Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

на Кургане, грудь моя расширяется, и кажется мне, что инс­ тинкты орла вмещаются в ней..." На то ль он жил и меч носил, Чтоб в час вечерней мглы Слетались на курган его Пустынные орлы? Хотя певец земли родной Не раз уж пел об нем, Но песнь — все песнь; а жизнь — все жизнь! Он спит последним сном. Строки любимому человеку —о любимом кургане: "Сер­ дце сладостно ноет, мысли как птицы реют... И хорошо и больно. Сегодня я был там. Вдали стояло марево, и синий лес трепетал в его волнах. Зеленые поля уходили в даль неиз­ менной низменностью... В бледном небе тянулись облака, и прохладный ветер тревожил воздух. Жаворонки наполняли окрестность веселыми звуками. Я сел на возвышенности. Боже, как мне стало грустно и какая печаль обняла душу". Родные поля. Родные дали. Родные горизонты... Что-то неуловимое, тревожно-музыкальное сквозило во всем: и в этой чарующе-просветленной глубине небосклона, сливающегося с золотисто-зеленой каймой степных далей; и в дуновении полевого ветерка с ароматом чебреца и пол­ ыни; и в шелесте-шопоте мелколесья; и в ритмах строк по­ читаемого автора: Горные вершины Спят во тьме ночной; Тихие долины Полны свежей мглой; Не пылит дорога, Не дрожат листы... Подожди немного, Отдохнешь и ты. "Ночная песня странника" Гете в лермонтовской поэтиче­ ской интерпретации... Эртель, заметим, питал особую склон­ ность к стихотворениям Лермонтова, созданным по моти­ вам немецкой поэзии. Дед Эртеля происходил из берлин­ ской бюргерской семьи, юношей попал в армию Наполеона и под Смоленском взят в плен, затем увезен одним из рус­ ских офицеров в воронежскую деревню. Там он вскоре пере- 94