Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

поэтический "ответ" —"нормальной реакцией нормального думающего мужчины, для которого любовь —дело серьез­ ное"; есть мнение об этом же "ответе" как вариации модного романса, как неприхотливой импровизации в русле альбом­ ного этикета. И. П. Щеблыкин предлагает альбомным стихам родите­ лей Лермонтова (в особенности записи Юрия Петровича) иное объяснение, а именно; во-первых, что отношения суп­ ругов не носили характера нестерпимой склоки (запись Юрия Петровича датирована 26 августа 1816 года, то есть за 6 месяцев до кончины Марии Михайловны). Во-вторых, са­ мо обращение к стихотворному диалогу свидетельствует о том, что молодая чета Лермонтовых по своим духовным за­ просам заметно выделялась из круга усадебного провинци­ ального дворянства. В особенности, констатирует исследова­ тель, привлекает внимание записанное мужем Марии Ми­ хайловны (даже если предполагать, что перед нами передел­ ка чужого текста); бросается в глаза четкое, последователь­ ное развитие мысли о том, что глубина истинных чувств не измеряется словами, очевидны также резкая контрастность сопоставлений, столь свойственных зрелым стихам Лер- монтова-сына, парадоксализм в развитии мотивов: "Нет, мало говорить люблю, коль сердце тож не повторяет"; "Но верно так тебя люблю, как только мне любить возможно". Здесь невольно вспоминаются другие, истинно поэтические строки: "..люблю тебя так сильно бесконечно, как только мо­ жет человек любить" ("Маскарад”) или: Промолвив ласковое слово, В награду требуй жизнь мою; Но, друг мой, не проси былого, Я мук своих не продаю... Лермонтоведы обращаются к эпистолярному наследию, в частности, воспроизводят в своих трудах письмо Юрия Пет­ ровича сыну 28 января 1831 года, незадолго до смерти. Письмо это —как бы завещание, исповедь уходящего из жизни человека; из него следует, что Юрий Петрович от­ нюдь не отказался от сына, а вынужден был покинуть Тарха­ ны, чтобы сохранить для сына состояние, "хотя и с самой чувствительнейшей для себя потерею". Юрий Петрович со­ жалеет о заблуждении Елизаветы Алексеевны, усматривав- 25