Хочу кричать истину... Лев Николаевич Толстой и Липецкий край.

шинство людей разделяло Толстого как художника и учителя. Но вот тут становилось совершенно очевид­ ным, что это одно и то же лицо" /М. Пришвин. От­ клики на смерть Толстого. П.с.с. В 8-ми т. Т. I. М., 1982, с. 756/. Через много лет Пришвин, вспоминая эти горестные дни, когда люди, и он тоже, не скры­ вали своих слез, написал в дневнике: "Толстого никак жалеть-то бьшо нельзя, до того он гордо прожил" /За­ пись 20 сентября 1933 г./. На седьмом десятке своей жизни Пришвин, перечитывая дневник Толстого за 1910 год, сказал, что это "один из величайших доку­ ментов человеческой жизни мирового значения". Бунин и Пришвин - писатели со своим, ни на кого не похожим почерком. Но оба они не раз говорили о воздействии на их творчество эстетических и нрав­ ственных принципов Толстого, и с годами это влияние становилось глубже и значительнее. Критики отмечали влияние Толстого в бунинских рассказах "Весенний вечер", "Братья" и в особенности в рассказе "Господин из Сан-Франциско", в котором видно безусловное сходство взглядов на смысл жизни перед лицом не­ минуемой смерти. "Силой Толстого и нравственным смыслом его художественных творений веет от заме­ чательного рассказа Бунина," - писал критик А. Дерман. Желание осмыслить жизнь Толстого, понять ее фи­ лософский и нравственный смысл не раз побуждали Бунина взяться за перо. Но лишь в 1937 году в Париже вышла наконец его книга "Освобождение Толстого" - итог размышлений многих лет. "Освобождение Тол­ стого" - это не просто свод воспоминаний о Толстом самого Бунина и многих современников великого пи­ сателя, это и философский трактат о Толстом, и под­ ведение итогов собственной жизни, и блистательное, глубокое художественное произведение. Это книга рус­ ского писателя, волею судеб оторванного от Родины, чтобы остаться свободным. Размышляя об "уходе" ве- 58