Стерлина И.Д., Иван Алексеевич Бунин

в изображении Бунина русская деревня начала XX века обречена на вымирание. Он не видит никаких путей об­ новления и борьбы. Художник доводит изображение от­ рицательного, мрачного до такого накала, что становит­ ся невозможной сама мысль о возрождении. В повести односторонне и пристрастно изображены события пер­ вой русской революции 1905 года. Она кажется чуждой в той пустыне мрака и уныния, какой предстает Россия в произведении Бунина. Художник не увидел действи­ тельного соотношения общественно-политических сил эпохи, и это ограничило его кругозор. Настоящее место «Деревни» в истории русской лите­ ратуры определила марксистская критика. В. Боровский высоко оценил художественную силу повести. Вместе с тем, он указал на ее половинчатость, на неверный под­ ход автора, давшего односторонний образ деревни, «ко­ торый, именно благодаря своей односторонности, при­ ближается к карикатуре».1) Художник не увидел ростков будущего, для него без­ отрадна психика мужика, по словам Воровского, даже в моменты наивысшего общественного подъема. Он дал первую половину процесса — старую, умирающую де­ ревню, не восприняв вторую—новую, нарождающуюся. Но Боровский высоко оценил искренность и правди­ вость «Деревни». Повесть Бунина противостояла потоку пошлой, натуралистической литературы периода ре­ акции. Горький, защищая Бунина от нападок либеральной критики, неоднократно указывал на то, что правдивость «Деревни» и всех «беспощадных» произведений Бунина о мужике подтверждают повести писателей-крестьян, Подьячева и Вольнова, испытавших на себе всю тяжесть деревенского быта. Историко-познавательная ценность автобиографиче­ ских произведений Вольнова и Подьячева заключалась в том, что в них были показаны молодые побеги жизни, звучала святая вера в близкое «воскресение» русского народа. Бунин не различал истинной классовой структуры де­ ревни, его гуманизм носил общечеловеческий характер. Он не мог подняться до широких социальных обобще- ') В. Боровский, соч., том, II, 1931 г., стр. 298.