мов добивается лапидарной сосре­ доточенности мизансцены, кото­ рая воспринимается мгновенно и целостно. Так же крупно и резко, с мощной ударной силой исполь­ зованы ритмические акценты: лес воздетых сабель и ружей, затем неожиданная и страшная в своей молчаливости пустота над гробом и вновь, как залп, вскинутые в небеса винтовки клянущегося командира и его помощников. Символическое ядро колорита — алое полотнище знамени, скло­ ненного над гробом. Громоподоб­ ным контрастом звучит оно на фоне сдержанных серокоричневых и серебристых тонов. При этом, однако, полыхающий багрянец флага не заглушает, а оттеняет и подчеркивает их сложность и бо­ гатство. Не будь такого соотно­ шения, «крик» знамени стал бы голой и примитивной плакатной схемой. Вообще, трагическое дей­ ствие «Клятвы сибирских парти­ зан» Сергея Герасимова— хоровое, в нем огромное множество дета­ лей и компонентов. Тут и разные людские судьбы, вереница харак­ теров, сложная палитра пережи­ ваний; и различные вариации и переходы пространственной дина­ мики; и многоголосие цветото­ нальных приемов- Но колорит и ритм, пластика и композиция (и, конечно, психологический рису­ нок персонажей) имеют свою «равнодействующую», которая объединяет, мощно укрупняет все, что связано со стержневой концепцией полотна. Такое объ­ единение ни в малой мере не ве­ дет к упрощению и оскудению жизненной многогранности обра­ зов. Напротив, каждый оттенок их выразительности, не посту­ паясь ничем существенным, ясно сопрягается с общим строем кар­ тины, включаясь в него и све­ тясь его отблесками. Этой классически-органичн о й концентричности общего и част­ ностей художник только потому и смог добиться, что в основе его работы лежало выношенное, глу­ бокое понимание правды револю­ ционного времени. Он показал его величавым без ложной патетики и котурнов; трагичным в силу бурного столкновения грозовых конфликтов эпохи. Он обнажил национальные корни русской революции, изобразил ее участ­ ников в их подлинном обли­ ке, без прикрас и ретуши. А над всем этим вихрем событий, бурей страстей возвышается и торжест­ вует чувство нетленной красоты Родины, прекрасного и яростного мира, в котором живет, борется и побеждает нашедший путь к сво­ боде и счастью русский народ. Александр КАМЕНСКИЙ , кандидат искусствоведения. (АПН ). Дни, разбудившие мир Пятьдесят лет назад артилле­ рийский залп легендарного крей­ сера «Авроры» возвестил миру о начале новой эры в истории че­ ловечества. Свершилась Великая Октябрьская социалистическая ре­ волюция, разбудившая весь мир, указавшая колониальным народам пути освобождения от гнета, пути национального развития. Как готовилась и свершилась Октябрьская революция — это особенно интересно знать каждо­ му сейчас, в дни подготовки н 50- летию Советской власти. И поэто­ му в первой половине июня на всех агитплощадках нашего жило­ го района проводится цикл лек­ ций на тему «Дни, разбудившие мир». А после лекций демонстри­ руется кинофильм «Броненосец Потемкин». Первыми слушали лекцию и смотрели кинофильм жители улиц Жуновского и Ленинградской-