Книга Памяти. Том 6.

Память 49 вопрос о так называемой реституции, т. е. возвращении ей культурных ценностей. Годами Германия отказывалась выплачивать денежную компенсацию угнанным в рабство нашим гражданам. За наступающими советскими войсками двигались полевые кухни, транспорт с продуктами питания и предметами быта, вагоны с мукой, мясом, крупами и зерном для помощи постра­ давшим, в том числе и немцам. Советские коменданты организовывали местные органы власти, налаживали снабжение людей, обустройство городов и деревень, открывали школы, больницы, пункты учета погибших от бомбежек и пропавших граждан. Это тоже реальность, в которой многие из нас непосредственно участвовали. Мы видели много свидетельств зловещего самодовольства и варварства немцев, уверовавших в свою победу. Как мясники ходили с засученными рукавами, с автоматом или плеткой, гото­ выми к применению. Вызывающе позировали на фоне виселиц, бьющими пленного или дев­ чушку из наших краев, угнанную в рабство. Эти фото шли в Германию, там восхищались этими "героями", с руками в крови шагавшими по Европе и встретившими отпор только у нас. Целую картотеку их писем и фотографий собрали фронтовые корреспонденты: писатели К. М. Симонов, С. С. Смирнов, Б. Н. Полевой. Получилась та же мерзкая картина войны, еще более омраченная откровениями фашистских вояк. Уверовав в легкую победу на западе, они считали, что наш народ им покорился, а им остается лишь убивать и грабить, не задумываясь. Это подтверждают выдержки из октябрьских писем в Германию 1941 г. перед Московской битвой: "Мы уже штурмуем Москву. Вот где нажива будет! Обещали на три дня отдать город в наше распоряжение... по ночам тут морозы. Но ничего, моя любимая жена, Москва недалеко, там всего много, отогреемся и отоспимся". Однако и на этих ворогов нашлась управа. Как говорится, сколько вору ни воровать, а расплаты не миновать. Советские воины крепко держали столицу. Когда немцы уже в бинокль рассматривали Москву, один из вояк написал: "...нелегкие, видно, ждут нас дни. Но все же я не теряю надежды побывать в Москве и привезти моей любимой Соне русскую черную лисицу". А вот из другого послания: "Их столица не сегодня—завтра будет наша. Сдались бы по-хорошему, как это сделали парижане и брюссельцы, и, может быть, наш фюрер простил бы их, а эти фанатики дерутся из последних сил, вызывая у нас неоправданные потери..." Но уже в письмах за декабрь в башке у завоевателей сумбур. Упорство русских и собственные потери их оглушили, кое-кого заставили призадуматься. Один из них еще возмущался: "...эти негодяи красные, оказывается, нарочно заманили нас в центр страны... Досадно, что овладение Москвой пришлось отложить. Вот увидишь, не дальше как весной я пришлю открытку из Москвы". Но сгинул навек этот любитель чужой земли и чужого добра. Оставшиеся сетовали: "Эти русские — азиаты, они совсем не соблюдают правил войны. У них опасны даже женщины и дети... Мы должны быть жестокими и наводить страх". В ходе боев противник все чаще выбрасывал белый флаг и отчаянно кричал: "Гитлер капут!” На дорогах войны все чаще появлялись колонны пленных: то немцы в мышиного цвета шинелях, то мадьяры в ядовито-коричневых, то итальянцы в серо-зеленых нараспашку шинелях, да еще с пером на шляпе. Вид у них был жалкий и затрапезный. Встречали их строгие взгляды матери, потерявшей сына, беспощадные — стариков, ветеранов прошлых войн, вернувшихся с бойни солдат без ног или без рук. Затравленно озираясь, эти вояки, потерявЩие свой прежний лоск и наглость, униженно протягивали руки и просили кусок хлеба. Некоторые бабушки давали. Они еще не знали полную меру их зверств и надругательств, масштабы истребления ими нашего народа. А сегодня в газете "Совершенно секретно" и в передачах НТВ циники умиляются привычками, безделушками палача Г. Мюллера и чтением его дневника. В Смоленске додумались издать книги Гитлера и его генералов! Мэр Ржева вдет на создание парадного мемориала для бывших вояк. Горем отцов и матерей, душевными ранами, подорванным здоровьем, печалью чудом остав- щихся в живых отзывается война на судьбе тех, кто оказался в плену. Десятки обстоятельств боя, передвижения или отступления войск объясняют то, как попал в плен честно воевавший, рвавшийся к победе и скорейшему завершению войны солдат. Нет, не сдался, не изменил присяге и не предал Родину, не раз смотрел смерти в глаза. Трагедия в том, что именно ему случайно пришлось попасть за колючую проволоку, часто без сознания или тяжело раненым, под приклады и плетки современных варваров, как показали себя немецкие солдаты. В сложной обстановке войны оказались в неизвестности, выпали из боевого расчета и списка живых или раненых без вести пропавшие, выявлением судьбы которых занимались потом тысячи добровольных поисковиков, краеведов и родственников. 4 Память, т. 6