Хочу кричать истину... Лев Николаевич Толстой и Липецкий край.

писывает в дневнике: "Одиночества мучительно хочет­ ся". Он мечтал последние годы своей жизни посвятить Богу, хотел покоя и уединения, согласия своей жизни со своими верованиями, со своей совестью. Но он был так велик, а слава его была так огромна, что он не мог себе позволить такой малости и такой роскоши - быть одиноким, то есть свободным. В ночь с 27 на 28 октября Толстой ушел из Ясной Поляны. Ему 83-й год. Он стар и слаб физически, измучен душевно. Но когда потрясенная его уходом Россия замерла в ожидании ответа на вопрос: вернется или не вернется Толстой в Ясную Поляну? - Толстой уже бьш уверен: не вернется, никогда. Из прощального письма жене: "Отъезд мой огорчит тебя. Сожалею об этом, но пойми и поверь, что не мог поступить иначе. Положение мое в доме стало невыносимым. Кроме всего другого, я не могу более жить в тех условиях роскоши, в которых жил, и делаю то, что обыкновен­ но делают старики моего возраста: уходят из мирской жизни, чтобы жить в уединении и тиши последние дни своей жизни. Пожалуйста, пойми это и не езди за мной, если узнаешь, где я. Такой твой приезд толь­ ко ухудшит твое и мое положение, но не изменит моего решения... Благодарю тебя за твою честную 48- летнюю жизнь со мной и прошу простить меня во всем, чем я был виноват перед тобой, так же, как и я от всей души прошаю тебя во всем том, чем ты могла быть виновата передо мной". Из родных об отъ­ езде знает только дочь Александра Львовна. С Душа- ном Петровичем Маковицким, домашним врачом, Толстой едет сначала на станцию Щекино, затем по­ ездом - в Шамордино, где в монастыре живет Мария Николаевна, сестра Толстого. По пути заезжают в Оп- тину пустынь, 29 октября Толстой в Шамордино. При­ ехавшая туда Александра Львовна привезла письма от детей и Софьи Андреевны. У Толстого большое же- 23