Списки населенных мест Российской империи. Тамбовская губерния.

XXII существованія русскаго госуларства. Несмотря на это, полное покореніе Мордвы совершилось гораздо позднѣе. Славянскій элементъ въ среду Мордвы проникалъ весьма медленно, быть можетъ, потому, что непосредственными сосѣдями ихъ съ запада были Вятичи, народъ наиме­ нѣе развитой изъ всего славянскаго племени и по своему быту наиболѣе сходный съ ними. Въ концѣ XI вѣка образовалось на Окѣ самостоятельное княжество Рязанское. Огражденное и даже тѣснимое съ сѣверо-запада другими удѣлами, оно естественно стало расширять свою область на юго-востокъ и такимъ образомъ включило въ свои предѣлы или, по крайней мѣрѣ, подчинило своему вліянію часть мордовскихъ и мещерскихъ земель сѣверной половины Тамбовской губерніи. Главнымъ средствомъ для утвержденія власти въ подчиненныхъ земляхъ всегда и вездѣ служило построеніе крѣпостей, тамъ гдѣ ихъ не было, и военное занятіе го* родовъ уже существовавшихъ. Точно такъ поступили и рязанскіе князья. Неизвѣстно, какъ далеко въ этой сторонѣ простиралась власть Рязани; но изъ лѣтописей видно, что уже въ началѣ XIII столѣтія (1209 г.) г. Кадомъ управлялся рязанскими тысяцкими. Это извѣстіе имѣетъ особенную важность въ томъ отношеніи, что позволяетъ возводить начало Кадома, покрайней мѣрѣ, къ исходу XII вѣка. Названіе же этого города, объясняемое изъ Финскаго языка, можетъ служить доказательствомъ, что основаніе его надобно приписать туземцамъ, а не русскимъ. По всей вѣроятности, Кадомъ принадлежалъ къ числу «твердей», въ которыхъ, по свидѣтельству нашихъ лѣтописей, укрывались Мордва во время войнъ. Лѣтописи откры­ ваютъ также, что въ эту самую пору между Мордвою обнаружилось очень сильное стрем­ леніе къ объединенію разрозненныхъ мордовскихъ родовъ: предводителемъ ихъ былъ одинъ изъ туземныхъ князей или старшинъ, Пургасъ, о которомъ, быть можетъ, напоминаетъ селеніе Пургасово (№ 2484), лежащее на Мокшѣ, верстахъ въ 8 отъ Кадома. Соперникомъ Пургаса явился другой князь Пурешъ, считавшійся «ротникомъ», т. е. присяжникомъ великаго князя Владимірскаго и вмѣстѣ съ нимъ и съ половцами опустошившій волость своего против­ ника, котораго поддерживали Болгары. Эта усобица, ослабляя силы мордовскаго племени, облегчала русскимъ князьямъ доступъ въ глубину здѣшняго края и, нѣтъ сомнѣнія, что начатки русской колонизаціи въ восточной окраинѣ нынѣшней Тамбовской губерніи отно­ сятся именно къ этому времени. Дальнѣйшіе успѣхи распространенія русскаго элемента въ здѣшнемъ краѣ остановлены были покореніемъ Руси татарами. Владѣнія князей рязанскихъ и Владимірскихъ, устремлявшихся сюда съ сѣвера, были разгромлены дикими завоевателями; владѣнія князей черниговскихъ, прикасавшіяся наиболѣе съ юго-запада, подверглись еще большему опустошенію,—и такимъ образомъ некому было простирать свои властолюбивые виды на этотъ край. Менѣе всего пострадала отъ Татаръ Мордовская земля, быть можетъ отъ того, что она защищена была своими лѣсами и самою разрозненностью обитателей, а быть можетъ и потому, что Мордва, питая вражду къ Рус­ скимъ, приняли сторону Татаръ. Вообще же съ этихъ поръ Мордва значительно высвободи­ лась изъ подъ зависимости рязанскимъ и Владимірскимъ князьямъ. На западѣ, по Дону и Воронежу, существовалъ еще нѣкоторое время небольшой черниговскій удѣлъ князей липец­ кихъ; но попытка здѣшняго князя Святослава, въ соединеніи съ Олегомъ княземъ рыльскимъ, избавиться отъ ханскихъ сборщиковъ дани вызвала такое мщеніе со стороны Татаръ, что край этотъ превратился наконецъ въ совершенную пустыню, гдѣ не стали кочевать и сами Татары. Смоленскій дьяконъ Игнатій, сопровождавшій въ ХІУ столѣтіи плывшаго по Дону