Голос порядка. 1912 г. (г. Елец)

№ 681 Г О Л О С Ъ П О Р Я Д К А . МЫ, оставляя двѣ первыя въ сторонѣ, совершенно недоумѣваетъ, когда Этотъ пріеиъ быть можетъ весьма уда- Марковъ 2-Й сцѣпляется съ Б. Нн- ченъ въ газетной полемикѣ, но при J^Qд^,(.JJIIMЪ ИЛИ ІІуришкевичъ при- н. думываетъ чѣмъ Оы досад.-.ь ово- Это убожество пріемовъ оппозиціи ему СОСѣду Kpj пенскому. свидѣтельствуетъ о ея полной духов- болѣе пепонятны разногла- ной нищетѣ. Ни одного серьезнаго! среди націоналистовъ. Они не- вопроса она не поставила, ни одного средства для разрѣшенія государствен-И^О^*^*'” *'* прежде ВСеіО лицамъ, СО- ныхъ вопросовъ не указала, но и не IчувСТВуЮЩИМЪ національнымъ ИДв- упустила ни одного случая, гдѣ могла ямъ И не уясняющнмъ, какая раз- бы проявить свои способности къ зубо- иица между націоналистами и ,не- скальству. Но мы слышимъ его уже не Почему Крупенскій первый годъ и если первое время оно г , имѣло хотя бы интересъ новизны, то «иезависимый , а Балашевъ , ави- теиерь нѣтъ даже и его. |симый“ И отъ КОГО И когда »неза- виспмъ" Крупенскій. Все это воп- Iросы, которые возникаютъ у кажда­ го сочувствующаго націоналистамъ И узнающаго о томъ, что сущест­ вуютъ различные толки одной и |той-же національной партіи. Въ предвыборное время на мѣ ІОІІІІ ] Личные счеты и партійная разно­ голосица. Правые и націоналисты какъ!стахъ такая разноголосица, вызван- будто сговорились демонстрировать |йая въ большинствѣ случаевъ лич- отлнчительную черту русскихъ лю-|ными счетами и больнымъ самолю­ дей, о которой Англичане говорятъ,!біемъ, отразится конечно, самымъ что стоитъ двумъ Русскимъ соб- сквернымъ образомъ на результа- раться, чтобы у нихъ появилось по тахъ выборовъ. Вмѣсто того, чтобы меньшей мѣрѣ три мнѣнія. сосредоточить свои силы на борьбѣ Марковъ 2-й устраиваетъ свой съ политическими противниками, съѣздъ, Борисъ Никольскій свой, правые и націоналисты ушли въ Пуришкевичъ организуетъ земскую | мелкіе партійные счеты и дрязги партію, которую почему-то пазыва- и своими выступленіями обезсиди- ютъ .прогреспвііой“, Крупенскій ваютъ другъ друга. Тѣ кто непос- соОираетъ два десятка депутатовъ | рсдственно не заинтересованъ въ и выдѣляется изъ партіи націона -1 исходѣ избирательной компаніи, а листовъ въ особую группу „неза-|иселаетъ работать ради идеи, мо- висимыхъ". а націоналисты во гутъ въ результатѣ одинаково оз- главѣ съ Балашовымъ оповѣщаютъ побиться и на націоналистовъ и на письмомъ въ газеты, что Крупен- -независимыхъ" и разбрестись по скій не состоитъ больше въ рядахъ своимъ угламъ, предоставивъ поч- націонализма. теннымъ лидерамъ грызться для Полная неразбериха... ихъ собственнаго удовольствія. Злѣйшіе враги правыхъ іі умѣ- Крупенскій, Марковъ 2-й, Пури- ренныхъ партій не могли бы при- шкевичъ и другіе депутаты изъ думать больше поводовъ для раз- правыхъ и націоналистовъ, занятые ногласій, чѣмъ это выискиваютъ сейчасъ личными счетами, не но­ сами лидеры правыхъ и паціопа- вичкн въ политической жизни листовъ. Для посторонняго паблю- конечно знаютъ, что и въ средѣ дателя попятно, когда Марковъ 2-й ихъ противниковъ въ томъ :ке ка воюетъ съ соціалъ-демократамиили детскомъ лагерѣ бываетъ не мало высмѣиваеіъ кадетовъ, когда Пу- разногласій, знаютъ, что не только ришкевнчъ ополчается на лѣвыхъ Маклаковъ, но и Шингаревъ не безъ различія ихъ оттѣнковъ, но всегда сходятся во мнѣніяхъ съ тотъ же посторонній зритель уже Милюковымъ. Но я спросилъ бі эту улыбку! Когда то, можетъ быть даже вчера, она была такою весе­ лою, жизнерадостною, столько въ ней горѣло любви къ жизни, а вотъ теперь... Точно по хаосу про­ бѣжалъ минутный лучъ свѣта, точ­ но бездонную пропасть, погружен­ ную во мракъ кромѣшный прорѣ­ залъ свѣтъ Божій, прорѣзалъ и снова потонулъ во тьмѣ.,. Самар­ скій низко опустилъ голову и сѣлъ на уголъ кровати. Опъ еще не по­ нималъ причины болѣзни, но ви дѣлъ и чувствовалъ, что какіе ни будь нѣсколько часовъ и сойдетъ навсегда съ земли лучшій изъ смертныхъ..... — Анюта, какъ то хрипло поп­ росилъ Ив. Ив.—дай мнѣ погово рнть съ Володею вдвоемъ. И замѣ­ тивъ, что Анна Николаевна подня ла на него полные слезь глаза, сквозь которые просвѣчивался гру­ стный упрекъ—прибавилъ: Апюта- вѣдь пять всего минутъ. Она встала, тихо вышла въ дру­ гую комнату, повалилась па диванъ и глухо зарыдала. О чемъ плака ла эта бѣдная женщина, опа одна только и знала. Ей но съ кѣмъ бы­ ло подѣлиться свон.мъ горемъ, не кому было крикнуть, такъ крик­ нуть, чтобы зашатались стѣны, о томъ что она переживаетъ. Плака­ ла ли она о томъ, что чувствовала, что вотъ вотъ потеряетъ разъ нав сегда единственнаго за всю ея жизнь человѣка понявшаго се, оцѣ­ нившаго и, давшаго ей неподкуп­ ную, честную любовь, или о томъ, что вотъ снова очутится она одна, какъ прежде, пѣтъ хуже, чѣмъ преисяе... Теперь примѣшивалось еще соз­ наніе того, что и опа когда то бы­ ла счастлива и около нея былъ че­ ловѣкъ, отдавшій ей, именно ей одураченной, осмѣянной столькими мужчипак.и, всѣ свои лучшія чув­ ства..... Тяжело поднимается грудь, бьется голова о спинку кушетки и слезы неудержимымъ потокомъ льются изъ опухшихъ глазъ. Из рѣдка заламываются руки такъ, что кости трещатъ и изъ груди тяжело, тял«ело выходитъ стонъ. А Полторадня въ это время мед­ ленно съ гримасою боли приподнял­ ся на кровати и тихо сказалъ: — Спасибо Володя что пришелъ. Именно ты, а ішкто иной мнѣ ну и ихъ, много .ли случаевъ они запом­ нили, когда разногласія въ кадет­ ской партіи выносились въ публи­ ку, а тѣмъ болѣе когда одинъ изъ кадетскихъ лидеровъ сталъ бы пу­ блично шельмовать другого. Правые умѣютъ иногда іюлеме зировать съ кадетами, но имъ не мѣшало бы кое-что и позаимство­ вать отъ своихъ политическихъ противниковъ. Странѣ нѣтъ дѣла до личныхъ счетовъ націоналистовъ и „ііесависимыхъ", точно такъ же, какъ и до личныхъ счетовъ сторон­ никовъ Маркова и Дубровина. Въ странѣ знакомы только съ извѣстными Политическими течені­ ями, знакомы съ людьми, которые стали во главѣ этихъ теченій и отъ которыхъ калсдый въ правѣ требовать, прежде всего, забвенія въ политической жизни личныхъ интересовъ во имя интересовъ об шественныхъ. При иныхъ условіяхъ, политическая жизнь снизойдетъ до мелкихъ дрязгъ, въ которыхъ боль­ шинство, конечно, пѳ пожелаетъ принять участія. Съ такими азбучными истинами слѣдовало бы во всякомъ случаѣ считаться. Лл. Ксюнинъ. Нов. Вр." П о п о В о д у... Въ одной И8ъ лѣвыхъ газетъ была поиѣщена короткая замѣтка подъ загла піѳмъ .домогательство націоналлотовъ Въ названной замѣткѣ говорится, что Министромъ Путей Сообщенія присланъ былъ въ С-ПБ. клубъ націоналистовъ при офиціальной бумагѣ на одобреніе клуба списокъ лицъ, намѣченныхъ взамѣнъ уволенныхъ на Варшаво-Вѣнской ж. д служащихъ поляковъ и что списокъ этотъ націоналисты затѣмъ вернули съ помѣткой .списокъ одобряется*... Замѣтка эта очевидно помѣщена съ цѣлью высмѣять дѣйствіе націонали стовъ, больше даже, выразить свое не годованіе, но за этой фальшивой ироніей ясно чувствуется плохо скрытая злоба. Да, друзья инородческаго засилья во всѣхъ вѣдомствахъ, какъ не больно, не тяжело для васъ, но вы ни можете нп считаться съ совершившимся фактомъ и мы отъ души привѣтствуемь это смѣ женъ сейчасъ. Видишь вотъ, онъ грустно улубнувшись показало на себя глазами. Пропѣта моя пѣ- сѣнка.., — Да что съ тобою? нерѣшитель­ но спросилъ Самарскій. — Что?.. Эхъ! Тяжело сознавать братику эту самую вещь. Что со мною! Володя, Володя, и дорого далъ бы, хотя чтобы не сознавать въ эту минуту, что со мною, чтобы хотя лучъ, хотя маленькая искра надежды теплились въ моей душѣ... Знаешь ты что значитъ—антоновъ огонь? Зараженіе крови-понимаешь? Самарскій не сталъ распрашивать подробностей. Онъ низко опустилъ голову и задумался. Сейчасъ ум­ ретъ Полторадня, а тамъ и онъ? Когда? Зачѣмъ это знать? Что ин­ тереснаго въ томъ, что будешь знать день смерти? А па нее онъ обрѳ- іенъ... Жутко... Такъ жутко, что хочется бѣжать куда нибудь безъ оглядки. — Володя, попросимъ послѣ дол­ гаго молчанья Полторадня... Воло­ дя, я уже не живой. Я умру. Дру- же мой есть у меня до тебя прось­ ба. Сними съ моихъ плечъ тяжелый ка.мень, дай мнѣ умереть спокойн<\ — Что? безвучно, какъ то особен­ но хрипло спросилъ Самарскій, не придя еще въ себѣ отъ свонхъ думъ. — Володя, я знаю, что просьба непосильна для тебя, знаю, что ты героемъ доллсепъ быть, чтобы со­ гласиться исполнить ее. Но будь героемъ! Ты же герой съ давнихъ поръ! Ты одинъ воплотилъ въ себѣ все русское студенчество, гордое, могучее сильное, пеподдающееся соблазну н чужому вліянію... Спаси лсе меня. Дай мнѣ покой на пос­ лѣднія минуты. Что то такое тоскливое слыша­ лось въ голосѣ Полторадня, такъ лихорадочно-грустно смотрѣли его расширившіеся глаза, что по жи­ ламъ Самарскаго пробѣжалъ какой то особый огонекъ. Не отдавая себѣ отчета онъ сказалъ. — Говори, все исполню. — Честное слово? радостно спро­ силъ Полторадня. Въ отвѣтъ Самарскій первый разъ въ жизни произнесъ— — Клянусь. И эта клятва произвела на Пол торадня впечатлѣніе живительной искры. На мгновенье мука сошла лое, прекрасное мѣропріятіе Правитель­ ства! Всѣ, кому прмшлось работать на же­ лѣзныхъ дорогахъ и др. учрежденіяхъ, гдѣ свили себѣ прочное гнѣздо поляки или выкресты изъ евреевъ, на собствен­ ной шкурѣ испытали всю , прелесть* такой службы. Выбивайтесь ивъ силъ, эаботайтв за десятерыхъ будьте окку- затны, но тамъ, гдѣ начальствуетъ ино- эодедъ, вашъ трудъ никогда не будетъ вамѣченъ и оцѣненъ по достоинству: объ отличіяхъ, нагргхдахъ и повышеніяхъ по службѣ выдолжны забыть, наоборотъ вся тяжесть мелочныхъ придирокъ, взысканій и самаго откровеннаго през­ рѣнія непремѣнно обрушится на васъ. Замъ никогда не простятъ тяжкой вн ны вашей, заключающейся только въ томъ, что вы—русскій... Другое дѣло быть, хотя-бы плохень­ кимъ инородцемъ или даже юркимъ выкрестомъ, умѣющимъ поддѣлаться, .подлизаться*, безъ гордости, бевъ чес­ ти и сомолюбія, успѣхъ иногда свмой головокружительной карьеры такого „дѣльца" безусловно обезпеченъ. Не надо таланта, работоспособность также не играетъ важной роли, все равно бре­ мя труда упадетъ на безотвѣтныхъ тру- жениковъ-русаковъ и когда послѣдніе, изнемогающіе въ непосильной работѣ, начнутъ глухо .роптать вожаки изъ инородпевъ великолѣпно испольвуютъ моментъ, раздуютъ искру въ пламя по жара, торжественно крикнутъ рабочимъ товарищи", и.... Въ критическую минуту предусмотрительно спрячутся ва ихъ спины... Тяжелый, кровавый кошмаръ прошла­ го еще у всѣхъ въ памяти и сердце до боли сжимается въ груди отъ ужаса воспоминанія... Тысячи молодыхъ жив- ней, охваченныя витузіавмомъ безумія очарованныя несбыточной гревой, сго­ рали въ собственномъ огнѣ и гибли, ихъ вдохновенные вожаки.... О, они спокойно здравствуютъ и понынѣ, ва нимаютъ даже видное, общественное положеніе и тоскуя, порой, о быломъ тревожно стараются равгадать надвн гающееся будущее... Мы не сомнѣваемся, что чувство удов летворенія по повв,ду послѣднихъ мѣро пріятій Правительства въ связи съ ходатайствомъ націоналистовъ о навна чѳніи русскихъ кандидатовъ на равлич ныя должности, равдѣляютъ съ нами всѣ русскіе служащіе безъ различія вѣдомствъ н учрежденій, одипаков» переживающихъ инородческій гнетъ горячо благодаримъ клубъ С-ПБ. націо налистовъ за починъ и искренно же лаемъ Правительству не останавливать ся на полпутн въ своихъ начинаніяхъ Н. Ъзуеин% Ленскія событія. По поводу событій на Ленскихъ золотыхъ пріискахъ „Московскія Вѣ­ домости" въ передовой сообщаютъ: Наша печать по обыкновенію очень быстро II съ той безудержной нервностью, которая вошла нынѣ въ плохой обычай, поднимаетъ шумъ по случаю забастовки на Ленскихъ золотыхъ пріискахъ, приведшей къ примѣненію вооруженной силы съ неизбѣжны.мн при этомъ жертвами О томъ, что это происшествіе въ высшей степени прискорбно, если оно, вслѣдствіе неразсудительнаго нервнаго отношенія къ нему, по­ служитъ горючимъ матеріаломъ для дальнѣйшихъ трагедій соціально-по­ литическаго свойства. Все револю­ ціонное, въ печати, въ Думѣ, въ обществѣ, естественно пользуется Ленскими событіями для раздува­ нія революціонныхъ искръ, доста­ точно у пасъ многочисленныхъ, и —для застращиванія власти и па­ рализованія ея дѣйствій. Въ виду этого печать не революціонная долж­ на не превращаться въ легкомы­ сленную безсознательную пособницу смутъ, а употребить всѣ усилія для того, чтобы этн прискорбныя событія послужили лишь на пользу справедливости и порядка. Оффиціальныя свѣдѣнія, посколь­ ку они имѣются, рисуютъ на Ленѣ картину, къ сояіалѣіііго, очень обыч­ ную. Рабочіе—недовольные полу­ чаемою ими платой, эксплоатирую- щіѳ это подстрекатели изъ ссыль­ ныхъ, стачечный комитетъ, органи­ зующій рабочихъ и постепенно тол­ кающій ихъ ма почву чисто-револю­ ціонную, вплоть до противодѣйствія вооруженной силѣ. Въ результатѣ— кровавое столкновеніе, съ числомъ убитыхъ и раненыхъ, оффиціально опредѣляемыхъ уже до двухсотъ. Картина эта, однако, сложна, раз­ личныя ея части должны вызывать совершенно неодинаковую оцѣнку. Нельзя, конечно, не ннтересовать- ся прежде всего вопросомъ, на сколь­ ко мѣстная администрація и вооб­ ще правительственныя власти, впи- съ его лица и оно стало чисты.мъ радостнымъ. Даже мучительная боль въ рукѣ какъ то сразу исче зла и только какое то опѣмѳніе да вало чувствовать, что процессъ за раженія крови продолжается. Студентъ сдѣлалъ движеніе въ сторону и его сразу всего скрючи ло. Снова лицо покрылось мертвен ной блѣдностью и со лба закапалъ холодный потъ. Медленно, тягуче по ко.мнатѣ пронесся стонъ и здо ровая рука судорожно сжала одѣя ло. Все тѣло какъ то приноднялось неестественно вытянулось и снова упало. Приступъ боли былъ недол ГІЙ. Скоро Иванъ Ивановичъ снова открылъ глаза, обвелъ ими компа ту и увидѣвъ блѣднаго Самарскаго сказалъ: — Да... О просьбѣ моей... Под держи мою жену... Опа вѣдь одна. Спаси ее. Она пойдетъ жить къ матери. Ты вѣдь тоже тамъ жи вошь... Не оставь ее... Будь ей другомъ. Ты моліешь... — Хорошо рѣшительно отвѣтилъ Самарскій. — Спасибо... Но договорить этого слова боль­ ному не удалось. Наступала агонія. Боль началась во всей ея силѣ. Полторадня дико вскрикнулъ и за­ ерзалъ на постели. Взбѣжала Анна Николаевна и испуганная, безпо­ мощная остановилась у ногъ боль­ ного. Са.марскій опустился на кре­ сло и опустивъ голову закрылъ ее руками. Полторадня метался на кровати, рвалъ одѣяло II тял^оло дыша гром­ ко стоналъ. — Жить! Жить! полубезсознатель­ но кричалъ онъ. За что я умираю. Жить хочу... Началась только жизнь. Кто убиваетъ .меня именно тогда когда хочу жить. Н снова мучительный стонъ про­ несся по комнатѣ. Болѣе часа длилась агонія. Сту­ дентъ началъ бредить. — Володя, говорилъ онъ, Володя ты братъ напрасно требуешь, что­ бы я не женился. Что я тобѣ сдѣ­ лалъ? А помнишь Аня пикникъ, когда Лида упала въ Днѣпръ? Помнить вода? Мутная грязная, а солнце свѣтило такъ ярко, такъ хо­ рошо переливало на грязной мути... Мнѣ шинель не нужна. Я всю жизнь ходилъ безъ шинели. Рука нечаянно схватила висѣв­ шую надъ кроватью гитару п сор­ вала ее съ гвоздя. — Гитара! Нѣтъ, не будетъ жить! Ты умрешь вмѣстѣ со мной. Не хо­ чешь въ могилу? Тѣсно будетъ вдвоемъ? А! такъ вотъ тебѣ, вотъ тебѣ проклятая. Грустно, точно погребальный ко­ локолъ прозвучали въ послѣдній разъ порванныя струны. Тягуче пронесся по комнатѣ этогь стонъ и замеръ гдѣ то далеко, далеко. — Ну, играй, играй, бредилъ сту­ дентъ. Не хочешь? Не хочешь? Играй проклятая! Рада, что я не могу теперь? Пу такъ я заставлю тебя играть насильно. Со всего размаха студентъ уда­ рилъ гитарою по ручкѣ кровати. Гитара разбилась вдребезги и упа­ ла къ ногамъ блѣдной, какъ смерть Анны Николаевны... Черезъ три часа онъ умеръ. * * •* трезво я оно плачетъ, плачетъ по тебѣ, оно тоскуетъ безъ тебя... Ва­ ня, голубчикъ мой прощай! Не сер­ дись на меня. — Отойдите, тихо сказалъ этому человѣку дьяконъ. Тотъ всталъ обвелъ всѣхъ гла­ зами, потомъ еще разъ посмотрѣлъ на могилу и тихо, сквозь душившія рыданья промолвилъ: — Прощай! Потомъ быстро пробрался черезъ толпу и побѣжалъ къ выходу. Это былъ Петровъ. Хоронили Полторадня торжествен­ но. За его гробо.мъ шло почти все Кіевское студенчество. Огромная процессія растянулась на нѣсколь­ ко кварталовъ. Десятки вѣнковъ несли студенты на послѣднее жи­ лище Ивана Ивановича, Самарскій похудѣвшій съ какимъ то особенно желтымъ лицомъ шелъ какъ разъ за гробо.мъ рядомъ съ семьей покой­ наго, Онъ не проронилъ ни слова. На кладбищѣ, когда улсе опусти­ ли гробъ въ могилу и когда пер­ выя комья земли застучали о дере­ вянную крышку—произошла неболь­ шая исторія. Изъ толпы выдѣлился молодой человѣкъ въ отрепьяхъ, рваныхъ сапогахъ и студенческой фуражкѣ па лохматой головѣ. — Подождите крикнулъ онъ. Всѣ обернулись. А опъ подошелъ къ краю моги­ лы, опустился на колѣнки и ка­ чая головою, сказалъ. — Ваня, Ваня, зачѣмъ же ты ушелъ. Что же ты мепя не взялъ и даже не сказалъ, что уходишь? Прости меня мой другъ, что я не пришелъ сюда раньше. Я не зналъ, клянусь тебѣ моей любовью къ те бѣ—не зналъ! Прости, это на твой праздникъ я пришелъ въ отрепьяхъ а не въ брачныхъ одеждахъ... У меня ихъ нѣтъ, я все пропилъ... Я пьянъ и сейчасъ Ваня, мое сердце Снова наступила осень. Снова съѣхались студенты въ Кіевъ и сту­ денческая жизнь потекла обычнымъ порядкомъ. Въ октябрѣ въ излюбленной сту­ дентами пивной за однимъ столи­ комъ собралась знакомая компанія. Здѣсь были Самарскій, Линесъ, такъ и не женившійся на Лидочкѣ Гарфъ, Лукинъ снова остепенившій­ ся и снова надѣвшій на себя сту­ денческую форму Петровъ и даже Логачевъ, ставшій съ осени болѣе общительнымъ даже позволявшимъ себѣ посѣщеніе пивной. Разговоры медленно тянулись... Переговорили обо всемъ. И о лѣтѣ и о урокахъ и о театрѣ... Подъ конецъ Миша Гарфъ во­ скликнулъ; — Эхъ чертъ возьми, все хоро­ шо братцы! Люблю я жизнь люблю я компанію! Одно вотъ только жаль, что Полторадня нѣтъ съ нами... Самарскій нахмурился и сердито ударилъ стаканомъ по столу. — Не произноси здѣсь, въ каба­ кѣ его имени! — Почему? —Потому что, отчеканивая каж­ дое слово отвѣтилъ Самарскій, по­ тому, что онъ святой. Компанія замолкла и опустила головы... — Умирая, продолжалъ Самар­ скій—со слезами умолялъ заботить­ ся о женѣ, а она... у сволочь... — Что она? быстро спросилъ Ло­ гачевъ? — Черезъ мѣсяцъ послѣ смерти мужа связалась съ какимъ то ку­ печескимъ сыномъ... Эхъ бабы, взять бы васъ всѣхъ, да па одну осину вверхъ ногами повѣсить! Е. Дольскій,