Струков А.Ф., Александр Иванович Левитов

тели Дубовых Лип бросались в кровавую схватку с вне­ шним врагом и отстаивали на крепостном валу честь своей родины. Писатель давал этим понять, что в наро­ де достаточно сил и возможностей, чтобы отстоять, свои права, изменить жизнь к лучшему. Писатель так повествует об этом в своих ночных раз - 1 мышлениях: «Говорят, что башня эта была когда-то сто­ рожевой и на ней зажигались вестовые огни, предостере­ гавшие поселян и собиравшие ратников на защиту... Я уносился детской мыслью к временам тяжелого испыта­ ния России, когда она страдала под вражеским игом. Молодое воображение рисовало мне это время, полное ратной деятельности, и я представлял себе набег хищни­ ков, страшную борьбу на заветном валу, крик победите­ лей и последний стон воинов, умерших за славу и честь своей родины...» И вслед за этим Левитов изображает утренний рассвет, вызывающий сладкие размышления и радостное упоение веселым, ясным светом, «призываю­ щим к деятельности». Уже в этом первом произведении Левитов обнаружил ярко выраженную демократическую направленность. К циклу «Степных очерков» относится очерк «Насу­ против», впервые опубликованный в журнале «Развле­ чение» в июне 1862 года. В начале этого очерка писа­ тель выражает сочувствие «унылой бабе», которая шест­ надцатый год мается без мужа и у которой от одних дров всю спину разломило, сочувствует крестьянской мас­ се, думы о темноте которой пугают и «тоску на душу све­ жего человека наводят». В то же время Левитов сурово осуждает бесчувственный эгоизм, эту черту собственни­ ческой психологии крестьянской массы, охваченной суе­ верным страхом перед какими-то «вендерцами» и «ци- царцами» и потому отказавшейся приютить на ночлег утомленного и запоздавшего путника. Таким бесприют­ ным странником оказался сам Левитов. Писатель в то же время возмущается рабским пове­ дением человека перед господами. Караульщик барско­ го гороха Максим Петрович, приютивший в своем шала­ ше на ночлег писателя, принятого им за важного бари- на, просит его, как собеседника, «Христа ради» не обра­ щаться к нему по-человечески, не называть его на «вы»,, потому что господа его никогда так не величали. «Такое самоунижение начинало так же меня коробить, как за