Стерлина И.Д., Иван Алексеевич Бунин

дованные, неиспользованные богатырские народные си­ лы. «Захар Воробьев», — писал Горький, — просто и страшно». Обвинением самодержавию был рассказ Бунина «Ве­ селый двор» (1911 г.), в котором писатель снова открыл ужасающую нищету крестьянства. От голода умирает старуха-мать, единственный сын ее, печник Егор Минаев, от отчаяния, одиночества И нуждм Дрпряр-ггс; утпп гтпрэтт У До широкого социального обобщения подшШшнсн ■ художник в повести «Братья^ (1914 г.), где он обличает «цивилизованных» колонизаторов. В благодатном крае, где, казалось, все дают людям лес, океан и солнце, хо­ зяйничают европейцы, превратившие туземцев в рабов. Оберегая своих лошадей от цейлонского зноя, они заме­ няют их темнокожими. Одетые в элегантные белые кос­ тюмы европейцы заливают кровыо родину этих людей. Перед читателем встает потрясающий глубиною чело­ веческого горя старик-рикша, высохший, изможден­ ный, похожий на подростка. После смерти отца с такой же скоростью возил белых хозяев сын его —легкий, стройный юноша, страстно хотевший счастья. Над его любовью надругались жестокие белые люди, которые могли купить за деньги все: землю, рабов, женщин. Рикша в нестерпимый зной до изнеможения возит по городу наглого, самодовольного хозяина, и это родит в нем бешенство. В окне шикарного отеля, где, наконец, решает остановиться англичанин, юноша видит свою не­ весту, девочку, которую соблазнили роскошью. Он гиб­ нет, отравив себя укусом ядовитой змеи. Трагический рассказ о юноше-сингалезе перерастает в гневный протест против колонизаторов, которые принес­ ли с собою не только социальное угнетение, но и раст­ ленную буржуазную мораль. Ради умножения их бо­ гатств жители Цейлона живут и трудятся в нечеловече­ ских условиях: они заменяют собой лошадей, добывают со дна океана жемчуг, выплывая на поверхность с на­ литыми кровью глазами. Колонизаторы превратили бла­ годатную землю в ад, где для тружеников не осталось места под солнцем. Люди попрали извечный закон любви, братского участия друг к другу и превратили мир в царство нажи­ вы и угнетения, где одни убивают, а другие существуют для того, чтобы стать их жертвами. 17