Хочу кричать истину... Лев Николаевич Толстой и Липецкий край.

ский запретил всем проезжавшим через Астапово па­ ровозам давать резкие гудки и свистки, чтобы не бес­ покоить больного Толстого. Толстой еще продолжает работать. Договаривается с Горбуновым-Посадовым о печатании в "Посреднике" "Пути жизни", диктует Черткову письма. Ему посто­ янно читают газеты. На семейном совете дети решили не допускать мать к отцу. 3 ноября слабеющей рукой Толстой делает последнюю запись в дневнике, кото­ рый он вел всю жизнь, в любых условиях и в любом состоянии: "...Вот и план мой. Делай, что должно. И все на благо и другим и, главное, мне". Многие слова написаны нечетко, некоторые совсем недописаны. Со­ стояние его ухудшается. Консилиум врачей считает положение очень серьезным. Тревожатся врачи, вол­ нуются жандармы. Поступило, наконец, "дальнейшее указание" ротмистру Савицкому от начальства: "По приказанию начальника штаба вам безотлучно нахо­ диться в Астапове, командировать туда пять жандар­ мов и посылать донесения в штаб о положении боль­ ного". Так началась "операция" по сохранению обще­ ственного спокойствия в Астапове. 3 ноября Толстому стало хуже: ослабла сердечная деятельность. Но он пока "в полном сознании, инте­ ресуется всем, душевно бодрее, чем вчера" /Из теле­ граммы Александры Львовны/. Корреспондент газеты "Утро России" телеграфирует в редакцию: "Телеграф работает без передышки. Запросы идут из министер­ ства путей, управления дороги, калужского, рязанско­ го, тамбовского, тульского губернаторов... Семья Тол­ стого забрасывается телеграммами из всех городов России, мира". В ночь на 4 ноября Толстому хуже, и траги­ ческая развязка стала стремительно приближаться. Власти тревожились, что пребывание в Астапове не­ виданного количества людей может привести к неже- 27