Хочу кричать истину... Лев Николаевич Толстой и Липецкий край.

носительно панихид в случае смерти Толстого был циркуляр всем губернаторам не оказывать противодей­ ствия и предоставить разрешение этого вопроса местной духовной власти. Таким образом светская власть уст­ ранилась, а духовная не приняла своевременного ре­ шения. Поэтому в одних епархиях служили панихиды по Толстому, в других - считали их недопустимыми. В Астапове для поддержания епокойствия и во избе­ жание каких-либо политических демонстраций в связи с кончиной Толстого были предприняты все меры: "Здесь, с разрешения рязанского губернатора, допуще­ но возложение венков, но без вызываюших надписей... Никаких признаков желания использовать события в нежелательном смысле... Число унтер-офицеров уве­ личено. Надежный порядок обеспечен. Приняты вее меры к обеспечению быстроты перевозки с целью из­ бежания скопления любопытных" /Из шифрованной телеграммы генерала Н. Н. Львова в штаб корпуса жандармов/. "Любопытные" - это, с точки зрения ге­ нерала полиции, русские люди, железнодорожники, студенты, журналисты, крестьяне, которые непрерыв­ ным потоком шли в дом И. И. Озолина проститься с Толстым. Корреспондент "Киевской мысли" сооб- шал: "Крестьяне целуют сложенные руки. Многие пла­ чут. Один из пришедших проститься, по виду народ­ ный учитель, сказал: "Я, сын народа, земно кланяюсь тебе от имени русского народа. Ты весь наш. Ты бьы бы счастлив, если бы знал, что умер здесь, среди кре­ стьян, которые любят и еще больше будут любить те­ бя". Н. П. Харламов, вице-директор департамента полиции, тоже пришел к умершему Толстому и по­ клонился ему. "Несмотря на все несогласия и с рели­ гиозными, и с политическими воззрениями почивше­ го, - писал Н. П. Харламов в воспоминаниях, - он тем не менее не мог не быть очень близким и дорогим для каждого русского человека. Ясно чувствовалось, 31