Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

какое было у Лермонтова, —размышляет Левитов, — да ка­ бы он к этой бедноте подошел (а уж пробовал ведь!) —что бы он там открыл!.." (подч. мною — В. Ш.). Существенным представляется нам заключение Левитова о том, что Лер­ монтов вплотную подошел к решению задачи глубинного исследования (с психологическим анализом) жизни просто­ го человека, бедняка ("а уж он пробовал ведь!"). Художественно своеобразно решена лермонтовская тема в одном из лучших психологических очерков Левитова "Пе­ тербургский случай" (1869). Главный герой очерка Иван Николаевич беседует со своим "двойником" Ваней об отече­ ственной словесности, судьбах молодого поколения. Горько сознавать ему крушение лучших надежд. Многие увяли без борьбы. Иван Николаевич цитирует некрасовскую пародию на лермонтовское стихотворение: И скучно и грустно и некого в карты надуть В минуты карманной невзгоды. Жена? Да что пользы жену обмануть? Ведь ей же отдашь на расходы. Левитовский герой мучительно переживает разлад между мечтами былого и мерзкой действительностью разгула ре­ акции, ищет выхода из создавшегося тупика: "Остальное все вздор, потому что, дорогой мой, мы и без него постоянно спрашиваем: На проклятые вопросы Дай ответы нам прямые: Отчего под ношей крестной, Весь в крови влачится правый? Отчего везде бесчестный Встречен почестью и славой?" Обращение в этом "лермонтовском" контексте к боевой поэзии Генриха Гейне (стихотворение Гейне дано Левито­ вым в переводе революционера-демократа М. Михайлова) также весьма показательно для выяснения особенностей идейно-художественной концепции Левитова. Герой "Петербургского случая" стремится уяснить себе и своему юному собеседнику причины трагедии Лермонтова: "Впрочем, Ваня, я сердечно жалею. Возьмем то одно, сколько ран нанесли все эти княжны Мери и т. д. Сердце-то у него, Ваня, стало словно бы камень какой: ни само не билось, ни 73