Хочу кричать истину... Лев Николаевич Толстой и Липецкий край.

Только в одну из ночей станционный телеграф принял более 8000 слов. Сюда постепенно съезжаются люди, близкие Толстому; его дети, жена, В. Г. Чертков, А. П. Сергеенко, И. И. Горбунов-Посадов, пианист А. Б. Гольденвейзер, врачи Растегаев, Д. В. Никитин, фельдшерица Б. И. Скоробогатова и многие, многие другие. Помимо родных и близких, в Астапово хлынул поток журналистов из всех российских газет /"Утро", "Р^усское слово", "Русские ведомости", "Речь", "Голос Москвы", "Новое время" и др./ и аккредитованных в России иностранных газет, из Петербургского теле­ графного агентства, прибыли кинооператоры "Пате Синема" и т. д. С волнением и тревогой мир следил за ходом болезни великого писателя, мыслителя и про­ тестанта. 2 ноября 1910 года министерством внутренних дел были получены первые официальные сведения об ухо­ де Льва Толстого из дома и о прибытии его на стан­ цию Астапово. П. А. Столыпин, министр внутренних дел, распорядился, чтобы были приняты меры к ох­ ранению порядка на случай кончины Толстого: стя­ нуть достаточно полиции и не допускать демонстра­ ций при погребении. Из шифрованной телеграммы на­ чальника Московско-Камышинского жандармского полицейского управления железных дорог генерал- майора Н. Н. Львова ротмистру Савицкому в Астапо­ во: "Телеграфируйте, кем разрешено Толстому Л. Н. пребывание в Астапове, в станционном здании, не предназначенном для помешения больных. Губернатор признает необходимым принять меры для отправления в лечебное заведение или постоянное место житель­ ства". Но, видимо, испугавшись обшественного мне­ ния, на следуюший день, 3 ноября, Н. Н. Львов при­ остановил распоряжение губернатора до дальнейших указаний. К неудовольствию властей начальник управ­ ления Рязано-Уральской железной дороги Матренин- 26