Шахов В. В., "И звезда с звездою говорит..."

Волшебная магия Прекрасного... Неизбывность, всеох- ватность, гордая поднебесная высота, таинственных сердеч­ ных омутов глубина, душевная окрыленность, духовное сродство добра и света —власть Поэзии, власть Музыки, власть Слова: Русалка плыла по реке голубой, Озаряема полной луной; И старалась она доплеснуть до луны Серебристую пену волны. И шумя и крутясь колебала река Отраженные в ней облака; И пела русалка — и звук ее слов Долетал до крутых берегов. И пела русалка: "На дне у меня Играет мерцание дня; Там рыбок златые гуляют стада, Там хрустальные есть города; И там на подушке из ярких песков, Под тенью густых тростников, Спит витязь, добыча ревнивой волны, Спит витязь чужой стороны... В чем тайна очарования, озарения, сопереживания, зри­ мо-осязаемого видения полнокровного поэтического слова- образа? В аллитерации, метафоре, анафоре? Может, в при­ чудливой игре свето-тени, переливах света и цвета: этой "ре­ ке голубой", "серебристой пене волны", "мерцании дня"? Мо­ жет, в неожиданном психологическом всплеске причудли­ вой фантазии лирика-сказителя ("ревнивая волна", сон витя­ зя)? Или —в исповедальной песне русалки, песне-призна­ нии, песне-стоне, песне-трагедии: Расчесывать кольца шелковых кудрей Мы любим во мраке ночей, И в чело, и в уста мы, в полуденный час, Целовали красавца не раз. Но к страстным лобзаньям, не знаю зачем, Остается он хладен и нем; Он спит, — и склонившись на перси ко мне, Он не дышит, не шепчет во сне ! . . " Так пела русалка над синей рекой, Полна непонятной тоской; 13