Книга Памяти. Том 10.

Память 69 не купишь «Войну и мир» Л. Н. Толстого. Зато на Арбате —«Майн кампф» Гитлера, серии книг про убийства, преступления, мистико-любовные гламурные романы. В мире книг «Война и мир» занимает первое место в десятке выдающихся произведений. У нас же идеи нравственного со­ вершенствования, делания и общения Толстого намеренно подавляются, взамен угнетают по­ требительством, деньгой и цинизмом. Кому ве­ рить, спрашивает Орехов Н. М, Добринка, если говорят: на липецкий каравай цен не поднимай? Кто клянется счастьем человека, провозглашает его высшей ценностью, уверяет в социальной направленности курса и экономики, тот может и обязан установить жесткие границы цен, отече­ ственные предпочтения, прогрессивный налог, нормальные платы за жилье и пр. Преградить беспредел рекламы, банковских проделок с кре­ дитами, торговыми наценками в 50%, которых нигде в мире нет. Стихия рынка, произвол собственников, от- сутсвие жестких экономико-правовых регуля­ торов и роли государства как субъекта развития тормозят общественный и технический про­ гресс. Обилие банков, посредников, перекуп­ щиков, иностранцев, незащищенность малого и среднего бизнеса —все это может откликнуться новым сбросом цен 1992 г., дефолтом 1998 г., развалом денежного обращения, всеподавляю- щей торговой рекламой, рейдерством. Именно здесь завязываются главные узлы современных общественно-производственных отношений — условия и оплата труда, рабочие места, пенсии, ограничение прав профсоюзов, опасные «утечки мозгов» и безнаказанные отложения нефтедол­ ларов в иностранных банках. Конфликты на по­ чве притеснения мигрантов Кавказа и Средней Азии, так же опасны, как и разделение на бед­ ных и богатых. В стране 30 млн. человек склон­ ны к алкоголизму, 2,5 млн. бездомных, вне шко­ лы подростков, тысячи ограблений, гибель ста­ риков в домах инвалидов, пожары и преступные разборки. Сотни случаев воровства, но не видно жесткости, применения конфискации имуще­ ства владельца и родни. Вон, бандитов поймали, а следователь взял да и отпустил их. Люди га­ дают: живем то ли в переходном периоде, то ли в диком капитализме или госкапитализме, суве­ ренной демократии? Ясно одно: неустройство. Согласимся с утверждениями Путина, Зорькина иМедведева об опасности сращивания госструк­ тур с криминалом и ставшей чуть ли не нормой коррупции. Важно понять и замечание Медве­ дева о причинах нынешнего застоя в России - в бронзовении власти и слабой оппозиции. История повторяется. Послушаем Гоголя. Во 2-ом томе «Мертвых душ» он обрисовал собрание в доме генерал-губернатора. Там были чины, не брав­ шие, бравшие, кривившие душой, полукривившие и вовсе не кривившие... Речь губернатора - шедевр для писателей: «Я намерен следить военным быстрым путем за теми, кто совершает неблаговидные дела, и за теми, которых я доселе почитал честными. Глав­ ным зачином, само собой, лишение чинов и имуще­ ства, прочим отрешением от мест могут пострадать невинные. Что же делать? Дело слишком бесчестное и вопит о правосудии. Хотя знаю, что это будет не в урок другим, потому что на место выгнанных, явятся другие и те самые, которые дотоле были честными, сделаются бессчетными, и те самые, которые удо­ стоены будут доверенности, обманут и продадут... Но я должен поступить жестоко, потому что вопиет правосудие. Знаю, что никакими средствами, никакими страхами, никакими наказаниями нельзя искоренить неправды: она слишком уже глубоко вкоренилась. Бесчестное дело брать взятки сделалось необходи­ мостью и потребностью даже и для таких людей, которые и не рождались быть бесчестными. Но при­ ходится спасать свое Отечество, я должен сделать клич, хотя к тем, у которых еще есть в груди русское сердце и понятное слово «благородство». Я, может быть, более всех виноват; слишком сурово вас при­ нял вначале... но пришло нам время спасать нашу землю, что гибнет уже земля наша не от нашествия 20-ти иноплеменных языков, а от нас самих, что уже, помимо законного управления, образования другого управления, гораздо сильнейшего и всякого законно­ го установились свои условия; все оценено, и цены даже приведены во всеобщую известность. И никакой правитель, хотя бы он был мудрее всех законодателей и правителей, не в силах попра­ вить зла, как не ограничен он в действиях дурных чинов, представленных в надзиратели других чинов.